Багира

Понедельник, 12 18th

Последнее обновлениеВс, 17 Дек 2017 2pm

Тайны истории на Дзене — Дзен-канал «Тайны истории»
Тайны истории в Telegam — Телеграмм-канал «Тайны истории»

17 мая 1948 г. Совет министров СССР принял постановление о проведении государственной комплексной ревизии финансово-хозяйственной деятельности Совета министров Азербайджанской ССР. Не было никаких оснований ожидать, что она выйдет за рамки обычного, рутинного мероприятия, которые время от времени выпадали на долю Министерства государственного контроля СССР. Однако резонанс оказался настолько большим, что существенно отразился на деятельности госконтроля на долгие годы.

Ревизия Мингосконтроля СССР 1948 года в Азербайджане: реванш правящей элиты

Журнал: Отечественная история №2, 2002 год
Автор: Ю.В. Рубцов* ©2002 г.

С самого момента образования в 1940 г. наркомат, а с 1946 г. — Министерство госконтроля СССР по статусу было приподнято над остальными министерствами и ведомствами. На Госконтроль возлагались проверка исполнения постановлений и распоряжений правительства; повседневный контроль за учётом, хранением и расходованием денежных средств и материальных ценностей, находившихся в распоряжении государственных, кооперативных и других общественных организаций; производство плановых и внезапных ревизий, причём министр наделялся правом самостоятельно, без согласования с правительством определять, какие и где проверки и ревизии проводить. Беспрецедентными были права, предоставленные руководителю МГК СССР (им в это время был Л.З. Мехлис): давать обязательные для всех министерств, главных управлений и комитетов при Совете министров СССР и их местных органов, а также для всех других государ-ственных и общественных организаций указания о предоставлении отчётов и объяснений по вопросам, входящим в компетенцию МГК; требовать от соответствующих руководителей устранения обнаруженных недостатков; налагать на виновных дисциплинарные взыскания, отстранять их от должности, производить на них денежные начёты, а в случае обнаружения преступных действий привлекать к судебной ответственности1.
________
* Рубцов Юрий Викторович, доктор исторических наук, Генеральный штаб Вооружённых Сил РФ.

