Багира

Пятница, 06 23rd

Последнее обновлениеПт, 23 Июнь 2017 9am

Русские оперативно-стратегические планы кампании 1916 года во многом обусловливались общесоюзным планом Антанты, выработанным в конце 1915 года на конференции в Шантильи.

Кампания 1916 года на русском фронте

Журнал: Военно-исторический журнал №1, 2016 год
Рубрика: Первая мировая война
Автор: А.В. Олейников

На совещании в Ставке Верховного главнокомандующего 11 февраля 1916 года был принят принципиальный план нанесения главного удара в летней кампании — левым флангом Северного и правым флангом Западного фронтов. Общие сроки согласованного наступления на Французском и Русском фронтах планировались на конец весны — начало лета, но зимнее германское наступление под Верденом внесло в эти замыслы значительные коррективы: русской армии опять пришлось спасать своего союзника. Неожиданность этой ситуации для противника усугубилась тем, что после ударов 1915 года германское верховное командование считало Россию парализованной, а русскую армию не способной произвести серьёзные сдвиги в оперативно-стратегической обстановке.
Реализация принципов коалиционной войны привела к преждевременному переходу в наступление войск Северного и Западного фронтов. Был выработан план их совместной операции в районе г. Двинск — оз. Нарочь — оз. Вишневское. Намечалось проведение двух наступательных операций, объединённых общей целью — отсечь виленскую группировку немцев от Ковно и от переправ через р. Неман. На Северном фронте наступление должно было развиваться от Якобштадта на Поневеж, а на Западном — от Сморгони на Вильно.
В основе замысла лежала идея стратегического прорыва — выйти на Вильно, овладеть Ковно, отрезав германские войска у Риги и Двинска, и продвинуться к границе Восточной Пруссии. Это была поистине грандиозная стратегическая задача — в случае успеха русские одним ударом отвоёвывали у германцев сразу почти половину потерянной в 1915 году территории. Но достижение цели русского командования упиралось в непреодолимые тогда трудности: эшелонированную оборону противника, разрушенные пути сообщения и, главное, великолепные коммуникации немцев. Овладев стратегической сетью прибалтийских железных дорог, они могли беспрепятственно перебрасывать резервы в любых количествах.
Операции кампании 1916 года развивались в условиях позиционной войны. Русская ударная группировка (2-я армия и часть сил 5-й) состояла (вместе с резервами и 14-м армейским корпусом 1-й армии) из 12 корпусов, её общая численность — до 460 тыс. человек (375 тыс. во 2-й армии, наносившей главный удар). По словам исследователя Е. Барсукова, «на участке главного удара сосредоточились довольно внушительные силы русских, но слабо обеспеченные артиллерией. На десять армейских корпусов имелось лишь около 1 тыс. лёгких и 150 тяжёлых (до 152 мм) орудий. Таким образом, на тысячу штыков приходилось не более 2,5 орудия. Что же касается плотности насыщения артиллерией на участке главного удара, то она была довольно высокой для Русского фронта того времени: в среднем 12-18, а на некоторых отдельных участках до 35 орудий разных калибров на 1 км. фронта. Правда, эта норма была ниже тех, которые к тому времени были достигнуты на Англо-французском фронте: до 100 орудий на 1 км. фронта»1.
Противостояли русским войскам 2-й и 5-й армий дивизии германских 10-й армии, армейской группы генерала артиллерии Ф. фон Шольца и 8-й армии, занимавшие глубокоэшелонированные и устоявшиеся позиции. Одна лишь 10-я армия насчитывала 175 тыс. солдат и офицеров. Район наступления (лесисто-болотистая и озёрная местности), а также ограниченные силы русских, выделенные для удара, не предполагали достижения какого-либо крупного оперативного результата. Важнейшей задачей была помощь французам.
Западный фронт, наносивший главный удар, атаковал тремя группами: генерала от кавалерии М.М. Плешкова (1-й и 27-й армейские корпуса, 1-й Сибирский армейский корпус, 7-й кавалерийский корпус); генерала от инфантерии О.О. Сирелиуса (4-й Сибирский армейский и 34-й армейский корпуса); генерала от инфантерии П.С. Балуева (25-й, 5-й, 36-й армейские, 3-й Сибирский армейский корпуса, Уральская казачья дивизия). Для тяжёлых позиционных боёв Нарочской операции 5-16 марта* характерно то, что значимого, но локального успеха достигла лишь левофланговая ударная группа (П.С. Балуев) — было захвачено мест. Поставы. Пристрелка, осуществлявшаяся три дня, выдала противнику направление главного удара. Искусству позиционной войны (в отличие от войны манёвренной) русским войскам ещё предстояло учиться. Неудовлетворительным оказалось и руководство войсками. Оперативно бои у Двинска и Нарочи оказались безуспешными, но закладывавшийся в них изначально результат тем не менее был достигнут. В частности, в течение недели нарочского наступления прекратились немецкие атаки на Верден. Германские армии в полосе русских Западного и Северного фронтов в этот период (важнейший этап Верденской операции) не смогли выделить на Французский фронт ни одного соединения.
Главное значение Нарочской операции для Русского фронта заключалось в том, что сосредоточение резервов противника в полосе активности русских способствовало успеху летней операции Юго-Западного фронта. Основные резервы германского Восточного фронта с марта по июнь были сосредоточены как раз севернее линии припятских болот, т.е. против войск Северного и Западного фронтов. «Участок для наступления, — писал генерал-квартирмейстер штаба командующего германским Восточным фронтом М. Гофман, — был хорошо выбран: главный удар последовал, с одной стороны, между озёрами Вишнев и Нарочь, с другой стороны, у Постав. Двойной напор должен был охватить и опрокинуть 21-й германский корпус и таким путём осуществить широкий прорыв на Вильно-Ковно. Подсобные атаки имели место южнее Двинска, под Видзами, под самим Двинском и у Якобштадта. Атака открыта была 15 марта (здесь и далее в цитате по новому стилю. — Прим. авт.) ураганным огнём невиданной на нашем фронте силы. С 18 по 21 марта и затем ещё раз 26-го длились пехотные атаки, ведённые, как всегда, смело и настойчиво, несмотря на тяжёлые потери»2. Центральное значение имело наступление Юго-Западного фронта 22 мая — 31 октября**. Согласно директиве Ставки нанесение главного удара в ходе кампании 1916 года на Русском фронте возлагалось на армии Западного фронта (главнокомандующий генерал от инфантерии А.Е. Эверт) в направлении на Вильно, а Северный и Юго-Западный фронты должны были оказывать лишь содействие — наступать с целью оттянуть на себя резервы противника. Тяжёлая артиллерия и часть войск резерва передавались Западному фронту. Но фактически был утверждён план общего наступления трёх фронтов — такая ситуация позволяла реализовать свободу манёвра в вопросе переноса тяжести главного удара.
Наступление должно было пройти в соответствии с общесоюзническими планами кампании, но его сроки были сдвинуты в связи с необходимостью снова оказать срочную военную помощь одному из союзных государств — на этот раз Италии. Прорыв Юго-Западного фронта должен был осуществляться в четырёх направлениях, что тем не менее отвечало задаче, поставленной перед фронтом, — демонстрации активных действий в помощь Западному фронту. Более того, кажущееся распыление сил явилось новым словом в теории и практике военного искусства.

