Багира

Понедельник, 12 18th

Последнее обновлениеВс, 17 Дек 2017 2pm

Тайны истории на Дзене — Дзен-канал «Тайны истории»
Тайны истории в Telegam — Телеграмм-канал «Тайны истории»

Ныне всемирно известная коллекция петербургского Эрмитажа изначально являлась собственностью императорской семьи. Доступной для публики она стала лишь в 1852 году после открытия Нового Эрмитажа.

Всё на продажу!

Журнал: Тайны 20-го века №28, июнь 2017 года
Рубрика: Неизвестное об известном
Автор: Константин Ришес

Не от хорошей жизни

Фото: продажа картин ЭрмитажаВходящие в коллекцию бесценные с точки зрения искусствоведов экспонаты имели немалую коммерческую стоимость. Последнее обстоятельство со временем не лучшим образом отразилось на судьбе некоторых из них. Пришедшие к власти большевики сразу же предприняли попытки начать торговлю национализированными богатствами. В качестве оправдания разбазариванию ставшего уже народным достояния озвучивались гуманные цели: получение средств для спасения голодающих, позже — для создания национальной индустрии. Разорённая революциями и войнами страна была в упадке. Впереди были возведение Магнитки, Днепрогэс и другие великие совершения.
Однако поначалу новоявленные торговцы не слишком преуспели в этом деле. Официальная продажа экспроприированных предметов искусства была чревата судебными исками, поэтому первые опыты напоминали скорее мелкорозничную торговлю антиквариатом, в ходе которой прибегали к услугам посредников, как правило, представителей Коминтерна, мало что смыслящих как в искусстве, так и в торговле.

Время не ждёт

В 1920 году нарком внешней торговли Леонид Красин жаловался в Политбюро: «Сейчас это дело стоит ниже всякой критики. Обыкновенно товар попадает в руки Коминтерна, что абсолютная бессмыслица, так как людям, являющимся по большей части нелегалами и с такого рода торговлей ничего общего не имеющим, поручается продажа товара, на котором при современных условиях могут проваливаться даже легальные профессиональные торговцы. Продажа ведётся по-дилетантски через случайных знакомых и по ценам значительно ниже тех, которые могли бы быть выручены при более деловой постановке сбыта».
Но у членов Политбюро был иной взгляд на вещи, и Лев Троцкий отвечал: «Для нас важнее получить 50 миллионов сегодня (в 1923 году), чем надеяться на получение 75 миллионов завтра (в 1924-м)». Он пояснял, что большевики боялись пролетарской революции в Европе, которая «совершенно застопорит рынок ценностей». А потому надо спешить с их распродажей.
И торговля набирала обороты. Для начала из коллекций главного музея страны отобрали для продажи за границу 471 предмет, среди которых 46 золотых табакерок с камнями, 14 шпалер, 37 картин, 133 гравюры. В последующие годы из Эрмитажа и других музеев СССР были изъяты для продажи многие тысячи экспонатов. Пик пришёлся на 1930 год, когда за рубеж были проданы 577 тысяч картин и других предметов искусства. Постепенно определялся и круг покупателей. Оказывается, ещё в 1917 году в Америке было создано общество, ассигновавшее 20 миллионов долларов (деньги по тому времени огромные) для скупки произведений искусства из России.

Искусство с молотка

Первые аукционы взятых из музеев произведений искусства состоялись в 1924 году. Поначалу с молотка пошли так называемые предметы немузейного значения, т.е. дубликаты и объекты, не представляющие особой художественной ценности. Однако определить, что такое дубликат и какой из музейных экспонатов не особо ценен, не так просто. Ведь профессионалы знают, что гравюрные оттиски, выполненные даже с одной и той же доски, порой имеют существенные отличия. Та же ситуация со старопечатными книгами, в каждом экземпляре которых может оказаться неповторимый набор ценнейших записей и дополнений.
Сначала аукционы были рассчитаны на внутреннего покупателя, а 60% полученной на них выручки передавалось музеям, пребывающим в весьма плачевном состоянии. Но вместе со свертыванием нэпа внутренний потребительский рынок истощился, и тогда торговля раритетами шагнула за пределы СССР, правительству которого не хватало валюты. Сопротивляться такому шагу тщётно пытался нарком просвещения Анатолий Луначарский. В 1928 году было принято постановление о продаже за границу произведений искусства. Реакция на это со стороны Запада не заставила себя ждать. В том же году Эрмитаж посетил Ханс Крюгер, владелец известного немецкого аукционного дома Рудольфа Лепке.

Знаете ли вы что…

В конце XIX века русские торговцы Гофманы продали Лувру золотую тиару Сайтаферна со сценами из древнегреческой мифологии. Позже выяснилось, что тиара изготовлена одесситом Израилем Рухомовским.

