Багира

Пятница, 04 20th

Последнее обновлениеЧт, 19 Апр 2018 1am

Тайны истории и исторические загадки — Секретные архиви истории
Запретная история — Исторические тайны

За время Великой Отечественной войны СССР провёл только две крупные воздушно-десантные операции: Вяземскую и Днепровскую. В ходе Днепровской операции, в 1943 году, для подготовки форсирования Днепра при десантировании было выброшено 4575 человек: вся 3-я и половина 5-й гвардейских воздушно-десантных бригад.

Воспоминания десантника

Журнал: Бессмертный полк (Тайны 20-го века №17/С, май 2017)
Рубрика: В тылу врага
Автор: Вячеслав Игнатьевич Ялфимов, г. Москва

Фото: днепровский десантВ живых осталось и вышло к своим немного — от 600 до 1000 бойцов. Среди них был наш отец, гвардии рядовой 3-й гвардейской воздушно-десантной бригады Игнатий Корнилович Ялфимов.

Днепровская операция

Когда началась война, мне было всего два месяца, а отцу 35 лет. Мы жили в Гурьеве (ныне Атырау) — старинном русском казачьем городе, расположенном в месте, где Урал впадает в Каспийское море. Оттуда в конце июля 1941 года во время мобилизации и увёз моего отца воинский эшелон. Сначала его переправили в Сибирь, потом на Дальний Восток в Комсомольск-на-Амуре. Там он с сослуживцами пробыл до 1942 года. Их обучили, сформировали воинские части, а затем отправили на фронт. Сначала отец служил в пехоте, шоферил, а когда в подмосковном городе Фрязино формировали воздушно-десантные части, попал в 3-ю бригаду ВДВ.
Из скупых рассказов отца о Днепровской воздушно-десантной операции у меня сложилась такая картина. Ночью 24 сентября из-за неразберихи с вылетами, сильнейшего зенитного огня немцев, а также из-за ветра разброс десанта покрыл большую территорию. Бойцы приземлялись далеко от намеченных мест. Десантники, кому удалось выжить в воздухе, садились мелкими группами, а некоторые и вовсе поодиночке. Среди последних оказался и мой отец.
Утром, закопав парашют, он вышел на край села и встретил там женщину. Узнав, что он красноармеец-десантник, она предупредила, что в селе полно немцев. Женщина спрятала его в стоге сена, а вечером, обогнув кишевшее фашистами село, проводила к партизанам, ведь в лесах между Каневом и Черкасами действовало несколько партизанских баз. Благодаря помощи этой женщины и партизан отец воссоединился с остатками десантных групп, они с боями прорвались к уже перешедшим через Днепр советским частям. Возможно, этой группой оставшихся в живых десантников командовал лейтенант Григорий Чухрай. Это предположение объясняется тем, что боевой путь Чухрая и моего отца проходит по одним и тем же местам: Венгрия, Австрия, Словакия.
Кстати, до конца своих дней отец помнил фамилию и имя своей спасительницы из Украины. Её зовут Мария Рябоконь. А вот встретиться ещё раз им так и не довелось.

Пешком по Европе

Это сейчас десант оснащён танками, бронетранспортёрами и другой техникой. В войну же десантников самолётами забрасывали в тыл, ну а дальше — пешком, как и матушка-пехота. Звание моего отца было невелико — гвардии рядовой. Не было у него высоких орденов, лишь знаковые медали. Да только названия этих наград о многом говорят: «За отвагу», «За боевые заслуги», «За освобождение Будапешта», «За взятие Вены», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», а также Гвардейский знак. Игнатий Корнилович Ялфимов пешком прошёл пол-Европы, очищая свою землю и земли соседних государств от фашистской скверны. Шагали воины от Волги и Дона, прошли через всю Украину, Венгрию, Австрию, Германию. В мае 1945-го спешили на помощь восставшей Праге. После этого судьба забросила его ещё и на японский фронт для участия в разгроме Квантунской армии. Так что он внёс свой вклад и в победу над японскими самураями. Вернулся домой отец уже в ноябре 1945 года.

«Папка плиехал!»

