Багира

Вторник, 09 26th

Последнее обновлениеВт, 26 Сен 2017 5am

Слово «полицай» стало в России синонимом понятий «подлость» и «предательство». Но в чёрной картине русского коллаборационизма можно уловить несколько любопытных оттенков и нюансов.

Петля для полицая

Журнал: Загадки истории №30, июль 2017 года
Рубрика: Военная тайна
Автор: Дмитрий Митюрин

Немцы называли своих прислужников туземными солдатами!

Фото: полицаи расстрелВ оккупированных странах немцы обычно сохраняли прежние полицейские структуры. И только в Советском Союзе органы «охраны порядка» решили создавать практически с нуля.

С буквой P и штампом на повязке

Назывались они по-разному. На юге, в зоне действия Групп армий А и В — «вспомогательные команды охранения», в зоне группы армий «Центр» — «служба порядка», в зоне группы армий «Север» — «боевые подразделения из числа местных жителей». Встречались варианты «местная милиция», «местное ополчение», «самозащита». Подразделения, действовавшие в зоне до 250 километров от линии фронта, подчинялись командованию вермахта, которое только в августе 1942 года выпустило некое подобие общей инструкции «В отношении вспомогательных сил на оккупированных восточных территориях» за подписью начальника штаба сухопутных войск Франца Гальдера.
Подразделения, находившиеся в глубоком тылу, состояли в ведении местных властей в лице Министерства по делам оккупированных территорий, но замыкались на рейхсфюрере СС Гиммлере и его заместителях, отвечавших за соответствующие тыловые районы.
Единой формы у полицаев не было: разве что повязки с надписью Polizei или просто буквой P и печатью местной комендатуры. В первые месяцы оккупации, помимо штатской одежды, могли использоваться элементы униформы стран, оккупированных фашистами, или даже красноармейские шинели и будёновки.
Известно, что в ноябре 1941 года в Пскове насчитывалось 150-170 полицаев, которых именовали «констеблями», поскольку основу их вооружения составляли дубинки вроде тех, что имелись у британских «бобби». Со временем арсенал стал более впечатляющим.
Изначально полицаи должны были выполнять те же функции, что и милиция. Коллаборационистский журнал «На переломе» писал в октябре 1942 года: «После ухода из Смоленска советской власти в городе остались выпущенные из тюрем уголовники, — «политических большевики заранее эвакуировали, а часть расстреляли. Это наследие советской власти — уголовники, воспользовавшись разрухой и временным безвластьем, кинулись грабить мирное население. Охрана города сразу же повела решительную борьбу с ними по законам военного времени».

«Верные, храбрые, послушные»