После визита Крюгера Эрмитажу спустили план. Музей должен был подготовить к продаже ценности на 1,3 миллиона рублей, 780 тысяч из которых обещали Эрмитажу на собственные нужды. Остальные деньги должны были пойти на индустриализацию Страны Советов. Было ясно, что продажей предметов «немузейного значения» такой план выполнить невозможно. Большие деньги могла принести только продажа подлинных шедевров.
Неожиданно объявился ещё один перспективный покупатель. Советские представители Внешторга вели переговоры с Саркисом Гюльбенкяном, главой «Ирак Петролеум», который был известен как собиратель живописи. Ему намекнули, что есть возможность приобрести картины из собрания Эрмитажа. Намёк был понят, и экспертам пришлось ломать голову над тем, какую цену назначить за «Портрет пожилой женщины» Рембрандта, «Портрет пожилой дамы» Рубенса, а также картины кисти Ватто и Боутса.
Эрмитажем дело не ограничивалось, по всей стране велись активные поиски всего, что могло бы стать предметом торговли. Предпочтение отдавалось работам Боттичелли, да Винчи, Рафаэля, Микеланджело, Тициана. Очень хорошо шли на аукционах гравюры Дюрера и Рембрандта.

За краденое — полцены

На первом аукционе фирмы Лепке в Берлине в ноябре 1928 года было продано 122 предмета, выручка составила 352011 рублей. Но не обошлось без скандала. Европейская пресса донесла до публики, что на аукцион выставлены фактически краденые предметы искусства. В итоге несколько лотов было арестовано по иску русских эмигрантов, в числе которых был князь Феликс Юсупов, после того как они смогли доказать, что на продажу выставлена их собственность. Однако скандал послужил хорошей рекламой и содействовал успеху аукциона.
Второй аукцион открылся летом 1929 года. На этот раз обошлось без претензий со стороны эмигрантов. К тому же немецкий суд решил, что рассматривать легитимность советского декрета о национализации не его прерогатива. Статья об аукционе в берлинской «Дер Таг» называлась «Большие имена, маленькие цены». Имена и впрямь оказались «большими» — по дешёвке были проданы полотна Рембрандта, Тициана, Кранаха. Низкие цены пытались компенсировать расширением продаж, к следующим аукционам было подготовлено ещё около 2200 предметов. Эрмитаж надеялся получить хоть какую-то долю от вырученной валюты, однако оказался обманутым в своих ожиданиях. Дело в том, что немецкий аукционный дом выдал советскому правительству аванс в 600 тысяч марок. Когда выручка от аукциона оказалась меньше, немцы потребовали компенсации убытков, что и было выполнено за счёт Эрмитажа.
Чтобы поправить дела, в сентябре 1929 года в Германию отправили ещё 31 контейнер с картинами и 45 ящиков с мебелью. Но, на беду, в эти дни случился «чёрный четверг», когда индекс Доу-Джонса на мировых биржах рухнул сразу на 11%. Картины продолжали продавать, вот только по ценам почти втрое ниже назначенных экспертами — индустриализация требовала жертв. Серьёзные деньги приносила продажа лишь самых знаменитых картин, причём не через аукционы, а персонально очень богатым клиентам. Уже упомянутый Гюльбенкян только за «Благовещение» Боутса отдал 50 тысяч долларов.
Сильным конкурентом ему стал министр финансов США Эндрю Меллон, купивший полотна Рембрандта, Рубенса, Веласкеса, а также «Благовещение» ван Эйка. С последней картиной вышел небольшой казус. В бумаге, подписанной наркомом просвещения Бубновым, вместо ван Эйка был указан ван Дейк. Это напоминает позднейший советский анекдот про тех, кто путает Гоголя с Гегелем и т.д. Музейщики пытались «запустить дурочку» (мол, нет у них такой картины), но номер не прошёл — ван Эйка продали. Всего Меллон купил в Эрмитаже 21 картину, заплатив более 650 тысяч долларов.

Вовремя остановиться

И всё же кампания музейных распродаж подошла к концу. Прекращалась экономическая изоляция СССР, и рост иных видов экспорта позволил отказаться от продажи картин. Кроме того, в 1933 году полицай-президиум Берлина запретил иностранным представительствам торговать на аукционах, а в Берлине как раз и была продана основная масса произведений искусства из советских музеев. Плюс к этому в период террора 1930-х годов были репрессированы почти все деятели, занимавшиеся распродажей музейных коллекций. Последней стала продажа уникального предмета, изъятого из Публичной библиотеки. В конце 1933 года Британский музей купил у СССР Синайский кодекс IV века — древнейший список Библии. За него в 1933 году выручили 100 тысяч фунтов стерлингов.

Ходят слухи

Провозглашённый Советами лозунг «Искусство принадлежит народу» с трудом сочетался с распродажей народного достояния. Поэтому об этом предпочитали помалкивать. Нелегко приходилось эрмитажным гидам, когда завсегдатаи музея интересовались, куда подевались памятные им полотна. Гиды выкручивались, как могли, а некоторые посетители писали в дирекцию музея жалобы, которые переправлялись оттуда в «органы». В то же время советские справочники по внешней торговле публиковали сведения о том, сколько предметов искусства продано за границу в текущем году.
В стране, особенно в Ленинграде, ходило и сохраняется поныне множество слухов на тему продажи эрмитажных шедевров. Утверждалось даже, что сегодня в музейных экспозициях мы видим одни лишь копии, тогда как подлинные шедевры давно осели в западных коллекциях. Эрмитажные спецы, с которыми довелось поговорить на эту тему автору статьи, подобное решительно отрицают.

Канал сайта

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Тайны истории Эпоха СССР Всё на продажу!