* Здесь и далее даты приводятся по старому (григорианскому) стилю.
** По современной российской периодизации Первой мировой войны на Русском фронте наступление Юго-Западного фронта 1916 г. считается закончившимся 22 августа (4 сентября по нов, ст.) 1916 г. — Прим. ред. См.: Военная энциклопедия: В 8 т. Т. 8. М.: Воениздат, 2004. С. 525.

По опыту позиционной войны считалось обязательным прорывать фронт противника на одном направлении, сосредоточив там максимальное количество войск и артиллерии. Это давало возможность лучше оперировать резервами и боеприпасами. Но вся трагедия «мясорубок» позиционного этапа Первой мировой войны в том и заключалась, что противник по району артиллерийской подготовки, подходившим частям и артиллерийским средствам догадывался о месте прорыва и подтягивал к нему свои резервы. Эффект внезапности утрачивался. Но, пробив брешь в обороне врага, атаковавший должен был подтягивать резервы, боепитание и продолжать движение в условиях «лунного ландшафта» изрытой и опустошённой артиллерией местности, что резко снижало темп его движения, тем более при отсутствии механизации армии. И напротив, оборонявшийся из глубины обороны, в условиях неповреждённой инфраструктуры более оперативно перебрасывал силы и средства, в конечном итоге закрывая «горловину» прорыва. По сути, шла безнадёжная гонка: наступавший пытался протолкнуть свои резервы через «бутылочное горло» зоны прорыва, в то время как оборонявшийся подвозил свои резервы к участку боёв по нетронутым железным и шоссейным дорогам. Естественно, вскоре силы сторон уравнивались, и наступление прекращалось. В этом и заключалась суть позиционного тупика.
Новое в плане главнокомандующего армиями Юго-Западного фронта генерала от кавалерии А.А. Брусилова состояло в том, что прорыв вражеских позиций предусматривался на четырёх направлениях сразу — главном и вспомогательных, чтобы рассредоточить внимание, силы и средства противника и лишить его возможности маневрировать резервами. Артиллерийская подготовка в четырёх местах не позволяла ему ответить на вопрос: а где же направление главного удара? Более того, в рамках каждой армии существовало несколько корпусных ударных участков.
Австро-венгерские войска располагали 448 тыс. штыков и 27 тыс. сабель, 1,3 тыс. лёгкими и 545 тяжёлыми артиллерийскими орудиями. В состав Юго-Западного фронта (протяжение 450 км. от Стыри до Прута) входили 573 тыс. штыков, 60 тыс. сабель, 1770 лёгких и 168 тяжёлых орудий (из них 596 полевых и 74 тяжёлых в 8-й армии на направлении главного удара)3. Юго-Западный фронт, занимая 35 проц. общего протяжения Русского фронта против Германии и Австро-Венгрии, имел в своём составе 27 проц. общего числа пехотных, 32 проц. кавалерийских дивизий и около 29 проц. от общего числа орудий4. В любом случае перевес 3:1 в пользу атакующего, как требовала военная теория, не соблюдался. В артиллерии же (особенно тяжёлой) преобладания у русских не было. Все надежды были на тщательную подготовку операции и новую методику прорыва.
22 мая около 5 ч утра орудия Юго-Западного фронта открыли огонь по проволочным заграждениям и окопам противника, ознаменовав начало знаменитого Брусиловского прорыва. На первом этапе наступления брусиловские армии наносили 4 основных и 7 вспомогательных ударов. В зависимости от важности задач численность армий и приданных им средств была не одинакова. Примерно треть всех сил фронта сосредоточилась в правофланговой 8-й армии. Второй по значению и силам являлась 9-я армия на левом фланге. А 11-я и 7-я армии, находившиеся в центре фронта, были небольшими, и от них требовалось главным образом одно — сковать врага. Мощность и длительность артподготовки тоже рассчитывалась «индивидуально». АСТУПЛЕНИЕ 8-й армии до 2 июня шло по двум операционным направлениям: на Львов, где действия 11-й и 7-й армий не привели к успеху, и на Ковель — с целью установления взаимодействия с Западным фронтом, наступление которого откладывалось. С 3 июня войска русских 8-й и 11-й армий отражали контрудар врага, стремившегося концентрическим наступлением вырвать у русских инициативу действий и попытаться разгромить нашу ковельскую группировку. 9-я армия к десятым числам июня успешно форсировала р. Прут, овладела столицей Северной Буковины — Черновицами, продолжив успешное преследование противника. 6 июня её корпуса вышли к р. Серет. 11 июня в состав Юго-Западного фронта была передана 3-я армия, и командующий фронтом поставил задачу 3-й и 8-й армиям разбить противостоящего противника и овладеть районом Городок — Маневичи; двум левофланговым армиям (7-й и 9-й) продолжать наступление на Галич и Станислав, а центральной (11-й армии) удерживать занятые позиции.
Неприятель также осуществил перегруппировку. Контрудары германцев против русских 8-й и 9-й армий последовали 17-20 июня. Германский Хармейский корпус, например, в течение 17-21 июня 44 раза безрезультатно осуществлял атаки. На левом фланге был отбит германский 22-й армейский корпус, причём большая его часть фланговым ударом русского 5-го армейского корпуса была уничтожена. И хотя в результате наступление русских было приостановлено, в боях 22-26 июня 8-я и 3-я армии нанесли ряд поражений германским войскам.
21 июня начался второй этап наступления Юго-Западного фронта. Наибольший успех, как и раньше, наметился на его правом фланге. В результате трёхдневных боёв войска 3-й и 8-й армий прорвали оборону противника и нанесли ему очередное поражение. 24 июня командующий фронтом потребовал от 3-й и 8-й армий совместными усилиями овладеть Ковелем. Возобновление наступления сильно осложнило положение противника. Австро-германское командование находилось в большой тревоге. «Русская атака в излучине Стыри, восточнее Луцка, — писал генерал Э. фон Людендорф, — имела полный успех. Австро-венгерские войска были прорваны в нескольких местах, германские части, которые шли на помощь, также оказались в тяжёлом положении, и 7 июля генерал фон Линзинген был принуждён отвести своё левое крыло за Стоход. Туда же пришлось отвести с участка южнее Припяти правое крыло армии генерал-фельдмаршала принца Леопольда Баварского, где была расположена часть армейской группы Гронау. Это был один из наисильнейших кризисов на Восточном фронте. Надежды на то, что австро-венгерские войска удержат неукреплённую линию Стохода, было мало»5.
На июньской стадии брусиловского наступления 7-я армия двигалась на линию Брзежаны — Подгайцы — Мона-стержиска. Ударным соединением армии был II армейский корпус. Оперативная сводка за 22 июня так обозначила его успехи: «Части 26-й и 43-й пехотных дивизий энергичным натиском овладели первой линией окопов австрийцев на всём фронте, местами заняты две линии. При продвижении дальше части 43-й дивизии встречены сильнейшими контратаками подошедших значительных сил австрийцев. Произведённые до сего времени шесть контратак отбиты, части 26-й дивизии подошли к сильно укреплённой высоте 403, Бариш, 3 версты западнее мест. Бариш… Всю ночь противник вёл беспорядочную стрельбу, в 23 часа повёл наступление на 171-й полк, но был отбит… около 5 час, вновь повёл наступление на 171-й и 102-й полки — атака отбивается огнём»6.
