Багира

Вторник, 11 21st

Последнее обновлениеСр, 08 Нояб 2017 2pm

Тайны истории на Дзене — Дзен-канал «Тайны истории»
Тайны истории в Telegam — Телеграмм-канал «Тайны истории»

Военные дневники солдат и офицеров времён Великой Отечественной войны, пожалуй, наиболее правдиво рассказывают о поражениях и победах, о разочаровании и триумфе, о нелёгкой фронтовой жизни. Иногда они резко обрываются из-за гибели автора.

Солдатские дневники

Журнал: Тайны 20-го века №25, июнь 2017 года
Рубрика: Эхо войны
Автор: Константин Фёдоров

Писать правду нелегко

Фото: военный дневникНемецкое командование, ведя «победоносное» наступление на Москву, не запрещало военнослужащим записывать и отправлять родственникам в Германию свои впечатления от оккупированной страны, мысли о скорой и близкой победе и триумфальном возвращении домой. Подобная информация только играла на руку нацистской пропаганде. Правда, с начала 1942 года, когда среди немецких солдат вера в победу германской армии дала трещину, на подобные записи распространилась строгая цензура.
В Красной же армии вести дневник категорически запрещалось, поскольку записи, далеко не всегда личного свойства, могли попасть к врагу. Но запреты нарушались, и чаще всего теми самыми людьми, которые должны были следить за соблюдением подобных приказов.
Один из немногих сохранившихся дневников того времени вёл начальник особого отдела 50-й армии, входившей в 1941 году в состав Брянского фронта, майор НКВД Иван Савельевич Шебалин. Майор делал записи до 19 октября 1941 года. 20 октября Шабалин погиб, и его дневник попал к гитлеровцам. Те заинтересовались документом и перевели его на немецкий язык на основании того, что «дневник даёт интересную картину, показывает, что напряжение в войсках противника больше, чем у нас. Его необходимо сделать предметом изучения в наших войсках».
После войны немецкий вариант дневника Шабалина обнаружили в германских архивах и вновь перевели на русский язык. Конечно, в результате двойного перевода, а тем более после пропагандистской обработки, добрая часть информации утрачена, но оставшаяся достаточно ярко характеризует состояние наших войск в первые дни войны.

На фронте

Первые записи в дневнике, сделанные 21 августа 1941 года, сухи и деловиты: «Прибыл в Москву и, к моему удивлению, немедленно получил назначение. Начинаю с формирования Особого отдела 50-й армии. Был в наркомате. Читал приказ. Получил звание майора государственной безопасности». Затем следует поездка к месту назначения — под Брянск, встречи с солдатами, чьи родные края уже заняты немцами, и — первые тревожные записи: «16 сентября. Армия не является такой, какой мы привыкли представлять. Они (солдаты родом с уже оккупированных территорий, — прим. ред.) хотят домой, бездельничают, отсиживаются в окопах, что деморализует остальных красноармейцев. Есть случаи пьянки командного и политического состава. Люди иногда не возвращаются из разведки. А знает ли Москва действительное положение дел? Это не война, а пародия».
Бойцы, уходившие в разведку и не возвращавшиеся, либо погибали, либо становились перебежчиками. Подобные случаи наблюдались как в нашей, так и в германской армии. «1 октября у нас появился один немецкий солдат и заявил: «Завтра мы атакуем вас по всему фронту», — писал Шабалин. — Он видел в нашей армии силу, однако эта сила задрожала и дала противнику возможность форсировать безнаказанно Десну в нескольких пунктах».

Сражение под Брянском

2 октября немцы форсировали Десну и развили наступление. 50-я армия, в которой служил майор Шабалин, пытается контратаковать. Вот выдержка из дневника Шабалина: «Огонь нашей артиллерии силён, пехота готовится к атаке. Есть приказ возвратить потерянные позиции. Вечером, когда я пишу эти строки, положение ещё не прояснилось. Подразделения связи работают плохо. Штаб — то же самое. В тылу сидят трусы, которые уже готовятся к отступлению».
Шабалин стал свидетелем захвата противником Брянска и полного уничтожения целого фронта: «Ничего подобного поражению Брянского фронта история ещё не видела. Противник подошёл сзади и окружил почти три армии, т.е. по меньшей мере 240 тысяч человек. Прибыл приказ из Москвы: «Весь фронт должен отойти». Кажется, начнётся бегство людей. Последние дни мы не видели ни одного нашего самолёта. Мы сдавали города почти без боя.

Знаете ли вы что…

На германских заводах, производивших ракеты «Фау-2», трудились заключённые концлагерей. Позже было установлено, что гораздо больше людей погибло при производстве «Фау-2», чем от бомбардировки этим оружием.

Командование фронтом потеряло руководство с первых дней немецкого наступления. Говорят, что эти глупцы уже изъяты и отправлены в Москву».

