Багира

Воскресенье, 07 23rd

Последнее обновлениеВс, 23 Июль 2017 1am

Говоря о Великой Отечественной войне, в качестве противника СССР обычно вспоминают гитлеровскую Германию. Некоторые ещё назовут Финляндию, Италию, Румынию, Венгрию. И лишь особо продвинутые упомянут прочие иностранные воинские части. В составе вермахта и СС против нашей родины воевали албанцы, бельгийцы, болгары, датчане, голландцы, норвежцы, поляки, французы и много кто ещё. Был даже индийский легион СС. Наш рассказ будет о 250-й дивизии испанских добровольцев, более известной как «Голубая дивизия».

Голубая дивизия

Журнал: Архивы 20 века №2, май 2017 года
Рубрика: Союзники вермахта
Автор: Клим Подкова

Кульбиты испанской политики

Фото: Голубая дивизия под Ленинградом24 июня 1941 года министр иностранных дел Испании (и зять Франко) Серрано Суньер выступил с речью «Россия виновна!». Он говорил, что Россия несёт ответственность за гражданскую войну 1936-1939 годов, за то, что та шла так долго, зато, что… короче, виновна за всё! И теперь должна за всё ответить. В конце своей речи Суньер объявил о формировании добровольческой дивизии для борьбы с ненавистным большевизмом и призвал всех испанских патриотов вступать в неё.
Гитлер ещё с 1939 года пытался втянуть Франко в боевые действия на своей стороне. Но генерал был умнее ефрейтора и под всяческими предлогами увиливал от оказываемой ему чести. Однако противостоять давлению фюрера было тяжело: тот постоянно напоминал, какую неоценимую поддержку вооружением, техникой, военными советниками и специалистами оказала Германия Испании во время гражданской войны, и не то чтобы намекал, а настойчиво требовал «вернуть должок».
Не желая втягиваться в полномасштабную войну, Франко нашёл выход в добровольческих формированиях: вроде и помощь Германии оказывает, но при этом в глазах мирового сообщества Испания остаётся нейтральной страной. Такая хитрая политика позволила ему не только благополучно пережить Вторую мировую войну, но и умереть в 1975 году своей смертью в своей постели, а не в петле палача или на тюремных нарах.

Добровольцы

Сразу после речи Суньера началась запись добровольцев, которых оказалось гораздо больше, чем требовалось. Пришлось даже проводить отбор, и не каждый желающий отправиться воевать в Россию получил такое право.
Первыми в дивизию стройными рядами пошли записываться испанские фашисты, члены «Фаланги», недовоевавшие и ненастрелявшиеся в гражданскую. Они открыто называли Франко недостаточно радикальным и требовали вступления Испании в войну на стороне Германии. Каудильо был безмерно рад сплавить этот взрывной контингент в далёкую Россию.
Когда эйфория первых месяцев сокрушительных побед вермахта на Восточном фронте прошла, количество желающих ехать в Россию фалангистов резко пошло на убыль. И все же недостатка в добровольцах дивизия не будет испытывать никогда. Только теперь людей в дивизию будут приводить совсем иные причины.

Мстители, карьеристы и штрафники

Речь министра иностранных дел «Россия виновна!» для многих не была пустым звуком. «В тот день я был в школе. Когда вернулся, у меня уже не было ни дома, ни семьи: прилетел самолёт, сбросил бомбу, и в 14 лет я остался сиротой. Самолёт был советского производства, и лётчик наверняка тоже был советский. В 1941-м мне было 17. Хотя в дивизию брали с 21 года, я подделал документы и отправился в Россию мстить» — так рассказывал о причинах, заставивших его записаться в «Голубую дивизию», один из её ветеранов. И таких было много. Ехали мстить за погибшего отца, братьев, сестёр. Это называлось «вернуть визит вежливости».
Кроме фалангистов и «мстителей» записывались в дивизию прагматики, рассчитывавшие, что вернувшемуся с войны герою будет легче сделать карьеру в армии и на госслужбе (и многие из них впоследствии действительно дослужились до больших чинов).
Ехали воевать просто за деньги. Службу в дивизии такие добровольцы рассматривали как опасную, тяжёлую, но хорошо оплачиваемую работу, которая поможет спасти их семьи от голода. Солдатам дивизии платили очень неплохое жалованье плюс им приплачивали ещё и немцы.
Записывались в добровольцы и бывшие республиканцы. Многие из них содержались в лагерях военнопленных, мало напоминавших санатории. Приезжавшие вербовщики предлагали «смыть своё позорное прошлое», реабилитироваться и вернуться к своим семьям через службу в России. Некоторые соглашались.
13 июля 1941 года дивизия отбыла из Мадрида в Германию. Играл оркестр, перрон был заполнен провожающими. В Германии добровольцы получили немецкое оружие, были экипированы в форму вермахта и стали именоваться 250-й пехотной дивизией испанских добровольцев.
После пятинедельной боевой подготовки солдат погрузили в вагоны, и эшелон двинулся на восток. В Польше состав остановился, и далее добровольцы шли пешим маршем. Через несколько недель 250-я дивизия прибыла под Великий Новгород и заняла отведённый ей участок фронта. И тут немцы увидели, какое «счастье» им подвалило.