По мере развёртывания партизанского и подпольного движения задачи полицаев подкорректировали. Окончивший своего рода «курсы повышения квалификации» Иван Воронков рассказывал следователям: «На курсах нам преподавали строевую подготовку, политинформацию, насыщенные профашистской агитацией, преподавали обязанности полицейского. Кроме этого нас обучали, как лучше обнаружить советских парашютистов, партизан, коммунистов и всех антифашистски настроенных лиц из числа партийно-советского актива».
Служил Воронков в Крыму, где партизанская и подпольная борьба отличалась особой масштабностью.
Исследователь Станислав Славич писал: «…местные полицаи и эти цепные псы-добровольцы, которые пошли с оружием в руках служить гитлеровцам и отличались особой жестокостью. Этих, «своих», перехитрить было труднее, чем немцев или румын. Эти знали все уловки».
В полицаи с готовностью брали сотрудников НКВД, каковых в оккупации осталось не так уж и мало. Например, во Львове на службу к фашистам перешло большинство местных милиционеров, хотя Львов, конечно, регион не типично советский.
Русские, впрочем, тоже могли доказать свою лояльность, обретя вместе с полицейской повязкой власть и свободу. Другое дело, что не все были искренни.
Сын раскулаченного зажиточного крестьянина Пётр Меснянкин попал в плен, бежал, добрался до родной деревни в Курской области, где стал начальником полиции. Злодействами не отметился. После прихода Красной армии за свою вину дважды приговаривался к штрафным ротам. При форсировании Днепра получил Звезду Героя, но после войны всё равно угодил в лагерь. Сходным образом сложилась и судьба одного из 28 панфиловцев Ивана Добробабина.
Иногда немцы привозили полицаев в своём обозе. В Дорогобужском районе Смоленской области лютовал бывший крупный землевладелец, проживший несколько лет в эмиграции, Владимир Бишлер. Помимо «ягдкоманды» (600 бойцов) карателей в его подчинении находились 45 городских и более 800 сельских полицейских. На счету этих головорезов уничтожение около 500 раненых советских бойцов, а также лидеров партизанского движения Смоленщины, включая секретаря обкома Григория Пайтерова. Обстоятельства гибели самого Бишлера неизвестны. По некоторым данным, его убили сами немцы.
В Ленинградской области, выдавая себя за партизан, действовала ягдкоманда-М Николая Мартыновского, творившая в деревнях зверства и вычислявшая с помощью провокаций тех, кто сочувствовал «народным мстителям». Среди её жертв двое замученных бойцов армейской разведгрупппы и командир разведки одной из партизанских бригад Константин Фиш.
Партизаны, в свою очередь, пытались внедрить своих людей в местные и полицейские структуры. Особым доверием оккупационных властей пользовались этнические немцы (фольксдойче), отнюдь не всегда преданные «новому порядку». Один из примеров — расстрелянный в сентябре 1942 года сотрудник орловской полиции Павел Кунце. Там же, в Орле, за связь с подпольщиками были уличены и казнены первый начальник городской полиции Ставицкий, его преемник Головко, бургомистр Шалимов.
Такие случаи рождали подозрения, которые партизаны использовали в своих целях. В Сураже удалось ликвидировать начальника полиции Бакина, подкинув немцам письмо, где поздравляли адресата с награждением орденом Красного Знамени «за верную и очень нужную для нас службу во имя Победы над Германией на предложенном нами презренном посту начальника полиции».
Самые эффективные отряды полицаев переформатировались в так называемые охранные команды — шуцманшафты (или просто «шума»), личный состав которых носил на рукавах повязки с надписью по-немецки «Верный, храбрый, послушный».
К концу 1942 года численность таких батальонов достигла 300 тысяч человек, причём немцы частенько именовали их «аскари» («туземные солдаты»).
Изначально русских в «шума» не брали, но, по свидетельству бывшего офицера абвера Дмитрия Карова, «немецкое командование на местах быстро убедилось в нелепости такого распоряжения и поэтому всех полицейских, часто без их ведома, стали объявлять украинцами, ингерманландцами, белогвардейцами и т.п.».

Заслуженное возмездие

Хозяевами жизни полицаи чувствовали себя только в первые месяцы оккупации. Зимой 1941-1942 годов насчитывавший около полусотни человек гарнизон села Лопуши (Брянская область) отправил послание партизанам: «Что, товарищи бандиты, трусите? Зима не тётка, захотелось, небось, в тепло? А вы попробуйте, суньтесь… Ручаемся, пощады давать не будем, каждый получит полную норму — ровно десять граммов». Через пару недель гарнизон разгромили вдребезги.
Постепенно нападения на фашистских пособников приобретали всю большую масштабность, а в ответ проводились репрессии, бившие не столько по партизанам, сколько по жителям. Вот немецкие данные по операции «Зимнее волшебство» (февраль-март 1943 года), целью которой было уничтожение партизан в районе Великие Луки — Витебск — Даугавпилс (стык России, Белоруссии и Латвии): «Погибло в боях 193 бандита, расстреляно 3269 человек, заподозренных в бандитизме». То есть на 1 партизана примерно 17 убитых стариков, детей, женщин.
Над головами предателей всё ниже нависал карающий меч, или точнее петля, обещанная им специальным указом Верховного Совета от 19 апреля 1943 года. Считается, что первым под его действие попал начальник полицейского управления Армавира Пётр Сосновский. Затем процессы пошли косяком. Особый резонанс вызвала казнь следователя Кулешова, провокатора Почепцова и тайного агента Громова, участвовавших в разгроме краснодонской «Молодой гвардии» и казнённых в сентябре 1943 года в присутствии 5 тысяч жителей города.
Те, кто не смог уйти с немцами, пытались продолжать борьбу. В Брянских лесах выловили 282 не сложивших оружие бывших полицаев, а последняя из банд была разгромлена в марте 1951 года в деревне Лагеревка (Комаричского района).
Немало было и тех, кто пытался затеряться, сменив фамилию и факты биографии. Процессы над разоблаченными предателями происходили даже спустя десятилетия после Великой Отечественной.

Канал сайта

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Тайны истории Война Петля для полицая