Багира

Пятница, 05 25th

Последнее обновлениеПт, 25 Май 2018 8pm

Тайны истории и исторические загадки — Секретные архиви истории
Запретная история — Исторические тайны

Около 80 тысяч защитников Севастополя, брошенных своим командованием, в июле 1942 года попали в плен. Из тех, кого вывезли кораблями, не многие дожили до Победы — впереди были ещё три года кровопролитной войны.

Он защищал Севастополь

Журнал: Тайны 20-го века №15, апрель 2017 года
Рубрика: Эхо войны
Автор: Александр Смирнов

Фото: оборона СевастополяПоэтому возможность спустя 75 лет после боёв за Севастополь поговорить с человеком, защищавшим твердыню, можно считать огромной удачей. Михаила Павловича Вавилова — летом 1942 года курсанта-пулемётчика Севастопольского оборонительного района — удалось разыскать благодаря помощи директора музея милиции Тосненского района Валерия Александровича Мурзина, рассказавшего о фронтовой судьбе майора милиции в отставке. В ноябре ветерану обороны исполнится 94 года, но его память крепка и речь точна, как и 75 лет назад.

Особое задание

Войну 17-летний Михаил Вавилов встретил курсантом 2-го Ленинградского аэроклуба, штаб которого тогда располагался в здании на набережной канала Грибоедова у Казанского собора. Как и многие его сверстники, бредил военной авиацией, и казалось, мечта вот-вот сбудется. Ещё до начала блокады курсантов аэроклуба переправили в глубь страны и зачислили в Вольское военное училище лётчиков. Но получить вожделенные лейтенантские «кубари» на голубые петлицы не довелось…
— Где-то в мае 1942-го курсантов училища построили и объявили, что отправляют на фронт для выполнения особого задания командования, — вспоминает Михаил Павлович. — И под марш оркестра мы отправились на вокзал. Мы оказались сначала в запасном полку, группа курсантов-ленинградцев, парней пятнадцать, держались вместе. А где-то в середине мая 1942-го нас вместе с маршевым пополнением в Новороссийске стали грузить на теплоход «Абхазия». Вечером отчалили в Севастополь. Страху натерпелись. Ни одного катера, ни одного нашего самолёта в сопровождении судна не было. Запомнились американский зенитный автомат на палубе и счетверённые зенитные «Максимы» — вот и вся ПВО судна. А на борту тысячи бойцов, запомнилось, что среди них было много южан — уроженцев Кавказа и Средней Азии, многие из них вообще в первый раз в жизни море увидели. «Абхазию» дважды атаковали немецкие торпедоносцы, но экипаж ловко уворачивался от торпед. Прибыли в Севастополь. Выгрузились в Северной бухте. Сразу в бой не бросили, помню, пережидали обстрелы в туннеле, где прятался наш бронепоезд с моряками. Его фашисты «зелёным призраком» называли. Потом какой-то командир в плащ-палатке нас, курсантов, разбил на группы по 5-6 человек и расписал по подразделениям. Я оказался в пехотном прикрытии 30-й береговой батареи Черноморского флота. У станкового пулемёта «Максим» первым номером…

«Гитлеровцы лезли как саранча»

У нас были вырыты траншеи полного профиля, только это и позволяло выживать при почти постоянных бомбёжках. Севастополь до войны называли «белое чудо Крыма» — из-за цвета зданий, которые были построены из белого морского ракушечника — там такой стройматериал использовали. Снаряд или бомба попадёт в такое строение — сразу столб белой пыли, как из муки. Оседает — вместо дома воронка и более ничего. Нашей авиации и танков мы не видели. Я своего командира взвода за все время боёв видел мельком раза три. В день отбивали по несколько атак, гитлеровцы лезли как саранча. За нами, пулемётчиками, охотились их снайперы и миномёты. Поэтому воевали так… Дашь пяток очередей и сразу перекатываешь пулемёт в другое место, чтобы не засекли. Из своих курсантов-ленинградцев в Севастополе увидел лишь раз только одного ровесника — Воробьёва. Он добрел с соседнего участка, худой, осунувшийся. Попросил дать ему поесть что-нибудь. А нам раз в сутки, по ночам, старшина приносил рисовую кашу с сухарями. И все. Напряжение от боёв было такое, что мне и эти каша с сухарями в рот не лезли. Жажда была сильнее голода. Пресная вода была в дефиците, а мой пулемёт ещё на водяном охлаждении, тоже воды требует. Воробьёв жуёт сухарь, глаза отрешённые, говорит: «Вот ты, ясно, что с пулемётом в рукопашные контратаки не ходишь. А я уже сходил… Ужас лютый!». Проглотил что-то, руку пожал и ушёл. Больше я его никогда не видел.