Третий этап Брусиловского наступления начался после директивы Ставки от 26 июня, изменившей задачи фронтам. Теперь нанесение главного удара вменялось в обязанность Юго-Западному фронту и указывалось его новое направление — ко-вельское с перспективой наступления далее на Брест — Пружаны. Для этого в распоряжение А.А. Брусилова был передан стратегический резерв Ставки — Гвардейский отряд и IV Сибирский армейский корпус, а с Северного фронта — III армейский корпус. Из этих войск была создана группа генерала от кавалерии В.М. Безобразова (Особая армия) между 3-й и 8-й армиями. Остальные армии фронта начали наступление 15 июля. На 8-ю армию дополнительно возлагалось овладение Владимиром-Волынским, на 7-ю и 9-ю — рубежом Галич — Станислав, а на 11-ю — наступление на Броды и Львов.
Но на главном направлении успехи оказались незначительными. Хотя русские войска сбили противника в районах Селец и Трыстень, но дойти до Ковеля не смогли. Враг сосредоточил на их пути крупные резервы и оказывал ожесточённое сопротивление. Постепенно германцы локализовали прорыв.
На 23 июля было назначено наступление 11,7, 9-й армий, а на 25-е — второй удар на Ковель. 31 июля 7-я армия ударом по Южной германской армии начала успешные бои под Збаражем. На ковельском же направлении ситуация сложилась неудачно, и 30 июля действовавшие там 3-я и Особая армии были переданы Западному фронту. Тем не менее, по воспоминаниям М. Гофмана, «в некоторых пунктах положение стало угрожающим»7.
Новое наступление назначили на 16 августа: 8-я армия должна была действовать в направлении Владимира-Волынского, 11-я — Бржезан, 7-я поддержать «соседей», а 9-я наступать по расходящимся направлениям на Галич и Мармарош — Сигет. После перегруппировки, приведшей к задержке, 18 августа армии фронта перешли в наступление. В целом августовская операция при больших потерях не принесла ожидаемых результатов. Тем не менее в тот день 9-я армия, сбив Карпатский корпус немцев, преодолела Лесистые Карпаты, 7-я армия нанесла поражение Южной германской армии на реках Золотая Липа и Гнилая Липа. С переменным успехом бои велись на р. Стоход. М. Гофман писал в своём дневнике: «У Стохода идут тяжёлые бои в одном месте. В течение двух дней я был несколько озабочен… Мы только и делаем, что стараемся наскребать какие-нибудь полки, создавать новые резервы, так как совершенно нельзя знать, что понадобится в ближайший час»8.
Некоторый успех русские войска имели в центре и на левом фланге фронта, где освободили города Броды, Галич и Станислав. В сентябре—октябре активность русских войск на северном и южном фасах наступления постепенно начала угасать. Ковельские бои не принесли успехов, зато 7-я армия опрокинула Южную германскую и форсировала Гнилую Липу. Фронт стабилизировался по линии р. Стоход — Киселин — Золочев — Галич — Станислав — Делятин — Ворохта. Хотя Ставка и перенесла в полосу Юго-Западного фронта главный удар, однако момент уже был утерян, и фронт ввязался в затяжные кровопролитные бои, которые вёл до глубокой осени 1916 года. Наступление Юго-Западного фронта стало крупнейшим достижением русского военного искусства — открывало новую форму прорыва позиционного фронта, наиболее успешную для своего времени, указывало выход из позиционного тупика.
Направление главного удара Юго-Западного фронта — на Луцк — приводило к наиболее болезненным для австриицев результатам, и, соответственно, итальянцам оказывалась наиболее эффективная помощь. Но в распоряжении А.А. Брусилова не было достаточного количества войск, чтобы использовать неожиданно крупный стратегический успех. Кроме того, генерал, считая ковельское направление важнейшим, затормозил наступление у Луцка. По его мнению, наступление на Ковель отвечало не столько интересам фронта, сколько стратегическим целям всей кампании. Оно должно было способствовать объединению усилий Юго-Западного (8-я армия) и Западного (3-я армия) фронтов и привести к разгрому значительных сил противника на этом стратегически важном участке. Но этому замыслу не суждено было сбыться по вине генерала А.Е. Эверта: при попустительстве Ставки он не только не начал наступление (в указанный срок 28-29 мая), но и откладывал его четыре раза (до 20 июня), после чего вместо главного удара на виленском направлении произвёл второстепенный удар на Барановичи.
Три попытки наступления у Барановичей (30-31 мая; 19-26 июня; 12-16 июля) имели минимальный тактический успех. Пользуясь этим, германское командование подтянуло в полосу Брусиловского наступления до 20 дивизий из Франции и Македонии, а также с других участков Русского фронта. Противник желал создать в районе Ковеля ударную группу и вырвать инициативу из рук русских. Австрийцы, в свою очередь, приступили к переброске войск, отправленных на Итальянский фронт для участия в операции в Трентино.
При отсутствии активности Западного и Северного фронтов немцы получили полную возможность перебрасывать свои войска против Юго-Западного фронта. Как отмечал генерал-лейтенант А.С. Лукомский, «германцы, обладая несравненно более мощными железными дорогами, сумели гораздо скорее нас подвезти свои корпуса к угрожаемым пунктам на нашем Юго-Западном фронте и к концу июля захватили инициативу в свои руки; уже нам пришлось, не думая о нанесении сильного удара противнику, парировать его удары, которые он начал наносить в различных местах. Войска Юго-Западного фронта, начав наступление с громадным успехом и не поддержанные своевременно, что называется, выдохлись, потеряли порыв вперёд и постепенно стали окапываться и переходить к занятию новых укреплённых позиций»9.
Результаты операции намного превзошли ставившиеся перед ней цель и задачи. Наступление Юго-Западного фронта 1916 года привело к крупному поражению австро-венгерских и германских войск в Галиции и Буковине. По мнению исследователя операции Л.В. Ветошникова, «наступление… глубоко потрясло австрийские войска в Галиции и Буковине, вызвав тревогу у командования Центральных держав. Полный разгром 4-й и 7-й австрийских армий заставил австро-германское командование приостановить наступление в Трентино и облегчил обстановку для англо-французов под Верденом»10. Операция знаменовала окончательный переход стратегической инициативы к странам Антанты. Начало захвату инициативы было положено Брусиловским наступлением, конец — операцией на Сомме.

