Исторический сайт

Багира

Суббота, 07 21st

Последнее обновлениеСб, 21 Июль 2018 11am

Третий — лишний

Журнал: Загадки истории №37/С, спецвыпуск (Русская революция), 2017 год
Рубрика: Политические игры
Автор: Глеб Сташков

Партию эсеров погубила любовь к демократии?

Фото: эсеры в 1917 годуНа рубеже XIX и XX веков в России, особенно среди политизированной молодёжи, был невероятно популярен марксизм. Просто эпидемия какая-то. Помните, как булгаковский Шариков читал переписку Энгельса с Каутским? Так вот: в царской России книги Каутского выходили большими тиражами, чем в Германии. Все рассуждали о развитии производительных сил и о роли пролетариата. И вдруг какие-то люди решили возродить народничество. На них смотрели, как на сумасшедших. Какое народничество? Какие крестьяне? А ведь крестьянство составляло 80% населения России. И как-то глупо было сбрасывать его со счетов.

Ставка на крестьянство

Народники создали свою партию — партию социалистов-революционеров (эсеров). И разработали аграрную программу. Довольно мудрёную. Частная собственность на землю отменялась, она становилась общенародным достоянием. Никто не должен был иметь земли больше, чем он мог обработать своим трудом. Это называлось социализацией.
Все эти социализации и общенародные достояния мало волновали крестьян. Они видели в эсеровской программе одно — им достанется помещичья земля. А заодно и земля тех крестьян, у кого её много и кого они называли кулаками. Российское крестьянство было в восторге от таких перспектив. А во время революции 1905-1907 годов крестьяне показали свою боевитость. В Европейской России они разгромили каждое пятое помещичье имение.
Казалось бы, в крестьянской России эсеры просто обязаны были стать самой популярной партией. Но до 1917 года этого не было. Объединить крестьян эсеры не смогли, а прославились прежде всего террором.
Государственные думы — за исключением второй — эсеры бойкотировали. В массовой работе не преуспели. Партийная деятельность после 1907 года протекала в основном за границей, в малочисленных эмигрантских кружках. В конце 1916 года департамент полиции констатировал: «Что касается партии социалистов-революционеров… таковой в России не существует».

Неудачная коалиция

Ситуация резко изменилась в считанные дни. Февральская революция возносит эсеров на невиданную высоту. Создаются советы,
где они получают большинство. В крестьянских советах с ними вообще никто не мог конкурировать, но эсеры преобладают и в рабоче-солдатских — за счёт солдат, т.е. тех же крестьян.
Партия растёт с невиданной быстротой. Она становится самой крупной, её численность достигает миллиона человек. Для сравнения: большевики в феврале 1917 года насчитывали в своих рядах всего 25 тысяч.
В августе проходят выборы в органы местного самоуправления, земства и городские думы. Эсеры — главные триумфаторы. В 37 крупнейших городах они получают 44% голосов. Городскими головами Петрограда и Москвы становятся эсеры — Шрейдер и Руднев. Эсеры входят в коалиционные правительства, а член партии Керенский и вовсе возглавляет их.
Эсеры, вчерашние террористы, в 1917-м году оказываются главными демократами. «Социализм без свободы есть тело без души», — утверждал эсеровский лидер Виктор Чернов.
Именно приверженность идеалам свободы и демократии погубит эсеров. Большевики без устали твердят о классовой борьбе, а эсеры — о сотрудничестве всех классов. О необходимости общими усилиями преодолеть разруху. А сделать это может только коалиционное правительство, объединяющее и социалистов, и буржуазные партии.
Беда в том, что страна погружается в глубочайший кризис — политический, экономический, социальный. А коалиционные правительства не могут решить ни один вопрос: «министры-социалисты» предлагают одно, «министры-капиталисты» — другое. В итоге не делается вообще ничего. Страна катится к гражданской войне. В июле власть пытаются захватить большевики, в августе — Корнилов. А эсеры по-прежнему хотят всех со всеми помирить.