От этой нормативной базы контролеры и отталкивались, готовясь к ревизии в Азербайджане. С самого начала она была задумана с размахом, хотя потом, задним числом, Л.З. Мехлис и пытался обвинить подчинённых в том, что они, якобы вопреки его установке, вышли за строго предписанные рамки «провести ревизию тихо, провести скромно, не создавать шумихи, ни прямо, ни косвенно не допускать проверки партработников и партийных органов»2.
Обширная и, надо сказать, весьма тщательная подготовка к государственной ревизии опровергает эти слова министра. Более того, требование «скромности», некоей локальности было бы, по меньшей мере, странным, поскольку ревизия осуществлялась в соответствии с прямым постановлением правительства. Выполняя его, коллегия МГК определила сроки ревизии — с 23 мая по 20 июня 1948 г., назначила лиц, на которых было возложено её проведение во главе с заместителем министра С.Г. Емельяновым, утвердила основные вопросы, подлежавшие рассмотрению3. Их подробный перечень едва уложился в 25 страниц плана и охватывал бюджет республики и строительный комплекс, здравоохранение и социальное обеспечение, торговлю и кооперацию, снабжение и сбыт. Особо было намечено проверить управление делами Совмина Азербайджана, разобраться с многочисленными жалобами трудящихся.
Сам Мехлис на первых порах не видел никаких оснований для беспокойства. Емельянов постоянно связывался с Москвой, докладывал о завершенных той или иной бригадой ревизиях и проверках. И, судя по резолюциям министра, последний воспринимал эти доклады как должно. Он с одобрением встретил сообщения о принятых мерах по фактам крупных нарушений государственной дисциплины в совхозах и винзаводах Азсовхозтреста, перерасхода заработной платы и порочной практики планирования в Министерстве вкусовой промышленности республики и др.4
Однако чем более глубокими и масштабными становились проверки по конкретным вопросам, тем более явственно вырисовывалась картина массовых злоупотреблений и преступлений со стороны республиканских управленцев всех уровней — незаконное снабжение продуктами через комиссионные магазины обитателей правительственных дач, обеспечение руководителей промышленными товарами по специальным ордерам, приписки, хищения. Госконтролеры обнаружили, что под вывеской госдачи существует личная дача председателя Совмина Т.Н. Кулиева, под которую у местного колхоза было отчуждено 8 га земли, — роскошный дворец с огромным подсобным хозяйством. Руководителям меньшего калибра за первыми лицами, естественно, было не угнаться, хотя, как установили ревизоры из Москвы, себя они тоже не обижали. К примеру, сметная стоимость дачи управляющего трестом «Азнефтехснаб» А.З. Зиманова составила более 20 тыс. руб.5
Всевластие и роскошный образ жизни местной элиты, процветавшие взяточничество и кумовство настолько возмущали население, что за несколько дней на приём к руководителю московской комиссии записались до 2 тыс. человек, было зарегистрировано около тысячи письменных жалоб. И это несмотря на то, что людей за попытки жаловаться на действия местных властей преследовали, а в случае контакта с госконтролерами грозили, как в частном порядке сообщил С.Г. Емельянову бывший заместитель министра госбезопасности АзССР Мустафаев, даже физической расправой.
Представители МГК СССР попытались во всём этом разобраться. Конечно же, не стремление «подорвать авторитет» партийного руководства, в чём потом обвинили контролёров, двигало ими: сам ход ревизии затягивал, заставлял, затронув верхушку «айсберга», постоянно углублять проверки. Госконтролёры, можно сказать, стали жертвами собственной добросовестности.
Здесь-то местные руководители, охотно выносившие постановления о наказании виновных в приписках нескольких десятков гектаров пахоты или разбазаривании сотни-другой литров топлива, почувствовали опасность уже для себя и забили тревогу. В ход пошла откровенная демагогия: глава партийной организации Азербайджана М.-Д.А. Багиров направил И.В. Сталину телеграмму с жалобой на то, что ревизоры «дискредитируют» партийное и советское руководство республики.
В Кремле азербайджанские руководители нашли полную поддержку. По решению Политбюро ЦК ВКП(б) была создана специальная комиссия во главе с секретарём ЦК Г.М. Маленковым. В принятых 30 июля и 26 августа 1948 г. по итогам её работы постановлениях ЦК указывалось на «серьёзные недостатки» в работе Министерства госконтроля — нарушение «большевистского принципа подбора кадров», в результате чего в аппарате МГК СССР якобы «оказалась группа работников, в политическом и деловом отношении непригодных для работы в Госконтроле», «извращение понятия независимости контролёров в работе», зазнайство, отрыв от местных партийных и советских органов. Непосредственного руководителя ревизии С.Г. Емельянова, а также заместителя министра госконтроля по кадрам М.И. Старостина ЦК обвинил в тенденциозности, преднамеренном недоверии к руководителям республики, применении «политически вредных» методов и снял их с занимаемых должностей6.
Попало и Л.З. Мехлису: ему инкриминировали неправильное реагирование на сигналы азербайджанских руководителей, введение в заблуждение ЦК ВКП(б). Выступая на общем собрании министерства с изложением решений ЦК, он вынужден был каяться в ошибках, допущенных им лично, как министром. «По удалению из МГК СССР неподходящих для контрольной работы мы провели явно недостаточную работу», — заявил он угрожающе7. Для многих это прозвучало приговором: к январю 1949 г. отчислили из центрального аппарата 47 человек, из состава МГК союзных республик — 99. И все это под рефрен заклинаний о необходимости развивать в ведомстве критику, а ревизии и проверки проводить «в духе партийности, принципиальности и правдивости». Как легко увидеть, Л.З. Мехлис, не стесняясь, демонстрировал двойной стандарт в понимании этих категорий.
Впрочем, здесь он следовал высшему руководству страны. Ведь за обвинениями в адрес государственных контролёров, будто они взяли на себя несвойственную функцию по проверке партработников и партийных органов, крылось острое недовольство совсем иным — тем, что контролеры, пусть и невольно, привлекли общественное внимание к алчности и самому настоящему моральному разложению партийно-советско-хозяйственной верхушки Азербайджана. А это создавало прецедент, опасный для правящей элиты всей страны. То, что к делу примешивались давние личные неприязненные отношения между Л.З. Мехлисом и М.-Д.А. Багировым, существа конфликта, на мой взгляд, не меняет.
