Багира

Пятница, 11 24th

Последнее обновлениеСр, 08 Нояб 2017 2pm

Тайны истории на Дзене — Дзен-канал «Тайны истории»
Тайны истории в Telegam — Телеграмм-канал «Тайны истории»

Принятие решения о проведении XIX съезда партии в 1952 г. знаменовало собой новый этап в жизни правящей элиты, отличающейся своим внутренним содержанием и своей логикой.

Последние месяцы диктатора (1952-1953 годы)*

Журнал: Отечественная история №2, 2002 год
Автор: А.В. Пыжиков** ©2002 г.

Развёртывался очередной раунд борьбы Сталина за сохранение неограниченной личной власти. В предыдущий период ему пришлось сохранить достаточно сильные позиции в руководстве страной за группой Берии-Маленкова, контролировавшей важнейшие сферы военно-промышленного комплекса (атомный проект, высокие технологии, ракетостроение). Их развитие обеспечивало рост влияния СССР, как сверхдержавы, и незыблемость власти самого Сталина. Однако уроки 1945 г., когда во время его пребывания в Сочи после первого инсульта ближайшее окружение вождя продемонстрировало свои претензии на первый пост в государстве, побуждали к созданию мощного противовеса старым лидерам. С этой целью была использована всегда присутствовавшая в официальном лексиконе советской пропаганды концепция развёртывания критики и самокритики, борьбы за укрепление демократии, изощрённо примененная для идеологического обеспечения тотального контроля и давления на все руководящие кадры страны, и введение в центральные партийные органы большого числа новых работников.
Для начала этой широкомасштабной кампании Сталин выбрал компартию Грузии. Хотя в ноябре 1951 г. там уже была «разоблачена» группа «врагов народа», Политбюро ЦК посчитало нужным заслушать на своём заседании вопрос «О положении дел в компартии Грузии». В итоге этого мероприятия ситуация в республике получила следующую оценку: «В Грузии продолжает оставаться неблагополучное положение дел с внутрипартийной демократией. Самокритика в грузинской парторганизации, как и критика снизу со стороны рядовых членов партии, как правило, не практикуется и не пользуется почётом… Более того, в Грузии имеют место факты гонения на людей, вскрывающих недостатки в работе ЦК КП Грузии…, господствует обстановка благодушия и парадного благополучия, имеет место упоение хозяйственными успехами и забвение того, что хозяйственные успехи имеют и теневую сторону, влекут за собою некритическое отношение к недостаткам в работе, вносят обывательскую успокоенность и порождают политическую слепоту». Выяснилось также, что в ЦК КП Грузии «по вине бюро ЦК и прежде всего т. Чарквиани предано забвению важнейшее указание Ленина о том, что основу организации большевистского руководства составляют правильный подбор кадров и проверка исполнения решений…, что ЦК КП Грузии редко созывает пленумы ЦК, плохо организует работу ЦК…»1. Процитированный документ определил суть кампании по развёртыванию критики и самокритики и укреплению внутрипартийной демократии, которая в мае — октябре 1952 г. станет доминантой в жизни партии и общества в целом. В действительности речь шла о формировании механизма осуществления кадровой политики, основанной на постоянном тотальном давлении на партийно-государственный аппарат, когда ответственный работн любого уровня не мог быть застрахован от обвинений и нападок. Важно подчеркнуть другое: от грузинской парторганизации требовалось то, чего уже давно не наблюдалось деятельности самих центральных органов, где не созывались пленумы, бездействовало Политбюро ЦК. Не случайно для старта масштабной кампании была выбрана именно грузинская компартия и её лидер Чарквиани — ближайший соратник Берии, находившийся под его покровительством и считавшийся «неприкасаемым». Решением Политбюро ЦК за все вышеперечисленные недостатки Чарквиани был снят со своего поста, принятого им от Берии в конце 1938 г. Тем самым сразу задавалась высокая планка намечаемой кампании, причём бросалась тень и на самого Берию. Лидером грузинской компартии стал его давний недоброжелатель, руководитель Кутаисской организации Мгеладзе2.
________
* Подробнее см.: Д а н и л о в А. А., Пыжиков А.В. Рождение сверхдержавы. СССР в первые послевоенные годы. М., 2001.
** Пыжиков Александр Владимирович, доктор исторических наук, помощник Председателя Правительства Российской Федерации.

