Багира

Пятница, 04 20th

Последнее обновлениеЧт, 19 Апр 2018 1am

Тайны истории и исторические загадки — Секретные архиви истории
Запретная история — Исторические тайны

В детстве я слышал рассказы отца о том, как в июне 1941 года он, лейтенант-артиллерист, стал «окруженцем», затем партизаном. С его слов я знаю, как отряд выходил из окружения; о трагедии в декабре 1943 года, когда в одном бою погибли 80 партизан. И, наконец, о встрече с Красной армией. А как только появилась традиция организовывать встречи ветеранов-партизан, так в нашем доме стали бывать соратники отца. И я слушал их рассказы… Теперь никто, кроме меня, их не поведает: никого из партизан отряда уже нет в живых.

На войне бывало всякое

Журнал: Бессмертный полк (Тайны 20-го века №17/С, май 2017)
Рубрика: Партизанский край
Автор: Анатолий Иосифович Тасминский, г. Москва

Цена тишины

Фото: партизанский отряд выходит из окружения через болотоВ августе 1942 года отряд, зажатый немцами на сухом островке в болоте, имел единственный шанс на спасение — глубокой ночью пройти по невидимой гати цепочкой по одному так, чтобы ни единого шороха каратели не услышали.
Бросив свой обоз на островке, отряд идёт за проводником. Идут, как детсадовцы, друг за дружкой. Вот молодая женщина с младенцем на руках. Впереди идёт её муж.
И вдруг мать чувствует, что ребёнок вот-вот закричит. Она изо всех сил прижимает малыша к груди. Может, почувствовав запах материнского молока, тот успокоится? Если закричит, гибель всего отряда неминуема.
Мать всё сильнее прижимает ребёнка к груди:
— Ещё немного, ещё чуть-чуть…
Так проходит минут десять. Ребёнок не заплакал. Отряд уже вышел из кольца. Но останавливаться ещё нельзя. Надо как можно дальше отойти…
В конце концов, командир дал команду:
— Всё! Отдыхаем!
Мать вдруг почувствовала: ребёнок не дышит. Малыш был мёртв, он задохнулся!
Когда на одной из послевоенных встреч впервые появился отец того ребёнка, ветераны-партизаны встали перед ним на колени…

Вот так встреча!

Осенью 1942 года, намереваясь разгромить полицейский гарнизон в родном селе Берёзовка, командир отряда Храпко направил своего 60-летнего отца Бориса Алексеевича туда на разведку. Хотя отец числился в хозяйственном взводе, сын иногда давал ему подобные поручения.
На лодке по реке Борис Алексеевич добрался до окраины Берёзовки и вечером под видом пастуха вместе со стадом коров вошёл в деревню. Но его всё-таки арестовали (кто-то из местных донёс), привели к немецкому коменданту и сказали:
— Вот этот старик — партизан! Борис Алексеевич, оставшись наедине с комендантом, вдруг по-немецки попросил дать ему закурить. Офицер удивился: как так, деревенский старик неплохо говорит по-немецки! Борис Алексеевич (опять же по-немецки) рассказал, что довелось ему побывать в Германии во время Первой мировой. В 1914 году его мобилизовали и отправили на фронт. Когда немцы применили газы, отравился, попал в плен. Четыре года работал у бауэра в деревне Купиндорф, что в Ганноверской провинции.
И надо же! Оказалось, что комендант Берёзовки был как раз родом из того же Купиндорфа. Он, тогда мальчишка, жил по соседству и хорошо помнил пленного русского солдата Бориса: тот не раз мастерил ему игрушки и вообще любил играть с ребятами, тоскуя по своим детям. Вот так встреча!

