Багира

Воскресенье, 08 20th

Последнее обновлениеВс, 20 Авг 2017 10pm

После окончания Второй мировой войны её прославленные полководцы начали один за другим занимать посты глав государств. Шарль де Голль, Дуайт Эйзенхауэр, Иосип Броз Тито оставили свой след в истории не только на полях сражений, но и в большой политике. В советском Союзе шанс занять высший пост был у Маршала Победы Георгия Жукова.

Военный переворот маршала Жукова

Журнал: Тайны СССР №3/С, июнь 2017 года (спецвыпуск)
Рубрика: Тайны Кремля
Автор: Анна Покорская

Фото: маршал ЖуковПартийное руководство СССР очень долго жило под угрозой бунта в армии. Постоянные мятежи Гражданской войны, выступление троцкистов в 1923-м, до сих пор толком не исследованное дело ОГПУ «Весна» в 1930-м, направленное против старых царских офицеров. И чем более дисциплинированной становилась Красная армия, тем опаснее становилась ситуация.

«Красные Бонапарты»

В 1937 году заговорщиков во главе с маршалом Тухачевским удалось опередить всего на несколько дней. Нет, управлять государством «красный маршал» не смог бы — но этот вопрос его не волновал. Как говорил Бонапарт: «Главное — ввязаться в бой, а там посмотрим».
После Великой Отечественной войны вполне могли появиться новые «Бонапарты» — обстрелянные, жестокие, решительные. И первый из них — маршал Георгий Жуков..
«Великого Жукова» создал Сталин (и, наверное, не раз потом жалел об этом). По одной причине: ему нужен был военачальник мощный, решительный и обязательно русский. Поэтому Жуков, а не Рокоссовский, брал Берлин, к ногам Жукова склонилась капитулировавшая Германия, он же от лица Ставки принимал Парад Победы.
Конечно, Георгий Жуков был из лучших полководцев Советской армии. Поэтому верховный главнокомандующий Сталин и назначил его своим заместителем. Причём единственным, других заместителей у верховного не было. Недругов у Жукова всегда хватало, тем более характер у него всегда был крутой. Во время Великой Отечественной войны он рисковал более жёстко, по сравнению с другими военачальниками, спорить с самим Сталиным.
После Победы, недолго пробыв в роли командующего группой советских войск в Германии, в марте 1946 года Жуков был назначен главнокомандующим сухопутными войсками и замминистра Вооружённых сил СССР. Хотя министр госбезопасности Виктор Абакумов считал его самым опасным человеком в армии. А ведь до МГБ Абакумов руководил военной контрразведкой Смерш и уж, наверное, знал, что говорил.
Главком ВВС Александр Новиков характеризовал Жукова так: «Он человек исключительно властолюбивый и самовлюбленный, очень любит славу, почёт и угодничество перед ним и не может терпеть возражений…» Впрочем, среди генералитета таких было полно.
Но для Жукова всё кончилось плохо. Уже 1 июня 1946 года состоялось заседание Высшего военного совета, на котором говорились вещи, очень для маршала неприятные.
«Несмотря на созданное ему… высокое положение, считал себя обиженным, выражал недовольство решениями правительства и враждебно отзывался о нём среди подчинённых лиц… Считал, что его заслуги недостаточно оценены, приписывая при этом себе, в разговорах с подчинёнными, разработку и проведение всех основных операций Великой Отечественной войны, включая и те операции, к которым он не имел никакого отношения…».
«Будучи сам озлоблен, пытался группировать вокруг себя недовольных, провалившихся и отстраненных от работы начальников и брал их под свою защиту».
9 июня 1946 года Жуков был снят с высоких должностей и назначен командующим войсками Одесского военного округа.