Вслед за решениями ЦК ВКП(б) в полном соответствии с многолетней политической традицией последовали постановление Совета министров СССР «Об уточнении прав Министерства Государственного контроля СССР и его представителей на местах» (26 августа 1948 г.) и указ Президиума Верховного Совета СССР. Права госконтролеров, закреплённые за ними с момента образования наркомата в 1940 г., существенно урезались. Отныне все результаты ревизий и проверок должны были предварительно докладываться в правительство. Отстранение от должности и привлечение виновных к судебной ответственности, ранее входившие в компетенцию министра госконтроля, могли теперь производиться только с разрешения Совета министров СССР, а на наложение дисциплинарных взысканий требовалось согласие одного из членов Бюро (заместителей председателя) Совмина. Было также запрещено производить ревизии министерств, главных управлений и комитетов при правительствах СССР и союзных республик, а также ис-полкомов областных, краевых советов в целом, допускалось ревизовать деятельность лишь их структурных подразделений8.
Характерно, что историки, разрабатывавшие эту проблематику, не посчитали необходимым (или возможным) выявить истинный смысл претензий, предъявленных МГК СССР по результатам ревизии в Азербайджане, а тем более того негативного влияния, которое они оказали на деятельность госконтролеров. Лаконичные замечания исследователей свелись к воспроизведению формулировок партийных постановлений о «серьёзных недостатках» в работе Мингосконтроля, к традиционным требованиям усилить персональную ответственность, резко улучшить качество работы, соблюдать принципы правдивости, объективности, партийности да к фиксации ограничения министерства в праве накладывать взыскания9. Торжествовала апологетика любых мер, исходивших от руководства компартии.
Решения директивных органов, бесспорно, болезненно ударили по самолюбию Л.З. Мехлиса. Но как опытный функционер он повёл себя безропотно. Соответственно ориентировал и подчинённых, заявив на заседании коллегии 14 декабря 1948 г.: «Появилась опасность — я это заключаю по ряду материалов, — вместо того, чтобы поставить вопрос по данному заводу, по данным 2-3 заводов в отдельности или вместе, попытка добиваться постановки проблемных вопросов, так как, раз идёшь в правительство, значит, должен быть проблемный вопрос. Это неправильно… Сейчас мы должны идти в правительство с каждым вопросом»10.
Самым категоричным образом министр запретил включать в акты ревизий фамилии должностных лиц вышестоящих организаций, деятельность которых при этом прямо не проверялась. Официально это обосновывалось необходимостью уберечь руководящие кадры от «шельмования». Надо ли, однако, доказывать, что на практике проверки и ревизии стали после этого выливаться в поиски пресловутых «стрелочников» — низовых работников, которые, как показала та же государственная ревизия в Азербайджане, сплошь и рядом были вынуждены идти на нарушения закона по требованиям «сверху». Искусственно загоняя проверки и ревизии в своеобразное прокрустово ложе, обрубая по формальным соображениям преступные нити, соединявшие нарушителей закона на проверяемом объекте с их сообщниками и покровителями, контролеры объективно не могли вскрыть подлинных масштабов злоупотреблений и хищений, не докапывались до их корней, не имели возможности добиться устранения их причин. Эрозии, таким образом, подвергалось главное преимущество госконтролеров перед ведомственным контролем — независимость от местных властей и руководителей министерств и ведомств.
Соответственно и выводы контролёров стали касаться вопросов частных, во многом не типичных, в их деятельности обозначился явный спад. К январю 1949 г. почти в 1,5 раза по сравнению с январем — августом 1948 г. уменьшилось число итоговых докладов правительству (соответственно 165 и 235), почти в 3 раза — изданных на их основе постановлений Совета министров СССР (38 и 103), более чем в 7 раз — число приказов министра о наложении взысканий на виновных (130 и 926)11. При этом менее масштабно и результативно трудились все основные подразделения МГК — хлебный, хлопковый, железнодорожный, военный контроль.
Тем самым делу надведомственного, осуществляемого от лица государственной власти контроля (при всех его недостатках и слабостях), был нанесён заметный ущерб. Партийно-советская и управленческо-хозяйственная элита, защищая узкокорыстные интересы, оберегая право на безнаказанное распоряжение национальными богатствами, пожертвовала и без того небогатыми возможностями Министерства госконтроля. Налицо был самый настоящий реванш элиты, в предшествующие годы ощутившей карающую руку госконтроля и теперь воспользовавшейся благоприятной возможностью, чтобы если не ликвидировать его окончательно, то сделать ручным, карманным.
При всех оговорках работа органов госконтроля была не бесполезной для государства и общества. Однако выявление даже массовых экономических преступлений и нарушений не могло коренным образом изменить общую затратную природу социалистической экономики. При забвении объективных законов экономического развития и сведения до нуля хозрасчетных начал, в условиях административно-командной системы управления с чрезвычайщиной как главным методом руководства, при подмене массовой инициативы снизу системой бюрократических органов контроль со стороны государства был просто обречён на ограниченную эффективность и не мог предотвратить кризисные явления, все более охватывавшие экономику Советского Союза.

Примечания

1 Образование и развитие органов социалистического контроля в СССР (1917-1975). Сборник доку ментов и материалов. М., 1975. С. 426-430.
2 РГАСПИ, ф. 386, оп. 2, д. 7, л. 22.
3 ГА РФ, ф. 8300, оп. 1, д. 200, л. 1-2.
4 Там же, д. 269, л. 77, 81-85, 251-252, 254-256.
5 Там же, л. 109-119, 121.
6 Там же, д. 283, л. 16, 17.
7 РГАСПИ, ф. 386, оп. 2, д. 7, л. 40.
8 ГА РФ, ф. 8300, оп. 1, д. 212, л. 7-8.
9 Краснов А.В. Социалистический контроль: исторический опыт КПСС. М., 1987. С. 182; Моро зов Л.Ф., Портнов В.П. Социалистический контроль в СССР. Исторический очерк. М., 1984. С. 163.
10 ГА РФ, ф. 8300, оп. 1, д. 232, л. 105.
11 Там же, оп. 2, д. 320, л. 40.

Канал сайта

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Тайны истории Эпоха СССР Ревизия Мингосконтроля СССР в Азербайджане