ТаблицаКоличество захваченных в плен армиями Юго-Западного фронта на этапе тактического прорыва обороны противника 22 мая — 10 июня 1916 г. (человек)

Пленные

Армии

7-я 8-я 9-я 11-я
офицеры 716 437 1246*** 594
нижние чины 33708 75547 54659 24767

Составлена по: Сборник документов мировой империалистической войны на Русском фронте (1914-1917 гг.). Наступление Юго-Западного фронта в мае—июне 1916 г. М.: Воениздат, 1940.

*** В том числе один генерал и три командира полка.

23-29 декабря силами 12-й армии Северного фронта была проведена локальная наступательная Митавская операция (так называемая операция по выравниванию фронта) в целях овладения участком германской позиции в районе оз. Бабит (правый берег р. Аа) и перерезания железнодорожной Олайской ветки (ответственной за боевое питание германской 10-й армии) и железной дороги Митава — Крейцбург. В отдалённой перспективе не исключалась возможность овладения Митавой. В операции были задействованы 110-я пехотная дивизия, 6-я особая бригада, 1-я и 2-я латышские бригады, 3,14 и 5-я сибирские стрелковые дивизии.
Генерал В.И. Гурко так оценил Митавскую операцию: «Это наступление, явившееся для германцев полной — неожиданностью, поначалу дало хорошие результаты… Тактическая оборона Рижского участка усилилась благодаря захвату ближайшего к Риге выступа германских оборонительных линий, который глубоко вклинивался в наши позиции к югу от озера Бабит на левом берегу реки Аа. Однако через несколько дней наши успехи закончились, а в нескольких местах наши части оставили ранее захваченную третью линию германских позиций. Это было вполне объяснимо по следующим причинам. Во-первых, при рытьё новых окопов или при переделке для обороны старых германских траншей промёрзшая земля плохо поддавалась усилиям наших солдат. Вдобавок та же замёрзшая земля затрудняла разрушение германских оборонительных сооружений. Как следствие, противник в результате успешных контратак вновь занимал хорошо укреплённые траншеи, удобные для отражёния наших следующих штурмов. Другая причина трудностей, с которыми столкнулась при наступлении 12-я армия, состояла втом, что на всех европейских фронтах наблюдалось полное спокойствие. Это позволило германцам, не опасавшимся ослабления резервов других своих фронтов, перебросить под Ригу столько подкреплений, сколько они сочли необходимым. Если бы эта операция была предпринята одновременно с наступлением надругих русских фронтах и на фронтах союзников, то возникла бы значительная вероятность дальнейшего развития наших первых успехов»11.
На Кавказском фронте в 1916 году были разгромлены главные неприятельские силы — турецких 3-й и 2-й армий. Намечая проведение Эрзерумской операции (28 декабря 1915 г. — 3 февраля 1916 г.), командующий Кавказской армией генерал от инфантерии Н.Н. Юденич, по сути, предвосхитил стратегическую идею А.А. Брусилова. Чтобы турки не увидели направления главного удара и не смогли произвести каких-либо перебросок с остальных участков обширного фронта, намечалось следующее: одновременно с переходом в наступление 2-го Туркестанского (демонстрация) и 1-го Кавказского (главный удар — силами 4-й кавказской стрелковой дивизии, Сибирской казачьей бригады и 1-го кавказского мортирного дивизиона) армейских корпусов проявить большую активность и на фронтах Приморского отряда (батумское направление), 4-го Кавказского армейского корпуса (эриванское), Ван-Азербайджанского отряда (ванское и урмийское) и экспедиционного корпуса в Персии (керманшахское). Каждый командир корпуса считал, что решает главную задачу.
Уже к 31 декабря турки израсходовали свои резервы. В итоге русские части (4-я кавказская стрелковая дивизия) вышли в тыл противника, и 4 января 1916 года турецкие войска начали отходить к Эрзеруму. Был осуществлён чрезвычайно трудный переход через заснеженные горы, и 7 января русские части вышли к хребту Деве-бойну. 29 января они начали наступление на Эрзерум, и 3 февраля, после 6-дневного штурма, крепость, считавшаяся неприступной, была взята. Бои носили очень напряжённый характер, турки переходили в контратаки, бойцы с обеих сторон проявляли массовую отвагу.
Взятие Эрзерума — один из немногих продемонстрированных в Первой мировой войне примеров законченной операции, тщательно продуманной, спланированной и реализованной. Относительно неё авторы британской официальной истории войны отмечали, что «единственной армией, которая наилучшим образом могла бы справиться с тяжёлыми условиями и победить, — была русская… Мощь этой армии, помимо стратегических и организаторских способностей генерала Юденича, явилась важнейшим фактором успешной реализации боевой задачи»12. Взятие считавшихся неприступными позиций Деве-Бойну было «подвигом, даже союзниками России воспринятым с удивлением и произведшим тягостное впечатление в Берлине, к тому же операция была проведена в один из худших зимних месяцев, в условиях снега, льда и с учётом… прочих трудностей»13. Турецкое командование лишилось крупнейшей базы проведения операций. Но «главная ценность захвата Эрзерума, помимо морального и политического эффекта, заключалась в использовании города в качестве новой базы на стыке всех наиболее важных дорог, результатом чего было разрушение связности и монолитности всего турецкого фронта»14.
Важнейшим итогом операции стало овладение русскими единственным укреплённым пунктом турок в Малой Азии — крепостью Эрзерум, что потребовало срочной переброски противником подкреплений в Армению со всех театров военных действий (ТВД), чем было облегчено положение английских войск в районе Суэцкого канала и в Месопотамии. К середине 1916 года на Кавказском фронте помимо 3-й армии турки были вынуждены сосредоточить 2-ю армию, переброска которой производилась по Багдадской железной дороге.
Занятие Эрзерума открывало русским путь в Анатолию — базовый во всех аспектах регион Оттоманской империи. Действия войск Приморского отряда при поддержке Черноморского флота в рамках Трапезундской операции (23 января — 25 мая) советская историческая наука считала образцом комбинированной десантной операции сухопутных войск при поддержке флота. 21 февраля Приморский отряд высадил в тыл турецких войск десант, а 23-го занял г. Ризе. 5 апреля был взят г. Трапезунд. Важность овладения этим городом заключалась в том, что это был важнейший после Эрзерума коммуникационный пункт турецких войск, а также административный центр. Кроме того, противник «испытал удивление от демонстрации морской мощи»15 России.
К лету русские авангарды вышли на линию Эллеу-Эрзинджан-Муш-Битлис (Эрзинджанская операция, 17 мая — 20 июля). В руки русских попал важнейший транспортный узел — г. Эрзинджан. После овладения Кавказской армией его районом и расширения трапезундской зоны под угрозой оказалась Анкара — центр Анатолии. В июле —августе 1916 года, несмотря на превосходство противника, русские войска нанесли поражение и турецкой 2-й армии, заняв г. Муш (Огнотская операция, 21 июля — 29 августа). Экспедиционный корпус Н.Н. Баратова (участвовавший в Хамаданской операции 17 октября — 9 декабря 1915 года против германцев и турок в Персии силой в два батальона, две дружины ополчения, 39 сотен и 20 орудий — 4 000 штыков, 6 000 сабель) вышел к турецко-персидской границе.
К концу кампании Кавказская армия не только выполнила, но и перевыполнила стоявшую перед ней задачу: защитила Закавказье от вторжения турок на фронте огромного протяжения (к концу 1916 года — 2,6 тыс. км) и способствовала достижению ряда стратегических целей. Взятие Эрзерума произвело особенно большое впечатление на союзников России по Антанте. После падения крепости турецкое правительство начало искать пути к сепаратному миру: «Талаат-бей два раза пытался начать мирные переговоры»16.

Фото: орудия, захваченные под Эрзерумом

Орудия, захваченные под Эрзерумом 1916 г.