Дача как музей

Но дело Жукова не окончилось, а только начинало раскручиваться. В то время МГБ вовсю раскручивало «трофейное дело». Причём Абакумов не трогал тех, кто тащил вагонами, — он грёб тех, кто воровал эшелонами. На Жукова тоже много чего накопали. На даче у него провели негласный обыск, который показал: «Дача Жукова представляет собой, по существу, антикварный магазин или музей, обвешанный внутри различными дорогостоящими художественными картинами, причём их так много, что четыре картины висят даже на кухне… Есть настолько ценные картины, которые никак не подходят к квартире, а должны быть переданы в государственный фонд и находиться в музее.
Свыше двух десятков больших ковров покрывают полы почти всех комнат. Вся обстановка, начиная с мебели, ковров, посуды, украшений и кончая занавесками на окнах, заграничная, главным образом немецкая… На даче нет ни одной советской книги, но зато в книжных шкафах стоит большое количество книг в прекрасных переплётах с золотым тиснением, исключительно на немецком языке».
20 января 1948 года политбюро вынесло постановление, в котором говорилось: «Будучи обеспечен со стороны государства всем необходимым, тов. Жуков злоупотреблял своим служебным положением, встал на путь мародёрства, занявшись присвоением и вывозом из Германии для личных нужд большого количества различных ценностей. В этих целях т. Жуков, давши волю безудержной тяге к стяжательству, использовал своих подчинённых, которые, угодничая перед ним, шли на явные преступления».
Впрочем, сажать маршала не стали, хотя многие его бывшие подчинённые загремели по полной. Так, генерал-лейтенант Константин Телегин за присвоение эшелона трофеев получил 25 лет. Но Жуков отделался всего лишь «ссылкой» в малозначительный Уральский военный округ. МГБ под шумок очень хорошо прошерстило самых «нелояльных» и генералов — благо трофеями баловались все.
Казалось бы, о «советских Бонапартах» можно забыть. Но это только казалось. Ведь ещё до войны будущему Маршалу Победы пришлось встретиться с крайне амбициозным и хитрым Никитой Хрущёвым.

Взлёт карьеры

7 июня 1940 года генерал Жуков был назначен командующим войсками Киевского особого военного округа. Именно тогда и возникла связка Хрущёв-Жуков, которая после смерти Сталина начнёт кроить под себя историю СССР.
Уже в марте 1953 года Жуков вернулся на пост первого заместителя министра обороны. Кто вытащил его с Урала? Считается, что Берия, — но это вряд ли. С какой стати? Жуков ему не сват, не брат, не друг и даже не бывший подчинённый. Да и в военные дела Берия никогда не лез — ему своих дел хватало.
Зато Хрущёв в то время усиленно сколачивал вокруг себя команду генералов — в основном тех, кто был связан с ним работой на Украине. Но всё это были фигуры не первой величины. То ли дело Жуков!
26 июня 1953 года Хрущёв произвёл государственный переворот, ликвидировав второго (а по факту первого) человека в государстве — Лаврентия Берию. Маршал Жуков сыграл в этой акции чрезвычайно важную роль. И это не участие в аресте Берии — подумаешь, арест! В тот день происходили и куда более масштабные события.
Заговорщики вполне резонно опасались, что за министра внутренних дел может вступиться его ведомство, в том числе и дивизия Дзержинского. Поэтому 26 июня 1953 года в два часа дня расположенные в Наро-Фоминске Кантемировская танковая и Таманская пехотная дивизии получили приказ войти в Москву. Один танковый полк стоял на Ленинских горах, другой перекрывал Горьковское шоссе, по которому гипотетически могли подойти «дзержинцы». Военные также взяли под контроль вокзалы, почту, телеграф, улицу Горького и Кремль. И что особенно важно: существуют воспоминания о том, что приказ был устный.
Вы понимаете, что значит для командира дивизии приказ занять Москву? Время послевоенное, народ в войсках учёный. Даже не воевавшие офицеры отлично знали, что при малейшем сомнении устный приказ выполнять нельзя, нужно требовать письменного. Да хоть бы и письменный… Надо и соображать тоже: а вдруг это военный переворот, и ты становишься его участником? Тогда от каждого советского человека требовали постоянной бдительности и даже случайное встраивание в ряды «врагов народа» не прощали.
Министром обороны в то время был Николай Булганин, в войну — член Военного совета фронта. Для военных он был никто, хоть и имел звание маршала. По устному распоряжению этого товарища они и не почесались бы. Нет, Булганин в роли поднимающего армию не смотрится совершенно. Надо искать кого-то пострашнее, чей начальственный рык в телефонной трубке заставляет командира дивизии сначала выполнять приказ, а потом уже соображать, что это было.
Впрочем, чего его искать? Вот же он — Маршал Победы, человек, которого подчинённые на фронте боялись больше, чем немцев. Если кто и мог сдвинуть армию, то только он.
О том, что Жуков сыграл в перевороте решающую роль, свидетельствует и то, как с ним расплатились. Уже 13 июля вышло постановление ЦК КПСС о прекращении дел и реабилитации 55 генералов, арестованных после войны. В этом списке мы находим жуковского друга Телегина, как и других фигурантов «трофейного дела» из числа его приближённых. А сам Георгий Константинович в 1955 году, когда Булганин стал председателем Совета Министров, занял пост министра обороны.