Почти сто лет

Комендант решил, что его обманули, и перед ним — вовсе не партизан. Тепло попрощавшись, он отпустил старого знакомого домой, договорившись о следующих встречах. Борис Алексеевич понимал, что офицер очень скоро спохватится, и потому намеревался быстро исчезнуть. Но сначала надо было выполнить задание сына-командира: уточнить обстановку в деревне и вокруг. Для этого он поспешил к своему соседу.
Задворками прошёл он в бывшую колхозную баню и там спрятался, ожидая темноты. На всякий случай забрался в котёл, в котором нагревают воду, прикрылся крышкой. Вскоре раздались шаги и немецкая речь. В баню вошёл патруль. Из разговора, что вели патрульные, Борис Алексеевич понял, что искали именно его. Не найдя никого, немцы ушли.
…Старик рассказал сыну-командиру многое: и где у немцев посты, и какое вооружение. Через месяц партизаны разгромили Березовский гарнизон. А прожил Борис Алексеевич Храпко почти сто лет: с 1882 по 1981 год!
Предчувствия не врут?
Ветераны-партизаны нередко говорили мне, что в то время уж очень верили они в гадание на картах, вещие сны и «всякие там предчувствия». Что не сбывалось — про то просто забывали. Но вот если сбывалось, запоминалось навсегда!
К гадателям и толкователям снов (а это были в основном бабки из окрестных деревень, но несколько имелось и в самом отряде) обращались не только рядовые бойцы, но и командиры.
Комиссар отряда Пётр Буянов предчувствовал свою гибель. Незадолго до злополучного боя вблизи совхоза «Сосны» Буянов возле одной избы в деревне Сковшин увидел подводу санчасти. В избе
лежал раненый боец, а возле него дежурила Анна Митрофановна Адамович (мать известного писателя Александра Адамовича). Позже женщина вспоминала:
— Комиссар вошёл в избу, сел за стол и долго о чем-то думал. Лицо какое-то печальное-печальное. Вдруг быстро достал кусок бумаги и карандаш и стал писать. Потом говорит: «Анна Митрофановна, вот адреса сестры и жены. У меня три сына, меня скоро убьют, а вы, если останетесь живы, сообщите им».
Женщину поразило не столько сказанное, сколько лицо и голос Буянова. Она молча взяла записку. Около порога комиссар обернулся:
— Не задерживайтесь… Действительно, он вскоре погиб: 9 февраля 1944 года отряд нарвался на засаду.

Взрыв раньше времени

А вот ещё один случай. Группа из четырёх партизан — Михаил Суховерков (командир), Иван Макейчик, Николай Яльчик и Михаил Белечков — идёт со взрывчаткой на подрыв вражеского воинского эшелона недалеко от станции Мирадино. Идти около 70 километров.
В пути Яльчик, весельчак и балагур, все время шутит, рассказывает анекдоты и забавные истории, напевает частушки — с ним всегда легко и весело. Суховерков, наоборот, задумчив, чем-то озабочен. Улучив момент, говорит:
— Вот мы, парни, идём с вами на ответственное задание, и возможно всякое, всего не предусмотришь. В случае моей гибели, если кто-либо из вас доживёт до конца войны, сообщите обо мне моим родителям и сестре в Кисловодск.
На фоне общего веселья это заявление казалось нелепым, и товарищи отшутились: ну, ты это зря, ещё вместе дойдем до Берлина.
В ночь с 28 на 29 декабря 1942 года группа была у железной дороги. Суховерков и Яльчик с ящиком тола поползли к железнодорожному полотну. Макейчик и Белечков остались в боевом охранении. Послышался отдалённый шум приближающегося состава. Вот-вот, уложив взрывчатку под полотно, должны возвратиться товарищи.
И тут раздался сильный взрыв! Ясно, что преждевременный, ибо состав был ещё на достаточном удалении от места закладки взрывчатки. Из дзотов охраны железной дороги в сторону леса стали строчить пулемёты. Охрана остановившегося эшелона также открыла автоматный и пулемётный огонь. Ночное небо осветилось ракетами.
«Анна Митрофановна, меня скоро убьют, — сказал комиссар. — Сообщите моим близким».

На своей мине

Переждав стрельбу, Макейчик и Белечков отползли к лесу и там ждали возвращения товарищей. За три часа немцы восстановили разрушенный путь, и эшелон пошёл дальше.
Макейчик и Белечков оставались в лесу, всё ещё надеясь на возвращение товарищей. Перед рассветом они поползли к месту взрыва и прочесали весь участок. Безрезультатно. В итоге партизаны решили: их товарищи подорвались на собственной мине. Видимо, кто-то второпях зацепил взрыватель.
Кстати, возглавить ту группу подрывников должен был мой отец, Иосиф Тасминский, в ту пору командир отделения. Однако к командиру взвода Василию Щербичу обратился Николай Яльчик: — Товарищ командир, очень прошу отправить меня на это задание. Скоро у меня день рождения, и я хочу сделать себе подарок — пустить вражеский эшелон под откос. Щербич уважил просьбу Яльчика, опытного подрывника и любимца отряда, и включил его в состав группы вместо моего отца… Тела Суховеркова и Яльчика потом были найдены местными жителями и погребены в Мирадино.


Канал сайта

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Тайны истории Война На войне бывало всякое