Багира

Воскресенье, 06 25th

Последнее обновлениеВс, 25 Июнь 2017 3am

В 1934 году XVII съезд ВКП(б) констатировал, что «СССР окончательно укрепился на социалистическом пути». Декларировалось, что идея социального равенства реализована в общих чертах. Но именно в этот период в такой важнейшей сфере, как распределение, советские люди были разделены на множество категорий и вынуждены были вести бесконечную борьбу за доступ к качественным товарам. Впрочем, это касалось не всех…

«Вас тут не стояло!»

Журнал: Загадки истории №25, июнь 2017 года
Рубрика: Назад в СССР
Автор: Юрий Куценко

Слишком длинные очереди за дефицитом разгонялись милицией!

Фото: очередь в СССРОчередь традиционно считается одним из символов Советского Союза. Однако на самом деле с очередями за продуктами и промтоварами Россия хорошо познакомилась ещё в годы Первой мировой войны. Но в советское время это чрезвычайное явление действительно стало «нормой жизни». Особенно наглядно это проявлялось в Москве, Ленинграде и других больших городах. Они снабжались гораздо лучше глухой провинции, и люди со всей страны устремлялись туда сначала за дефицитным ширпотребом, а затем и за продуктами.

Любители и профессионалы

Практически у каждого крупного столичного магазина стояли гигантские очереди. Покупатели разбирали товар за считанные часы. Но очередь после этого не исчезала — люди продолжали стоять, чтобы купить дефицит завтра. Они грелись и отдыхали в подъездах соседних домов. Окрестные дворы постепенно превращались в общественные туалеты.
Иногда очереди становились источником чуть ли не массовых беспорядков. В книге Елены Осокиной «За фасадом «сталинского изобилия» приведён рапорт сотрудника НКВД о событиях у одного из крупных универмагов: «К восьми часам утра установилась очередь (тысяча человек), но нарядом милиции было поставлено 10 грузовых автомашин, с расчётом недопущения публики к магазину со стороны мостовой. Народ хлынул на площадку кинотеатра «Спартак»; в образовавшуюся галерею между кинотеатром и цепью автомашин. Создался невозможный беспорядок и давка. Сдавленные люди кричали. Милицейский наряд оказался бессилен что-либо сделать и, дабы не быть раздавленным, забрался на автомашины, оттуда призывал покупателей к соблюдению порядка. К открытию очередь у магазина составляла 5 тысяч человек».
Для тех, кто покупал товар с превышением установленной нормы, существовали штрафы, излишек изымался. На последнее покупатели отвечали умышленной порчей товара. Ведь испорченные вещи в магазин уже не отправляли.
Для некоторых стояние в очередях стало разновидностью заработка. «Профессиональные» покупатели вооружались табуреткой, запасом еды и питья, зимой — тулупом, и за определённую плату стояли в очереди за тех, кто не хотел или не мог этого сделать сам. Когда очередь подходила, «профессионал» уступал место настоящему покупателю. Порой очередь занимали сразу для целой группы, к примеру, делегации от деревни.
Очередями в своих интересах пользовались и продавцы. Бывали случаи, когда они, чтобы очередь двигалась быстрее, отпускали лишь какой-то один товар. После того как он заканчивался, начинали отпускать другой. Для большей скорости практиковали также продажу одежды без примерки. Впрочем, это быстро запретили. Ведь на следующий день рядом с обычной очередью выстраивалась ещё одна — менять не подошедшие пальто, пиджаки и ботинки.
Правительство хорошо знало о проблеме очередей и принимало меры. Ведь приезжие покупатели создавали проблемы не только для торговли, но и для милиции. Но боролись с очередями не путём увеличения производства товаров или открытия новых магазинов. Вместо этого милиция выявляла в очередях иногородних и отправляла их на вокзалы, откуда несостоявшихся покупателей принудительно высылали домой. С поездов, следовавших в столицу, снимали тех, кто ехал с пустыми сумками и чемоданами — явно за покупками. Сельсоветам запрещали отпускать в города большие группы колхозников.
В конце концов, большие очереди вообще были запрещены: очередь могла существовать лишь внутри магазина и только в часы его работы. Очереди на улице милиция разгоняла. Люди были вынуждены прятаться по дворам и переулкам, «ждать автобус» на близлежащей остановке или «гулять» перед магазином.