Тем не менее операции русского Кавказского фронта в отечественной исторической науке недооценивались, этот ТВД считался периферийным. Но адепты периферийной стратегии — англичане считали по-другому. Количество британских научных трудов, посвящённых, казалось бы, удалённым ТВД — Дарданеллам, Суэцу, Месопотамии, Палестине и проч., значительно превышает число работ о войне на Французском фронте. Это и неудивительно — в коалиционной войне (когда окружённый противник воспринимается как военный лагерь) любой удар по врагу — даже в отдалённой точке — может повлечь его крушение. Так и случилось в 1918 году — успех стран Антанты на Балканах явился началом цепной реакции крушения Германского блока. Победоносная Кавказская армия питала резервами германо-австрийский фронт, наиболее результативно взаимодействовала с союзниками России. Операции армии — эталон мастерства в условиях мировой войны, воплощение суворовских принципов ведения боевых действий, яркий образец коалиционной стратегии.
7 декабря 1916 года был образован Румынский фронт, номинально возглавлявшийся королём Румынии Фердинандом, помощником его (и реальным командующим) стал генерал от кавалерии В.В. Сахаров. В состав Румынского фронта первоначально входили следующие русские оперативные объединения: 4-я (7-й, 8-й и 30-й армейские корпуса, три кавалерийские дивизии) и 6-я (4-й Сибирский армейский, 4-й и 47-й армейские, 3-й и 6-й конные корпуса, казачья дивизия) армии (29-й армейский корпус и ещё одна дивизия — резерв фронта). Образование нового фронта привело к постепенной переброске (считая и русскую 9-ю армию) 15 армейских (35 дивизий) и трёх конных (13 дивизий) корпусов, или почти 25 проц. русской действующей армии.
На начало 1917 года русские 9, 6, 4 (36 пехотных и 11 кавалерийских дивизий) и румынская 2-я армии противостояли австрийской 1-й армии, германской армии генерала пехоты Ф. фон Герока (фронт эрцгерцога Иосифа Августа), германским 9-й и Дунайской, а также болгарской 3-й армиям (фронт генерал-фельдмаршала А, фон Макензена). Деятельность русской армии позволила реанимировать Румынский фронт, спасти союзную армию, оттянуть значительные силы Германского блока (совокупные силы четырёх держав — Германии, Австро-Венгрии, Турции и Болгарии).
В кампании 1916 года увеличился удельный вес операций, проводившихся по просьбе союзников или в их интересах. На Русском фронте это прежде всего Нарочская операция. Одной из целей Брусиловского наступления стала помощь вооружённым силам Италии, теснимым австрийцами в Трентинской операции. Фактически наступление Юго-Западного фронта благотворно сказалось и на проводившейся союзниками операции на Сомме.
На август 1916 года (разгар операций на всех фронтах) Русский фронт оттягивал 129 пехотных дивизий четырёх государств Германского блока из 281 активной пехотной дивизии (и их эквивалентов — пехотных бригад и частей спешенной конницы), т.е. порядка 46 проц., а в декабре (на этапе стабилизации фронтов) — 149 дивизий из 314; итого — свыше 47 проц.
На начало 1917 года на Русском фронте одни только германцы сосредоточили 8 своих армий и армейских групп (фронт принца Леопольда Баварского в составе 8, 10, 12-й, Южной, Бугской армий, армейские группы генерал-полковника Р, фон Войрша, генерала артиллерии Ф. фон Шольца, генерала артиллерии Г, фон Гронау, на Французском фронте — 10 армий и армейских групп (1, 2, 4, 3, 6, 5, 7-я армии, армейские группы генерала пехоты К. Эльза, генерала пехоты Э. Гюнделя в составе фронтов кронпринца Прусского и кронпринца Рупрехта Баварского). С учётом двух армий немцев на Румынском фронте (9-я — генерала пехоты Э. фон Фалькенгайна и Дунайская — генерала пехоты Р. Коша) и одной — на Салоникском фронте (11-я армия генерала пехоты О, фон Белова)17ясно, что из имевшихся в наличии 21-й армии и армейских групп 10 оттягивал русско-румынский фронт.
Боевые потери германцев на Русском фронте в кампании 1916 года составили свыше 400 тыс. человек (при потерях на Французском фронте — 983 тыс. человек и порядка 60 тыс. на других фронтах)18, т.е. до 28 проц. людских потерь. Так, в ходе отражёния русского наступления в районе оз. Нарочь немцы (части 10-й, 8-й армий и армейской группы генерала Ф. фон Шольца) потеряли до 40 тыс. человек только в боевом составе войск, противостоявших русской 2-й армии, в том числе — 1,5 тыс. пленных у мест. Поставы и оз. Нарочь (20 офицеров и 1435 нижних чинов)19. Особенно высокие потери противник понёс, когда контратаками пытался вернуть утраченные позиции. Косвенно вражеские потери подтверждает численность переброшенных в полосу 10-й армии германских резервов.
Следует обратить внимание на такой интересный факт, как некоторое падение боевого духа германских войск и снижение их качества (прежде всего вследствие понесённых потерь и гибели военнослужащих кадровой армии): «…немцы считают своё положение на Русском фронте крайне серьёзным и мало надеются на успешную борьбу, хотя и стараются это скрыть. Впечатление от захватываемых в плен офицеров — мало интеллигентных; нет прежней заносчивости, держатся значительно скромнее»20.