Во главе армии

Власть не способствует улучшению характера: вежливее, тактичнее, скромнее Георгий Константинович не стал. Вот лишь один штришок: маршал велел купить и выставить в Центральном музее Советской армии картину, где он красуется на фоне горящего Берлина на белом вздыбленном коне, попирая обломки рейха, — прямая аналогия с Георгием Победоносцем.
Министр госбезопасности Абакумов был не одинок в своей оценке Жукова. Ещё в октябре 1954 года старый фронтовой товарищ Хрущёва маршал Родион Малиновский предупреждал его: надо внимательно следить за Жуковым — «растущим Бонапартом», опасным человеком, которого никто не остановит. Хрущёв знал, насколько это высказывание справедливо. Но маршал пока что был ему нужен.
Формально Хрущёв и члены прежнего сталинского Политбюро находились в одной команде. Но в реальности «сталинцы» люто его ненавидели. Было за что: за переворот 1953 года, за XX съезд, за реабилитированных хрущёвских друзей, за фокусы в экономике… Список можно продолжать и продолжать. Причём снятием, скорее всего, дело бы не ограничилось: ведь после этого ему были бы предъявлены все накопившиеся обвинения.
18 июня 1957 года на заседании Президиума ЦК старые «сталинцы» попытались сместить Хрущёва с поста первого секретаря — и у них почти получилось. Но ещё до окончания заседания на военных самолётах со всей страны доставили членов ЦК, известных своей лояльностью Никите Хрущёву, которые сумели вмешаться в заседание и изменить решение о его снятии.
Через четыре дня собрался пленум ЦК, на котором вопрос о личности первого секретаря ловко подменили разговором о репрессиях. Основным выступающим был, опять же, маршал Жуков, огласивший документы, из которых следовало, что Молотов, Маленков и Каганович являлись главными виновниками расстрела партийных кадров. В результате вместо Хрущёва сняли и вывели из ЦК самих «сталинцев».
Но между Жуковым и Хрущёвым к тому времени уже пробежала большая чёрная кошка. В марте 1956 года, сразу после XX съезда, Хрущёв назначил Малиновского главкомом сухопутных войск и первым заместителем министра обороны. Малиновский Жукова терпеть не мог и, скорее всего, по замыслу Хрущёва, должен был контролировать своего шефа.
Натуру в карман не спрячешь. В дни пленума 1957 года, когда Хрущёва попытались отправить в отставку, Жуков подчеркнул свою роль в государстве, заявив: «Ни один танк не сдвинется с места без моего приказа». Чем заставил «дорогого Никиту Сергеевича» серьёзно задуматься. Он прекрасно помнил, какую роль сыграла армия в перевороте 1953 года. Со «сталинцами» Жуков не договорился бы никогда, но теперь с ними покончено. А врагов у Хрущёва ещё хватает. И где гарантия, что завтра маршал, объединившись с кем-нибудь ещё, не сделает с ним то, что он сам сделал с Берией?
Тем более что маршал после пленума повёл себя очень странно. Он решил без санкции ЦК организовать школу диверсантов-профессионалов. Малиновский мог помешать использовать войска, но диверсанты подчинялись лично министру. О них и знали-то сам Жуков, начальник ГРУ Сергей Штеменко да начальник школы генерал Хаджи-Умар Мамсуров (который всех и «спалил», доложив о школе Хрущёву). Одновременно Жуков организовал и разведывательно-диверсионные сборы по округам. Неужели маршал готовит себе «личную гвардию» в обход Малиновского? Как только школа будет сформирована, к Жукову уже не подступишься. Надо было действовать, и действовать быстро. И при этом вести себя так, чтобы маршал не заподозрил подвоха. Что-что, а это Хрущёв умел.