Каждому — своё

Практически все советские граждане данной эпохи принадлежали к той или иной категории потребителей. Где им приобретать товары, какие и сколько, зачастую было строго регламентировано, особенно до отмены карточной системы в начале 1935 года.
В уже упоминавшейся книге Осокиной описывается работа одного из заводских магазинов Донбасса: «Заводская администрация стремилась обеспечить дифференцированное снабжение для групп рабочих «разной индустриальной важности». Лучший магазин предназначался для ударников производственных цехов с Почётными грамотами, далее шли ударники и рабочие-неударники производственных цехов, затем ударники непроизводственных цехов, служащие-ударники и просто служащие. При входе в каждое из шести отделений сидел человек, который проверял пропуска или «ударные книжки». Чужак не мог пройти не «в свой» магазин».
Несмотря на детальную регламентацию потребления, нельзя сказать, чтобы капиталистический принцип «любой каприз за ваши деньги» в СССР совсем не работал. С 1931 по 1936 год в стране существовала система магазинов торгсина (торговля с иностранцами). В эти магазины могли ходить и советские граждане. За драгоценности, валюту или антиквариат они получали доступ практически к любым промышленным и пищевым товарам, но по ценам, значительно превышавшим цены в других магазинах. Показательно, что один «торгсиновский» рубль стоил 30-40 обычных. Иногда торгсины, как и принято в торговле, располагались на крупных улицах, имели красочные витрины. Но порой там, где было мало обладателей валюты или золота, чтобы не провоцировать социальную напряжённость, торгсины прятали во дворах или переулках. Снаружи такие магазины не привлекали внимания, напоминали заурядные конторы.
В знаменитом романе знатока Москвы 1920-х — начала 1930-х годов Анатолия Рыбакова «Дети Арбата» наглядно и образно показано существовавшее тогда неравенство в распределении: «…Очереди за хлебом, сахаром, маргарином. Неотоваренные карточки. Интеллигентные мужчины в залатанных брюках. Интеллигентные женщины в замызганных кофтах. И рядом, на углу Арбата и Смоленской, магазин торгсина, где есть всё, но только для обладателей золота и иностранной валюты. И тоже рядом, в Плотниковом переулке, закрытый распределитель, где тоже есть в с е. И здесь же на Арбате — «Арбатский подвальчик» где тоже есть всё, но для тех, у кого много денег».

Побочные эффекты

Длительное и почти повсеместное существование дефицита, как это обычно бывает, отозвалось ростом криминала в сфере торговли. Материалы НКВД тех лет констатируют появление не только спекулянтов-одиночек, но и организованных групп, занимавшихся скупкой дефицита и перепродажей его зачастую где-то в глубинке. Обычно такие группы появлялись в крупных городах и включали в себя работников торговли. Через них и шёл поток заветных товаров.
Судебные материалы 1930-х годов отмечают появление подпольных миллионеров из числа торговых работников высокого ранга. Зачастую в обмен на дефицит они пользовались покровительством партийных и советских руководителей как минимум регионального уровня. Подпольные миллионеры строили шикарные дачи, покупали автомобили, предметы роскоши, антиквариат. Что, впрочем, быстро привлекало к ним внимание НКВД. Только в Москве в магазины, рестораны, на склады и прочие подобные заведения было внедрено около 1000 секретных сотрудников. Они собирали сведения как о политических настроениях работников торговли и сферы услуг, так и о тех, кто «жил не по средствам».
Проблемы со снабжением населения продуктами и промышленными товарами часто рассматривались на самом высоком уровне. К примеру, уже в 1931 году, когда ещё не полностью был свёрнут нэп с его частной торговлей, Октябрьский Пленум ЦК ВКП(б) принял резолюцию «О развёртывании советской торговли и улучшении снабжения рабочих». Документ отмечал: «До сих пор не только не изгнан нэпманский дух и не устранены бюрократические элементы торгово-кооперативного аппарата, но за последнее время с новой силой обнаружилось проявление нэпманского духа, выражающееся в отсутствии действительной заботы о потребителе, грубом нарушении политики цен, в увлечении коммерческой торговлей, вздувании цен в погоне за высокими прибылями».
Подобные резолюции принимались и в дальнейшем. Но проблема дефицита, очередей, спекуляции и блата исчезла лишь вместе с самим СССР, уступив место иным, не менее острым проблемам в области распределения.