День Победы я не помню. Лишь из рассказов знаю, как все динамики разносили победные марши и песни, а люди плакали и целовались, пели и плясали. Зато я отлично помню встречу отца с фронта. С вокзала домой отец добрался глубокой ночью, примерно около трёх часов. Когда раздался звонок в дверь, я проснулся первым и, вероятно, интуитивно, закричал:
— Папка плиехал!
В солдатской форме, шинели, с вещевым солдатским мешком за плечами стоял передо мной солдат — для меня одновременно и незнакомый, и родной. Ну а дальше были объятия и слова, которые тогда были у всех на устах, как заклинание. Этими словами я и встретил отца:
— Наше дело плавое! Мы победили!
Много ли мог привезти подарков вернувшийся с войны солдат, в отличие от генералов и маршалов? Отец привёз в вещевом мешке немецкую губную гармошку, два фотоаппарата: «Лейка» (Leica), один из которых потом подарил знакомому военкому, а также простенький аппарат типа нашего отечественного «Любителя». Также он вынул из вещмешка огромные красные яблоки — алма-атинский апорт. Эшелон демобилизованных с Дальнего Востока везли через Алма-Ату, там он и набрал это угощение. Что это были за яблоки! Я много раз потом бывал в Алма-Ате, ходил по базару, пытался найти такие же. Но все оказывалось не то. Или яблоки стали меньше, или благодаря детскому воображению те отцовские остались в памяти такими огромными, красными и вкусными.

Войну описать трудно

Вообще, отец не любил рассказывать о войне. И даже когда читал о ней, комментировал скупо, говоря: «Не совсем это то». Когда в середине 1970-х вышла книга В. Богомолова «В августе сорок четвёртого» (потом она стала называться «Момент истины»), я достал её и принёс отцу. Он тогда лежал в больнице в Москве.
— Понравилось? — спросил я, когда он её прочёл. — Всё правда? Говорят, что это самое правдивое изображение военных контрразведчиков и описание военного времени.
Отец был знаком с контрразведкой. Ведь в конце войны он был откомандирован водителем в отдел Смерш 105-й дивизии 3-го Украинского фронта.
— И да, и нет, — ответил он. — Войну описать трудно. Отец, как и все оставшиеся в живых десантники этой операции, числился в списках ветеранов. Совет ветеранов 3-й бригады размещался во Фрязино, там, где она когда-то формировалась. В школе №1 этого города при музее боевой славы был создан клуб «Поисковик» под руководством учителя истории Т.М. Анциферовой. Оттуда отцу часто приходили письма и поздравления. С мая 1978 года там стали проходить встречи ветеранов. Звали на них и отца. Да только он так и не смог их посетить, ведь ещё в декабре 1973 года случилось несчастье — ему ампутировали ногу.
Последнее письмо из клуба «Поисковик» пришло в 1980 году, когда отца не стало. Его похоронили в Гурьеве. Правда, теперь на его могилку нам приходится ездить за границу, ведь этот город относится к другому государству — Казахстану. Кстати, клуб «Поисковик» действует и поныне. Я написал в клуб благодарность и отправил фотографию отца для музея.
Так закончилась жизнь нашего отца — одного из рядовых участников Днепровского десанта. Зато память о его боевой славе жива и поныне. Не менее достойно он прожил и мирную жизнь. Они с нашей матерью Евдокией Ивановной вырастили нас — троих сыновей. Сейчас мы все уже пенсионеры, живём в Москве. Я, старший, стал кандидатом экономических наук. Средний, Иван, ушёл в отставку капитаном первого ранга — моряк-подводник, участник нескольких автономных плаваний на атомных субмаринах. Последние годы работал советником Комитета по связям с соотечественниками Государственной думы. Младший, Владимир, окончил институт стали и сплавов, трудовой путь завершил в должности ведущего научного сотрудника одной из лабораторий института ВИЛС.
Наших родителей давно нет в живых (мама умерла в 2001 году и похоронена в Москве). Но жизнь отца и матери — пример для нас, их сыновей, а также для их внуков, правнуков и всех последующих поколений. Мы все им очень благодарны!


Канал сайта

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Тайны истории Война Воспоминания десантника