Между левыми и правыми

Миллион человек в партии — это прекрасно. Но это создаёт и проблемы. Огромные проблемы. В партии нет даже видимости единства. Осенью 1917 года по факту существуют три партии. Группа левых эсеров почти сливается с большевиками. Группа правых стоит за Керенского и коалицию с кадетами. Третья группа — центр. Его возглавляет Виктор Чернов.
Чернов — как бы лидер партии. Но по большому счету у эсеров никогда не было единого лидера. Такого, как Ленин у большевиков. Ленин — и основатель, и теоретик, и руководитель. А Чернов у эсеров — только теоретик. В нём нет ленинской жёсткости, непримиримости, умения вести за собой.
Эсеры пытаются примирить всех в стране. Чернов пытается примирить левых и правых в собственной партии. И оказывается в меньшинстве. В августе кадеты поддержали Корнилова.
Чернов выступает против коалиции с ними. Идёт против правой части своей партии. Но — в отличие от левых эсеров — он не готов на сотрудничество с большевиками.
В сентябре собирается Демократическое совещание. Голосуется вопрос о власти — за коалицию или против. Правые эсеры голосуют «за». Левые — «против». Группа Чернова воздерживается. Лидер крупнейшей партии воздерживается на голосовании по ключевому вопросу о власти! Дальше ехать некуда.
Вопрос о власти разрешили большевики. Они просто-напросто захватили её. Да ещё и провели Декрет о земле, в основе которого лежала эсеровская аграрная программа. Но выборов в Учредительное собрание большевики не отменили. Эти выборы — единственные демократические выборы всероссийского масштаба в начале XX века. И эсеры одержали на них убедительную победу. Они получили около 40% голосов. Ещё 11% получили национальные эсеры — украинские и так далее. У эсеров — абсолютное большинство.
Большевики и левые эсеры тут же развели агитацию. Мол, эсеровские партийные списки составлялись до Октябрьской революции. На проходных местах в них стояли правые эсеры, а народ, голосуя за них, на самом деле поддерживал левых эсеров — союзников большевиков. Значит, выборы не отражают волю народа.
Это всего лишь демагогия. Кое-где левые эсеры выдвинули собственные списки. И проиграли. Так что народ знал, за кого голосует. Выборы выиграли именно правые эсеры (так теперь будут называть тех, кто не примкнул к партии левых эсеров-интернационалистов, хотя на самом деле в правые входила и черновская группа центра).

Полный разгром

Эсеры в 1917 году стали прекрасной парламентской партией. Их разношёрстность играла только в плюс на выборах — они объединяли самые разные слои населения. В демократическом государстве эсеры спокойно сформировали бы правительство парламентского большинства. Но Россия не была демократическим государством. Россия находилась в состоянии гражданской войны. И побеждали не те, кто выигрывал выборы, а те, на чьей стороне сила.
Народ готов был голосовать за эсеров. Но он не готов был воевать за Учредительное собрание. И поэтому большевики без труда это собрание разогнали.
Уже летом 1917-го стало ясно: есть два пути — Корнилов или Ленин. Правая диктатура или левая. Для демократии места не оставалось. Эсеры оказывались в положении третьего лишнего. Сначала их разгромили большевики. Потом — белые.
С лета 1918 года на огромной территории — от Поволжья до Дальнего Востока — стали создаваться эсеровские или близкие к эсерам правительства. В сентябре была создана единая власть — Директория во главе с эсером Авксентьевым. В ноябре Директорию сверг адмирал Колчак, установивший режим военной диктатуры.
Колчак опирался на офицеров, для которых эсеры были такой же «социалистической сволочью», что и большевики. В Гражданской войне у эсеров не оказалось опоры. У большевиков был пролетариат, у белых — казачество и офицерство. У эсеров — крестьянство. Но оно осталось пассивной силой. Крестьянство боролось за свой клочок земли, за право распоряжаться урожаем, но не за власть.
Удивительное дело: народничество — чисто российское явление. Но демократический социализм, который исповедовали эсеры, — это нечто такое, что в России упорно не приживается. Ни под каким соусом.




Вконтакте



Подписка на обновления

Введите ваш адрес:


Твиттер
Google+