Специфический контингент

Гордые испанцы шокировали немцев своим наплевательским отношением ко всем приказам и самой дисциплине как таковой. Прежде всего, фалангисты отказались сдать свои форменные синие рубашки и напялили военные кителя вермахта прямо на них. Теперь испанца легко можно было узнать по синему воротнику, выброшенному поверх серо-зелёного мундира. Оттого дивизия и получила неофициальное наименование «голубая».
Дальше — больше: оказалось, что испанцы имеют привычку заправлять штаны в носки и ходить в тапочках. Такой вид повергал в ужас любого немецкого фельдфебеля. Офицеры с возмущением говорили, что своим видом испанцы дискредитируют образ солдата вермахта. Скоро немцы узнали, что испанцы чистку оружия считают бесполезной тратой времени, а часовые выходят на пост для того, чтобы поспать.
Попытки обратиться к командиру дивизии с просьбой привести своих подчинённых к порядку успеха не имели — генерал Муньос Грандес сам был испанцем. Когда в сентябре 1941 года он получил приказ приостановить наступление своей дивизии, иначе она может оказаться в окружении, генерал гордо заявил, что приказ не соответствует нормам испанской чести, и отказался его выполнять.
Неудивительно, что немцы относились к испанцам с презрением, распространённой шуткой было, что испанцам винтовка мешает играть на гитаре. Испанцы отвечали немцам взаимностью, и драки между ними были обычным делом, порой доходило даже до стрельбы.
Во время пешего марша дивизии по территории Польши несколько испанцев переоделись в гражданку и ушли в самоволку. Их задержал немецкий патруль. Узнавшие об этом товарищи пошли на гауптвахту и потребовали отдать задержанных. Поражённые такой наглостью немцы ответили отказом. Тогда испанцы открыли огонь и палили, пока немцы не выдали «пленных».
Но что немцев просто сразило, так это непомерная тяга испанцев к воровству, больше напоминавшая клептоманию. И ладно бы если испанцы воровали у местного населения, но они не считали зазорным обокрасть и немецкого союзника, что было вполне понятно: ну что можно взять у русского крестьянина? А вот у немцев — там есть чем поживиться.
Один за другим ложились на стол германского командования рапорты: испанцы спёрли походный сортир и пустили его на дрова, обокрали немецких медсестёр, совершили налёт на немецкий вагон и унесли чемоданы офицеров, прибывших из Франции.
Командиры стоявших по соседству с «Голубой дивизией» немецких частей слёзно просили командование заменить испанцев на самую завалявшуюся часть, но из Германии, солдаты которой знают, что такое дисциплина. Но на просьбы своих офицеров начальник генерального штаба вермахта Гальдер мог лишь ответить: «Если вы увидите немецкого солдата небритого, с расстёгнутой гимнастёркой и выпившего, не торопитесь его арестовывать — скорее всего, это испанский герой». Увы, лето 1941 года осталось далеко позади, и каждая немецкая дивизия была наперечёт.