Погиб в бою

В октябре 1941 года Шабалин вместе с остатками боевых частей Красной армии попал в окружение, вырваться из которого уже не удаётся: «Это ужасно! Кружится голова. Трупы, ужас войны, мы непрерывно под обстрелом. Снова я голоден и не спал. Я достал фляжку спирта. Ходил в лес на рекогносцировку. У нас полное уничтожение. Я пишу в лесу у огня. Утром я потерял всех чекистов, остался один среди чужих людей. Армия распалась». Последняя запись в дневнике сделана 19 октября: «Всю ночь мы шли под проливным дождём через болотистую местность. Непроницаемый мрак. На мне нет больше ни одной сухой нитки. Правая нога опухла, двигаться ужасно тяжело. На рассвете остановились в лесу. С большим трудом я обсушился у огня и оделся, не поев и не поспав».
На следующий день майор Шабалин погиб в бою. Он так и не узнал о приближавшемся переломе в ходе войны. Но этот перелом ясно выражен в ещё одном письменном свидетельстве — аналогичных записях о первых месяцах Второй мировой войны. На этот раз автор дневника — рядовой солдат германской армии Гельмут Пабст. Часть, в которой он служил, вела наступление в составе группы армий «Центр», то есть в том направлении, на котором погиб Шабалин. Возможно, они оба буквально воевали друг с другом.

На восток!

Итак, запись в дневнике Пабста от 22 июня 1941 года: «Подразделения бесшумно подтягивались к своим позициям, переговаривались шёпотом. Скрипели колеса штурмовых орудий. За две ночи до этого мы произвели рекогносцировку местности; теперь поджидали пехоту. Первый залп! В тот же момент все вокруг ожило. Огонь по всему фронту — пехотные орудия, миномёты. Сторожевые вышки русских исчезли в огневых вспышках. Снаряды обрушились на батареи противника, местоположение которых было установлено задолго до атаки. Гуськом и развёрнутым строем пехота ринулась вперёд».
Последующие строчки из дневника Гельмута Пабста звучат как готовые пропагандистские лозунги: «Хорошо идти по дорогам этой страны с холмами, увенчанными деревнями. Чистая, просторная страна с большими домами. Люди смотрят на нас с благоговением. Есть молоко, яйца и много сена. Вереницы гусей расхаживают по жухлой траве».
К пятому месяцу войны эйфория у немецких солдат ещё не закончилась. В каждой строчке дневника — мечты о близкой победе: «Танки останавливаются, затем продолжают движение. На первый взгляд — хаос, но они действуют с точностью до минуты, как часовой механизм. Сегодня они собираются взломать днепровский рубеж, завтра это будет Москва. Бронированные разведывательные автомобили примыкают к колоннам. Русские теперь лишь изредка открывают огонь. Такая же картина слева от нас: стрелки на мотоциклах и танки. Идёт штурм. Он гораздо мощнее, чем тот, что был при штурме пограничных оборонительных рубежей».

Просветление

С наступлением зимы и всё усиливающимися атаками Красной армии эйфория у немцев начинает спадать. Перед глазами захватчиков проходят страшные картины войны, они зафиксированы в дневнике: «Сани с телами русских тянут десяти — и двенадцатилетние дети. У некоторых тел отсутствуют головы, другие изрублены осколками. Они лежат скрюченные, один на другом, обнажённые, зелёные и коричневые от мороза. Только теперь начинаешь постепенно осознавать, что довелось вынести этим людям, и на что они были способны».
Дальше — больше. Дневниковые записи показывают, как простые немецкие солдаты меняют своё отношение к происходящему: «Мы часто тут молчим, потому что всё, что можно было сказать, уже сказано. Огромные пространства этой страны действуют так, что уходишь в себя и временами, когда ничего особенного не происходит, мысли начинают блуждать. Мы проделали большой путь после тех недель, когда с жадностью впитывали все происходящее. Теперь наш взгляд на вещи более зрелый, и мы видим все в более широком ракурсе. То, что происходит, не имеет смысла и не согласуется ни с каким человеческим законом. Война бьёт вслепую, и если у неё и есть закон, то этот закон состоит в том, чтобы убивать лучших. Наше кладбище с крестами становится все больше и больше, а когда вся шумиха и замешательство стихают, у меня опять появляется печальная обязанность выводить буквы на белых деревянных досках».
6 сентября 1943 года, уже во время бегства германской армии, Гельмут Пабст в бою под Брянском был убит.
После смерти 39-летнего советского майора и 25-летнего немецкого солдата остались только два дневника, повествующие об их короткой жизни и вместе с тем о судьбах миллионов других людей, уничтоженных безжалостным чудовищем — войной.

Канал сайта

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Тайны истории Война Солдатские дневники