Знаете ли вы что…

Во время Крымской войны 1853-1856 гг. единственной дружественной России державой были США. Когда англичане и французы после падения Севастополя устроили банкет в Сан-Франциско, американцы туда не пришли.

Где-то в середине июня при очередном миномётном обстреле меня ранило осколком в сустав голени. Металл впился в кость, на ногу не встать — боль нестерпимая. Ночью какой-то дюжий матрос отнёс меня на спине в госпиталь. Госпиталь подземный. В глубоком туннеле. Зимой раненым в нём выдавали в день по бутылке крымского шампанского — в нём и вода, и анестезия. Запасы этого напитка раньше были огромные. Но к моему ранению этот запас уже кончился. Через несколько дней в госпитале сообщение: кто может идти — пусть идёт в бухту, там грузится «Ташкент». Я, опираясь на костыль, побрёл. А у сходней давка, крики. Раненые толпятся, к пирсу грузовики санитарные по трупам едут. Никто никаких документов ни у кого не спрашивал, учёта пассажиров никто не вёл. Правда, порядок навели быстро, и мне удалось забраться по трапу на палубу. Проковылял метров пятнадцать и упал возле башни с зенитной установкой. Так весь переход до Большой земли на палубе и пролежал.

Последний рейс

Лидер Черноморского флота «Ташкент» уходил из осаждённого Севастополя в ночь на 27 июня 1942 года. Последний крупный надводный корабль… В тот последний рейс он взял на борт рекордное число пассажиров — более 1300 человек. Раненых, детей, женщин. И рулоны с панорамой обороны Севастополя 1854-1855 годов кисти художника Франца Рубо. Немецкая авиация бомбила корабль почти весь переход. Бомбы сыпались, как горох из мешка. Стволы корабельных зенитных установок от непрерывной стрельбы раскалились, их поливали из вёдер забортной водой.
— «Ташкент» был одним из самых скоростных кораблей на всем Черноморском флоте, — вспоминает Вавилов. — Маневрировал постоянно, мы шли в дыму его труб и в окружении столбов воды от разрывов. Был момент, когда все, думали, что конец. Но подлетели наши самолёты, «юнкерсы» отогнали. В порт приползли часов в 11 утра. Разгрузили раненых, меня в госпиталь. Потом я узнал, что весь гарнизон моей 30-й батареи — около 400 человек — погиб, но не сдался. Взорвал себя вместе с батареей.

Непойманная жар-птица

Кто виновен в той севастопольской трагедии? Важно мнение человека, лично хлебнувшего её горечи…
— Командование флота и Севастопольского оборонительного района! Назову конкретно: генерал Петров. Он бросил свои части и не использовал все возможности для обороны, — категоричен бывший пулемётчик. И на это он имеет право. Михаил Павлович Вавилов — наверное, сейчас последний из оставшихся в живых участников того памятного перехода и обороны Севастополя. Последний живой её голос.
Медаль «За оборону Севастополя» старший сержант Вавилов не получил. После лечения в госпитале защищал Кавказ пулемётчиком бронепоезда №61. Кадровик части потребовал справку о ранении в Севастополе для получения медали. Михаил отдал. Вскоре ветеран-севастополец попал в госпиталь с новым тяжёлым ранением. А его бронепоезд со штабом части немецкая авиация разметала в куски. Все документы сгорели. И справка тоже.
В 1944-м при штабе Приморской армии бывший курсант училища лётчиков Вавилов сдал экстерном экзамен на звание младшего лейтенанта пехоты. И в авиацию не вернулся — два ранения, да и с какой стати пехотного офицера отправят учиться на пилота? Так и осталось небо непойманной жар-птицей для курсанта Ленинградского аэроклуба.
В 1946-м его как фронтовика по путёвке комсомола отправили на службу в милицию. Дослужился до майора, был начальником районного ОБХСС. Богатства не нажил, самая главная ценность — дети, внуки и правнуки.
Михаил Павлович Вавилов принадлежит к поколению юношей, которых почти полностью выбило войной. Как он живёт, инвалид Великой Отечественной войны? В маленьком деревянном домике на берегу реки Тосно, который они с женой сами построили ещё в 50-е годы XX века. Газ в дом провели за свои деньги. Туалет — холодная выгребная яма. Ванны нет. Душа нет. Да и как они могут быть, если ему воду возят ежедневно на саночках от колонки за километр от дома. Словно блокадники в годы войны.
Отдельная квартира по указу президента РФ к юбилею Победы… Ему положена? Читатель, вы наивны.
Но Михаил Павлович не унывает. Очень хочется, чтобы ветеран-севастополец отметил свой 100-летний юбилей. Назло немецким фашистам, бомбившим его на «Ташкенте», и «своим» чиновникам, сочиняющим отписки.

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Тайны истории Война Он защищал Севастополь