В ходе боёв у Барановичей с войсками русской 4-й армии Западного фронта 30 мая — 16 июля германские войска потеряли до 40 тыс. человек. Так, лишь в ходе последовавшего там 19-26 июня второго наступления «трофеями» 4-й армии стали 4 000 пленных германцев.
Во время боёв с войсками Юго-Западного фронта в летнюю кампанию немцы были вынуждены перебросить против них в июне—ноябре части 34 пехотных дивизий, понёсших значительные потери. Например, лишь армия генерала пехоты А, фон Линзингена ещё в майских боях потеряла свыше 82 тыс. человек, или 51 проц. от первоначального состава (германский 10-й армейский корпус — свыше 80 проц.). В боях с войсками Юго-Западного фронта германские войска понесли самые большие потери за весь период кампании 1916 года на Русском фронте. В ходе Митавской операции они потеряли 3,5 тыс. человек (в том числе 1 000 пленными)21.
Потери австрийцев в кампании составили не менее 650 тыс. бойцов в ходе борьбы с войсками Юго-Западного фронта и более 36 тыс. — с русско-румынскими (около 293 тыс. — на Итальянском фронте и 6,7 тыс. — на Балканах)22, в целом до 70 проц. австрийских потерь за год. Австрийцы оценили свои потери на июль 1916 года в 475 тыс. человек, из них 226 тыс. — пленными23.
В период наступления Юго-Западного фронта австро-германские войска потеряли убитыми, ранеными, пленными и пропавшими без вести до миллиона солдат и офицеров, только пленными — свыше 400 тыс. человек (почти 9000 офицеров и 408 тыс. нижних чинов)24. Так, уже к полудню 24 мая были взяты в плен до 900 офицеров, свыше 40 тыс. нижних чинов, а к 27 мая — соответственно 1240 и свыше 71 тыс. человек. Эти цифры подтвердил и Э. фон Фалькенгайн: «Численное превосходство русских после потери свыше 200 тыс. человек, понесённой союзниками в три дня, стало слишком крупным»25. М. Гофман отмечал: «В первые три дня свыше 200000 австрийцев попали в плен»26. К вечеру 1 июня армии фронта взяли около 150 тыс. пленных. К 10 июня Юго-Западный фронт, продвинувшись на 60 км, взял в плен до 3000 офицеров и около 190 тыс. нижних чинов, а общие потери противника превысили 400 тыс. человек. К 30 июля русские армии пленили 8255 офицеров и 370153 нижних чина. Наконец, к 1 ноября в русском плену находились до 9 тыс. офицеров и 408 тыс. нижних чинов.
К 29 мая лишь австрийская 7-я армия потеряла более 50 проц. бойцов, в том числе пленными — 758 офицеров и 37 852 нижних чина. Западные историки, говоря о Брусиловском наступлении как о самой крупной победе Антанты в 1916-м, считали потери Германского блока за всю операцию равными 150 тыс. человек для германцев и 750 тыс. человек — для австрийцев27. Встречаются и другие цифры. Так, историк Д. Киган писал, что «было взято в плен 400 тысяч австрийцев, и 600 тысяч было убито или ранено. Немецкие войска, противостоящие наступлению русской армии, потеряли 350 тысяч человек»28.
Потери турок в боях с Кавказской армией в 1916 году составили свыше 100 тыс. человек (более 50 проц. их потерь за кампанию). Так, в ходе Эрзерумской операции были пленены свыше 300 офицеров, более 20 тыс. турецких солдат. Турецкая 3-я армия потеряла более половины личного состава, почти всю артиллерию, многие части прекратили своё существование. В результате Эрзинджанской операции русские войска захватили 17 тыс. пленных, во многих ротах противника осталось по 20-25 человек — турецкая 3-я армия потеряла способность к дальнейшим активным действиям и не смогла объединить свои усилия с действиями 2-й армии, которая из Дарданелл была переброшена на Кавказ для того, чтобы переломить ситуацию. В ходе Огнотской операции турецкие войска (2-й, 3-й, 4-й и 16-й корпуса общей численностью 74 тыс. штыков, 7000 курдов, 98 орудий) потеряли около 60 тыс. человек.
Сила турецких армий была сломлена. Так, к концу года 3-я армия насчитывала 36 тыс. штыков, а 2-я — 64 тыс., т.е. армии превратились в корпуса. В 3-й армии осталось 78 батальонов, во 2-й — 64 батальона, тогда как ранее их общий боевой состав достигал 309 батальонов, 156 эскадронов (кроме того, имелся контингент курдов численностью 12 тыс. человек). Соответственно, число батальонов в армиях уменьшилось на 54 проц., эскадронов — на 74 проц. и курдов — на 66 проц.29 Причём нужно учесть, что в ряды этих армий вошли 14 пехотных дивизий (126 батальонов), ранее принимавших участие в отражёнии англо-французского десанта у Дарданелл: 10 вошли в состав 2-й армии, четыре усилили 3-ю. Эти дивизии, имевшие позитивный боевой опыт и высокий боевой дух, были перемолоты Кавказской армией и не попали в Сирию и Месопотамию. 16 турецких дивизий после уничтожения их русской армией были воссозданы, из них пять — дважды.