Испанцы и местное население

На фоне немцев испанцы оставили по себе более добрую память, если можно так говорить об оккупантах. Если немцы просто брали всё, что считали нужным, то испанцы открытому грабежу предпочитали воровство, что подразумевало какое-никакое, но уважение к местному населению.
Но зато масштабы воровства были просто потрясающие. Если немец мог равнодушно пройти мимо («у меня дома есть не хуже»), то в бедной Испании дефицитом было буквально всё, поэтому в новгородских деревнях, где поначалу квартировали солдаты «Голубой дивизии», любая вещь, что не была крепко привязана или приколочена, пропадала бесследно.
Летом 1942 года «Голубую дивизию» перевели под Ленинград, и испанцы саранчой прошлись по запасникам музеев Пушкина и Павловска. Вытаскивали картины, иконы, гобелены, мебель и даже отдельные каменные безделушки. «Цыганье и ворьё, — вспоминали о них пережившие оккупацию. — Все валенки украли, все тёплые вещи спёрли».
При этом выстрелить без причины в русского мальчишку или кинуть в дом гранату — этого испанцы не практиковали, а немецкие приказы об отношении к местному населению открыто игнорировали, налаживая с жителями чуть ли не дружеские отношения. Испанцы помогали копать огороды, ухаживали за девушками, женились на них, венчаясь в церквях по православному обряду, причём в семью испанский зять приходил не голодранцем, а приводил с собой коня или корову (которых крал в соседней деревне). Ситуация просто немыслимая для немецкого военнослужащего.
И всё же это были враги. Это была вполне боеспособная дивизия, четыре пехотных и один артиллерийский полк (18000 человек). Испанцы участвовали в блокаде Ленинграда и стойко держали свой участок фронта, были бесстрашными солдатами. Подразделение могло потерять до 50% личного состава, но при этом оставшиеся 50% продолжали бой.
Рукопашные схватки, которых панически боялись немцы, испанцы встречали с восторгом. Когда русские со штыками наперевес шли в атаку, гордые идальго не отстреливались, а доставали свои ножи-навахи, подымались из окопов и шли навстречу.
В феврале — апреле 1943 года советское командование решило провести под Ленинградом операцию «Полярная звезда» с целью полностью снять блокаду с города. Основной удар решили нанести под Красным Бором на участке, занимаемом не немцами, а их союзниками, рассчитывая, что те менее стойки в обороне. Под Сталинградом румыны и итальянцы, действительно, быстро сломались под напором советских войск, но испанцы оказались гораздо крепче.
«Голубая дивизия», приняв на себя удар, не побежала. За две недели боёв бойцы 55-й армии Ленинградского фронта смогли продвинуться всего на 4-5 км. Задача, поставленная перед советскими войсками, достигнута не была, и Ленинграду предстояло оставаться в блокаде ещё целый год.
После Сталинграда и Курска у генерала Франко не оставалось никаких сомнении в окончательном исходе воины, он срочно вспомнил о нейтральном статусе Испании и 20 октября 1943 года принял решение о возвращении дивизии домой и её расформировании. 29 октября первый эшелон с бойцами «Голубой дивизии» прибыл в Испанию. На перроне играл оркестр, но встречающих было гораздо меньше, чем провожавших в 1941 году.
Вернулись не все. Наиболее фанатичные остались воевать во вновь образованном «Голубом легионе» (3000 человек), просуществовавшем до марта 1944 года. Последние три испанские роты в составе войск СС в апреле 1945 года защищали рейхсканцелярию.

Новгород, 1998 год

С учётом нескольких ротаций через «Голубую дивизию» прошли 46-47000 человек. Около 5000 остались в Русской земле. В 1998 году в Великом Новгороде при немецком кладбище открыли участок для солдат 250-й дивизии. На открытие приехали испанские и советские ветераны, воевавшие здесь.
Программой было предусмотрено возложение венков к Вечному огню на Могиле Неизвестного Солдата. У мемориала ветеранов встречал почётный караул, испанский и российский флаги. И тут глава испанской делегации заявил, что испанцы не будут возлагать венок, пока не принесут и советский флаг: «Мы воевали с Советским Союзом. Мы всегда восхищались мужеством советского солдата. И поэтому мы требуем сюда красное знамя, под которым воевал и погиб неизвестный советский воин». Испанский журналист Мигель Бас, работающий в Москве, заканчивал переводить под восторженные крики советских ветеранов. И красное знамя принесли.
А вечером бывшие солдаты, некогда стрелявшие друг в друга, пили водку, обнимались и плакали.