Исторический сайт

Багира

Вторник, 07 17th

Последнее обновлениеПн, 16 Июль 2018 10pm

Дело Алексея: Заговор царевича

Журнал: Русская история №1, 2018 год
Рубрика: Дворцовые тайны
Автор: Олег Герасимов

«…жил с мамою и с девками…»

Фото: дело царевича АлексеяАлексей — сын Петра I от первой, нелюбимой жены Евдокии Лопухиной. Отношения между отцом и сыном не складывались.
Вообще говоря, винить можно только отца. Пётр I был человеком деятельным. Все время он проводил в походах, путешествиях и попойках. Ему было не до сына. Алексей, по его собственным словам, «со младенчества моего несколько жил с мамою и с девками, где ничему иному не учился, кроме избных забав…».
Когда царевичу было восемь лет, его мать — царицу Евдокию — упекли в монастырь. Алексею запретили с ней встречаться. А она, судя по всему, была единственным близким ему человеком. Понятно, что царевич сочувствовал матери, а к отцу питал все менее нежные чувства.
Алексея часто изображают человеком слабым и безвольным. Вряд ли это справедливо. Слабый человек не мог бы на протяжении многих лет противостоять такой сильной личности, как Пётр Великий. Просто сила характера царя-реформатора находила выражение в делах, а у царевича — исключительно в упрямстве. Кипучей энергии отца он был напрочь лишён, царевич был ленив. Он кое-как учился, кое-как выполнял отцовские поручения — занимался рекрутами и строил укрепления в Москве.
Потом Алексея, как и многих молодых людей того времени, отправили за границу. И там нашли ему жену. Такую, что даже имя русскому человеку не выговорить: Шарлотта Кристина София Брауншвейг-Вольфенбюттельская. Это был тот брак, когда мнением молодых никто не интересовался. Алексей жену не любил. Да и она его не жаловала. «Жену мне на шею чертовку навязали, — говорил царевич, — как-де к ней ни приду, всё-де сердитует и не хочет-де со мной говорить». Правда, Шарлотта Кристина София родила ему двух детей. И при вторых родах умерла.

«Прошу до смерти пропитания»

Пётр I сердился на сына. Хотя предъявлял ему только одну претензию — ты «ничего делать не хочешь, только б дома жить». Алексей, действительно, жил и
ждал своего часа. Здоровье отца ухудшалось, поэтому царевич мог надеяться, что когда-нибудь и ему придётся царствовать.
Часто пишут, что Алексей имел чуть ли не разработанную программу на случай своего прихода к власти. Дескать, он хотел восстановить допетровские порядки. Его любовница Ефросинья позже покажет на допросах: «Да он же, царевич, говаривал: когда он будет государем и тогда будет жить в Москве, а Питербурх оставит… также и корабли оставит и держать их не будет, а войска-де станет держать только для обороны, а войны ни с кем иметь не хотел».
Если это и программа контрреформ, то весьма умеренная. Сам Пётр I к этому времени устал от войны, мечтал поскорее её закончить и заняться мирными преобразованиями. А в каком городе жить — вообще не очень важно.
Разумеется, Алексей вёл какие-то разговоры с людьми, недовольными его отцом. Наверное, собеседники критиковали многое в петровских реформах. Но ни о каком активном противодействии отцу царевич даже не думал. В конфликте с Петром I он всегда фигура обороняющаяся. Наступление — удел отца.
До поры до времени Пётр I терпел строптивого сына. Ограничивался тем, что «оранивал» и «бивал» его. Но в октябре 1715 года произошло роковое для Алексея событие. Вторая жена отца — Екатерина — родила сына, Петра Петровича. Теперь у царя был и другой наследник. С нелюбимым старшим сыном можно было больше не церемониться. Тон в переписке сразу стал другим. «Я весьма тебя наследства лишу, яко уд гангренный», — пугает Пётр I сына в письме.
Кстати, отец и сын жили в одном, на тот момент не таком уж большом городе — Санкт-Петербурге. И тем не менее общались через письма. Это многое говорит об их отношениях и степени взаимной отчуждённости.
Алексей понял ситуацию. И тоже написал отцу письмо. Он отказывался от престола: на «наследие… «не претендую и впредь претендовать не буду». Его запросы скромны — «себе же прошу до смерти пропитания». Казалось бы, царевич предложил идеальный выход из положения.