Бери власть в свои руки

Ещё в конце сентября ничто не предвещало беды. Маршал Жуков собирался с визитом в Югославию и Албанию. Вояж должен был проходить торжественно и неторопливо — на крейсере Черноморского флота «Куйбышев». Крейсер вышел из Севастополя 5 октября 1957 года.
Как только в Москве получили радиограмму о выходе «Куйбышева» в море, Хрущёв срочно собрал внеочередное заседание Президиума ЦК, на котором было решено: Жуков зазнался, его надо снимать. Потом первый секретарь созвал в Киеве, якобы на войсковые учения, руководство Минобороны и командующих округами. Там он уже открытым текстом говорил о «бонапартизме» Жукова, который опасен для государства и партии. Спешно прошли партийные активы в округах, флотах и гарнизонах. На этот раз военные не поддержали Маршала Победы.
…Едва Жуков сошёл на берег в Югославии, «Куйбышев» получил приказ вернуться в Севастополь. Крейсер ушёл вместе с оборудованным на нём узлом связи, что дало Хрущёву ещё несколько дней. Дало бы и больше, если бы не начальник ГРУ Штеменко (единственный из подчинённых маршала, оставшийся ему верным), который по своим каналам послал Жукову сообщение о происходящем. 26 октября тот на самолёте вылетел в Москву.
Прямо с аэродрома маршала привезли на заседание Президиума ЦК и предъявили обвинения: недооценивает партийно-политическую работу, насаждает в армии культ своей личности. Президиум постановил: освободить его от поста министра обороны. 28 октября решение проштамповал пленум. Это был последний момент в советской истории, когда её ход могла изменить армия. Больше в армии «Бонапарты» не появлялись.
В том же 1957 году родился анекдот. Армянское радио спросили, кто такой Жуков. Последовал ответ: «Никитоноситель. Вывел Хрущёва на орбиту и сгорел».
Готовил ли маршал Жуков переворот? От такого неординарного человека можно было ожидать чего угодно. Да и разговоры о захвате власти в его окружении велись. Когда осенью командующий Московским военным округом маршал Кирилл Москаленко обвинял его в стремлении захватить власть, Жуков, вспылив, бросил: «Ты же сам не раз мне говорил: чего смотришь? Бери власть в свои руки, бери!».
А ведь мог и взять. Технически это было вполне возможно. Другое дело, что управлять страной Георгий Жуков бы не сумел. Он не имел представления об экономике, политике, дипломатии, спецслужбах… Тем более что в стране вскоре начались серьёзные экономические проблемы. Пошли перебои с продуктами, рабочие выходили на демонстрации. В 1962 году в Новочеркасске произошло восстание, расстрелянное армией. А ведь в конце 1950-х годов Хрущёв резко сократил численность Вооружённых сил СССР, что должно было оздоровить экономику. Не помогло. Жуков бы армию сокращать не стал.
Поэтому маршалу Победы пришлось бы жёсткой рукой наводить порядок в стране. При этом экономика бы разваливалась, а внутри руководства СССР шла бы непримиримая борьба. У Жукова не было своих людей среди партийно-хозяйственной элиты, да и среди высшего военного руководства было немало тех, кто его не любил.
И он плохо умел ладить с людьми. Так что ему всё равно пришлось бы идти на поклон к кому-нибудь из ЦК — да хоть к тому же Леониду Брежневу. А зачем Брежневу грубый и непредсказуемый босс? Да и высшее партийное руководство дружно бы ополчилось против маршала Победы вместе со спецслужбами, которые не забыли арест Берии. Скорее всего, Георгию Жукову устроили бы автомобильную катастрофу и с почестями похоронили у Кремлёвской стены.
Но маршал Жуков, несмотря на все свои амбиции и грубость, не был Бонапартом, он не стремился к захвату власти. Он мог быть неуступчивым в отношении даже первого лица в стране, но абсолютно не стремился на его место. Только не Сталин, а потом и Хрущёв в это не верили.

В опале

Отправленного в отставку Жукова стремились всячески оградить от армии. Он даже был снят с партийного учёта в министерстве обороны и до самой смерти в 1974 году состоял на партучете на электромашиностроительном заводе «Память революции 1905 года».

Канал сайта

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Тайны истории Эпоха СССР Военный переворот маршала Жукова