В ходе кампании 1916 года в турецкой 3-й армии были уничтожены девять дивизий, а четыре корпуса (5-й, 9-11) преобразовали в дивизии с такими же порядковыми номерами и прибавлением наименований Кавказские. Во 2-й армии были уничтожены четыре дивизии (7-я дивизия 16-го корпуса, 48-я дивизия 4-го корпуса, 49-я и 53-я дивизии 3-го корпуса). 2-й корпус армии стал состоять из 1-й и 47-й пехотных дивизий, 4-й из 11-й и 12-й дивизий, 16-й — из 5-й и 8-й дивизий (ранее корпуса состояли из трёх дивизий), 3-й корпус расформировали. Реорганизация производилась именно вследствие разгрома русской армией.
В целом в кампании противостоявший русской армии противник (без болгар) потерял свыше 1 млн. 200 тыс. человек. От общего числа потерь Германского блока за год они составили 45 проц. Кроме того, русские захватили не менее 1,1 тыс. орудий и 2 000 пулемётов — в основном в ходе наступления Юго-Западного фронта (581 орудие, 1795 пулемётов, 448 бомбомётов и миномётов) и Эрзерумской операции (450 орудий).
Потери германцев пленными в той же кампании (включая бои на Румынском фронте) составили не менее 80 тыс. человек — их армия стала главным тормозом для «парового катка» наступления Юго-Западного фронта, а австрийской армии (с учётом осенних боёв и Румынского фронта) — до 500 тыс. человек. Вновь Юго-Западный ТВД принёс русским основную массу пленных, в то время как ТВД в Прибалтике и Белоруссии отличали повышенные кровавые потери обеих сторон. Не менее 50 тыс. пленными потеряли турки. В данной кампании германские потери пленными составили до 15 проц., австрийские — до 77 проц. и турецкие — до 8 проц. Важнейшей тенденцией было возрастание потерь германской армии пленными на Русском фронте. Основным «поставщиком» пленных продолжал оставаться Юго-Западный фронт — германские соединения, перебрасывавшиеся на галицийский ТВД, перемалывались и растворялись среди австрийских контингентов.
Именно Русский фронт стал ключевым звеном в захвате союзниками стратегической инициативы в 1916 году. Если операции 1914-1915 гг. явились предпосылками к разгрому противника, то кампания 1916-го позволила Антанте овладеть стратегической инициативой, и наступил коренной перелом в войне в её пользу. И это произошло благодаря усилиям русской армии (настолько пострадавшей и обескровленной в предыдущую кампанию, что её фактически перестали воспринимать всерьёз некоторые военные и политические деятели Европы), возродившейся, как птица Феникс, из пламени и пепла.
Военный историк и теоретик Б. Лиддел-Гарт назвал Россию «виновницей» срыва германо-австрийского плана кампании 1916 года: «К концу года (1915-го. — Прим. авт.) рассчитывать на русскую армию больше нельзя было: разбитая и истощённая, она с трудом избежала полного разгрома, прибегнув к бесконечному отступлению. Когда Фалькенгайн повернул в 1916г., чтобы приступить к атаке Вердена, он оставил Россию надломленной, но не сломленной. Россия с изумительной быстротой, хотя, быть может, и искусственной, оправилась от поражения. Это позволило ей сорвать планы германцев на 1916 г. Уже в марте Россия повела атаку у озера Нарочь… жертвуя собой, чтобы ослабить нажим на Францию. Затем русское командование подготовило также на северном секторе крупное наступление на июль. Но раньше, чем к нему подготовились, тяжёлое положение союзников ещё раз заставило Россию, очертя голову, ринуться в бой»30.
Аналогичным образом рассуждал генерал Ю.Н. Данилов: «В период Верденских боёв наши войска начали массовое наступление в районе Видзы — озеро Нарочь, приковавшее к себе все немецкие резервы Восточного фронта. Наступление это производилось в ужасающих условиях, при полной весенней распутице — «в болоте и крови»… Много русских героев полегло здесь, но германское верховное главнокомандование лишено было возможности снять с нашего фронта какие-либо войска для отправки на запад, так как даже те немецкие дивизии, которые находились в районе действий австрийской армии и кои, при иных условиях, могли бы оказаться перед фортами Вердена, немецкому командованию пришлось направить к месту нашего удара. Равным образом, наше июньское наступление на фронте от Луцка до Днестра, развившееся в широкий успех и едва не приведшее к полному крушению Австро-германского фронта, спасло от неминуемой катастрофы итальянцев. Это наступление вызвало крупную переброску на наш фронт австрийцев с итальянского и германцев с французского фронта»31.
Русская жертвенность и верность союзническому долгу высоко ценились среди союзников во время войны. Недаром Италия в тяжёлый час обратилась к единственной стране, которая реально могла пожертвовать ради неё собственными интересами. По той же причине и наступление Юго-Западного фронта началось ранее намеченного срока32. Как совершенно верно заметил Б. Лиддел-Гарт, «Россия пожертвовала собой ради своих союзников, и несправедливо забывать, что союзники являются за это неоплатными должниками России»33.