Бегство за границу

Но Пётр не пошёл на компромисс: «…так остаться, как желаешь быть, ни рыбою, ни мясом, невозможно». Царь выдвинул сыну условие — или становись нормальным наследником, или «будь монах».
Алексей согласился на монастырь: «желаю монашеского чина». Но уходить в монахи не особо хотел. Он надеялся, что уход в монастырь случится когда-нибудь в будущем, не немедленно. Но уже в августе 1716 года неугомонный отец потребовал ответа. И затребовал сына к себе в Копенгаген.
По дороге царевич скрылся во владениях своего родственника по жене — австрийского императора Карла VI.
Считается, что Алексей хотел с помощью австрийцев завладеть российской короной. Одно непонятно: зачем это нужно было австрийцам? Никаких конфликтов с Россией у них тогда не было. А воевать со страной, которая в битвах с сильной шведской армией доказала свою военную состоятельность, как-то глупо. Тем более ради призрачной перспективы посадить на трон царевича Алексея.
О планах захвата власти уже позже, во время следствия, рассказали царевич и Евфросинья. Но рассказали под угрозой пытки. Α в такой ситуации чего только не наплетёшь.
На самом деле все было ровно наоборот. Это Пётр I грозил австрийскому императору, требуя выдачи сына. И австрийцы действительно опасались вторжения русской армии.
Пётр направил в Австрию двух эмиссаров — дипломата Петра Толстого и гвардии капитана Александра Румянцева. Они изворачивались, как могли, чтобы убедить Алексея вернуться на родину. Показали письмо Петра I, который обещал сыну полное прощение. Пугали, что царевич будет убит, если не вернётся. Что австрийцы решили его выдать. Толстой подкупил всех, кто мог повлиять на царевича, — от вице-короля Неаполя до любовницы царевича Евфросиньи.
Алексей просил, чтобы ему разрешили жить в деревне с Ефросиньей. Ему, конечно, пообещали.

Пытки после приговора

Алексей Петрович возвратился в Россию и 3 февраля 1718 года в Московском Кремле в присутствии отца, духовенства и высших чиновников отрёкся от прав на престол. Потом все поехали в Преображенское и «веселились довольно».
Семейная идиллия. Возвращение блудного сына. Увы, не таков был Пётр I. Уже следующий день после торжества от начал следствие по делу царевича Алексея.
Людей хватали направо и налево. Волокли в специально созданную Тайную канцелярию. Допрашивали, как тогда было принято, под пыткой. Пытали и самого царевича. Вполне вероятно, что при пытках сына присутствовал отец.
Под пыткой, естественно, что угодно расскажешь и кого угодно уговоришь. Так и возникло дело о никогда не существовавшем заговоре царевича Алексея Петровича.
Над Алексеем был назначен суд. 127 человек подписали смертный приговор. По официальной версии, узнав о приговоре, царевич «впал в беспамятство», потом начал просить прощения и умер от удара.
Однако в официальную версию, как всегда, мало кто поверил. С чего молодому царевичу, который никогда не жаловался на сердце, умирать от прочтения приговора, если приговор ещё не был утверждён царём и сохранялась надежда на помилование?
В середине XIX века историки обнаружили запись в гарнизонной книге Петропавловской крепости. 26 июня (7 июля по новому стилю) в восемь утра царевича Алексея пытали, из-за чего он и скончался вечером того же дня. То есть пытали его уже после вынесения смертного приговора. Изумительная жестокость. А приказ о последней пытке мог отдать только один человек — отец несчастного царевича.
Тогда же, в середине XIX века, было опубликовано письмо Румянцева (того самого, что ездил вызволять царевича из-за границы) к некоему Титову. Румянцев рассказывает, как Пётр I отправил его, а также Толстого, генерал-поручика Бутурлина и гвардии майора Ушаков убить Алексея. Они застали царевича спящим. Посоветовались, убить во сне или разбудить, чтобы покаялся в грехах. Решили разбудить. Царевич не каялся, а лишь «хулил его царское величество». Тогда Алексея повалили на спину и, «взяв от возглавия два пуховика», задушили.
По поводу подлинности этого письма единого мнения нет. Многие историки считают его фальшивкой. Впрочем, если царевича не убивали, а он умер, не выдержав пыток, от этого не легче.
Самое чудовищное, что уже на следующий день после гибели сына Пётр I праздновал годовщину Полтавской битвы. И снова все «веселились довольно». Видимо, очень весёлыми были тогда люди.




Вконтакте



Подписка на обновления

Введите ваш адрес:


Твиттер
Google+