Примечания

1 Барсуков Е. Артиллерия в обеспечении прорыва. Мартовская операция 1916 г. // Воен.-истор, журнал. 1940. №7. С. 26.
2 Гофман М. Война упущенных возможностей. М.;Л.: Государственное издательство, 1925. С. 108.
3 Стратегический очерк войны 1914-1918 гг. Ч. 5. Период с октября 1915 по сентябрь 1916 г. Позиционная война и прорыв австрийцев Юго-Западным фронтом /Сост. В.Н. Клембовский. М., 1920. С. 40.
4 Базаревский А. Наступательная операция 9-й русской армии. Июнь 1916 г. М., 1937. С. 5.
5 Людендорф Э. фон. Мои воспоминания о войне 1914-1918 гг. М.; Минск, 2005. С. 224.
6 Сборник документов мировой империалистической войны на Русском фронте (1914-1917 гг.). Наступление Юго-Западного фронта в мае—июне 1916 г. М., 1940. С. 468.
7 Гофман М. Указ, соч. С. 118.
8 Он же. Записки и дневники 1914-1918 гг. Л.: Красная газета, 1929. С. 214.
9 Лукомский А.С. Очерки из моей жизни. Воспоминания. М., 2012. С. 305.
10 Ветошников Л.В. Брусиловский прорыв. Оперативно-стратегический очерк. М.: Воениздат, 1940. С. 3.
11 Гурко В.И. Война и революция в России. Мемуары командующего Западным фронтом 1914-1917. М., 2007. С. 284.
12 The Great World War. A history /General Editor Frank A. Mumby. Vol. 5. London. 1917. P. 177.
13 Ibid. P. 182.
14 Ibid. P. 186. l5Ibid. P. 188.
16 Аруттнян А.О. Кавказский фронт 1914-1917. Ереван: Айастан, 1971. С. 235.
17 Боевое расписание германской армии. Пг.: Разведывательное отделение штаба Главнокомандующего армиями Северного фронта. 1917. С. 3,4.
18 Подполковник Лярше. Некоторые статистические данные войны 1914-1918 гг. // Военный зарубежник. 1934. №12. С. 125.
19 Подорожный Н.Е. Нарочская операция в марте 1916 г. М., 1938. С. 153; Летопись войны 1914-15-16 гг. №84 оф. С. 151.
20 Подорожный HE. Указ, соч. С. 27.
21 Reichsarchiv. DerWeltkrieg 1914-1918. В. 11. Herbst 19l6und Winter 1916/17. Berlin, 1938. S. 401.
22 Подполковник Лярше. Указ, соч. С. 127.
23 Wagner A. Der Erste Weltkrieg. Wien: Herold Verlag, 1993. S. 194.
24 Стратегический очерк войны 1914-1918 гг. Ч. 5. С. 108.
25 Фалькенгайн Э. фон. Верховное командование 1914-1916 в его важнейших решениях. М., 1923. С. 227.
26 Гофман М. Война упущенных возможностей. С. 113.
27 Thomas PhD. The German Army in World War 1(2) 1915-1917. London, 2004. P. 11.
28 КиганД. Первая мировая война. М.: ACT, 2004. С. 387.
29 Корсун И.Г. Первая мировая война на Кавказском фронте. Оперативно-стратегический очерк. М.: Воениздат МВС СССР, 1946. С. 76.
30 Лиддел-Гарт Б. Правда о войне 1914-1918 гг. М.: Государственное военное издательство, 1935. С. 185.
31 Данилов Ю.Н Россия в мировой войне. Берлин: Слово, 1924. С. 396.
32 По поводу переноса срока наступления и переписки по этому поводу с союзниками и о русском планировании см.: Сборник документов мировой империалистической войны на Русском фронте (1914-1917 гг.)… С. 170-193.
33 Лиддел-Гарт Б. Указ, соч. С. 187.


Сведения об авторе. Олейников Алексей Владимирович — доцент кафедры гражданско-правовых дисциплин Астраханского государственного технического университета, кандидат юридических наук, доктор исторических наук (г. Астрахань. E-mail:Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.).
Аннотация. Статья посвящена кампании 1916 года на Русском фронте Первой мировой войны в совокупности входивших в неё боевых операций. Кратко рассмотрено оперативно-стратегическое планирование в контексте коалиционной войны.
Ключевые слова: кампания 1916 года; Русский фронт Первой мировой войны; коалиционная война; наступление Юго-Западного фронта; Нарочская, Митавская, Эрзерумская (Эрзурумская), Эрзинджанская, Трапезундская, Огнотская операции.
Information about author. Alexey Oleynikov — Associate Professor ofthe Department ofcivil and socio — legal disciplines of the Astrakhan State Technical University, Cand. Sc. (Leg.), D. Sc. (Hist.) (Astrakhan. E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.).
Summary. The article is devoted to the campaign of 1916 in the Russian front during World War I within its combat operations. Operational strategic planning is briefly discussed in the context of the coalition war.
Keywords: campaign of 1916; Russian Front during World War I; coalition war; South-Western Front's offensive; Naroch, Mitava, Erzurum, Erzinjan, Trebizond, Ognot operations.