Апробированная на грузинской почве кампания стартовала по всей стране, трансформируя ритуальные заклинания о пользе критики и самокритики в реальную политическую силу. Она затронула все без исключения регионы Советского Союза, о чём свидетельствуют материалы, публикуемые газетой «Правда», из номера в номер ратовавшей за принципы демократического централизма, борьбу с бюрократизмом, необходимость критического отношения к работе, наказание лиц, виновных в зажиме критики и преследовании коммунистов, сигнализирующих о недостатках. И это были не просто слова: многие руководящие работники лишились своих постов. Так, 26 июля 1952 г. Секретариат ЦК принял постановление «О фактах зажима критики в партийной организации Железнодорожного района г. Ростова». Руководство районной парторганизации (четыре человека) было исключено из рядов ВКП(б). Прокуратуре СССР поручалось привлечь их к судебной ответственности, а секретарю Ростовского обкома объявлялся строгий выговор3. В Грузии в течение 1952 г. было заменено 427 секретарей горкомов и райкомов, заведующих их отделами4. Под шквалом критики оказались не только партийные структуры, но и государственные органы: только за август 1952 г. Секретариат ЦК рассмотрел вопрос «О не-достатках в деле подбора, расстановки и воспитания кадров» применительно к четырём общесоюзным ведомствам — министерствам вооружений, авиационной промышленности, судостроительной промышленности и связи5.
После опубликования проекта нового Устава партии «Правда» открыла постоянную рубрику, где помещались отклики на этот документ. Коммунисты высказывали немало замечаний, направленных на демократизацию внутрипартийной жизни6.
Кампания достигла своего апогея на XIX съезде КПСС. Буквально все ораторы партийного форума затрагивали эту тему в своих выступлениях. Однако, как свидетельствуют архивы, самым некритичным человеком, присутствующим на XIX съезде КПСС, оказался… сам Сталин. Редактируя отчетный доклад, который должен был озвучить на съезде Маленков, он всячески пытался смягчить некоторые формулировки, снять острые моменты. Вот несколько выдержек из доклада (текст даётся по проекту Маленкова, его изменённые места выделены курсивом, в скобках указана правка Сталина).
«министерства недополучают большое (известное) количество продукции»; «…имеют место многочисленные (вычеркнуто) факты поставки потребителю недоброкачественных изделий и товаров»;
«нельзя мириться с такими крупными (вычеркнуто) недостатками в работе промышленности»;
«на предприятиях и особенно на стройках все ещё велика (имеется) текучесть рабочих»;
«Далее, надо признать, что все ещё имеют место факты преступного расхищения и растаскивания (разбазаривания) колхозного добра, захвата колхозных земель (вычеркнуто)»; «появилось много (немало) работников, которые забывают…»7
Сталин сделал в докладе и вставки принципиального характера. Например, им вписано известное заявление о решении в СССР зерновой проблемы. Вот оно: «Таким образом, зерновая проблема, считавшаяся ранее наиболее острой и серьёзной проблемой, решена с успехом, решена окончательно и бесповоротно»8.
Но все эти детали не были известны тогда делегатам съезда, с нетерпением ожидавшим выступления на форуме вождя. Сталин обратился к присутствующим лишь с несколькими общими фразами, но, несмотря на это, был восторженно встречен аудиторией. Д.Т. Шепилов вспоминал: «Весь зал поднялся как наэлектризованный. Громовые овации сотрясли здание дворца. Стоя на трибуне, Сталин внешне безучастно смотрел в пространство. По его лицу нельзя было определить, какие чувства испытывал в этот момент диктатор… Пару раз он поднимал руку, как бы прося аудиторию позволить ему начать говорить. В эти моменты овации удесятерялись»9.
На XIX съезде КПСС было принято решение о значительном увеличении состава Политбюро, преобразованного теперь в Президиум ЦК. В него съезд избрал 25 членов и 11 кандидатов. Такого большого их количества Политбюро не насчитывало ещё никогда. Вскоре Сталин образовал неуставной орган — Бюро Президиума ЦК, в который не включил Молотова и Микояна, продолжая оттеснять от власти своих старых соратников. Вспоминая об этих переменах, Хрущёв отмечал, что «Президиум фактически не собирался, все вопросы решало Бюро»10.
Среди кандидатур для включения в состав Президиума и Бюро было немало новых людей, что, вне всякого сомнения, отражало серьёзные намерения Сталина по кардинальному обновлению правящей верхушки. Как отмечал в своих мемуарах Хрущёв: «Я и другие прежние члены Политбюро были удивлены, как и с кем составлялся этот список? Ведь Сталин не знал этих людей, кто же ему помогал? Я и сейчас толком не знаю»11. Однако сопоставление списочного состава нового Президиума с данными журналов посетителей кремлёвского кабинета Сталина позволяет установить, что он действительно плохо знал только 12 человек (т.е. ровно 1/3 Президиума), которых принимал всего 2-3 раза в жизни или до XIX съезда не видел вообще. К ним относятся А.Б. Аристов, Л.Г. Мельников, Д.И. Чесноков, Л.И. Брежнев, Н.Г. Игнатов, A.M. Пузанов. Все остальные, судя по журналам приёма, должны были быть ему в той или иной мере известны12.
В фонде Маленкова имеется черновой набросок состава высших органов партии, которые предполагалось создать в ходе работы съезда. В списке намеченных кандидатур в состав ЦК знак вопроса был поставлен (безусловно, по инициативе Сталина) напротив фамилий А.Н. Косыгина, П.К. Пономаренко, М.А. Суслова, а также В.М. Андрианова, А.Б. Аристова, Л.И. Брежнева, А.Я. Вышинского, С.Д. Игнатьева, В.В. Кузнецова, Н.А. Михайлова, Н.С. Патоличева. Вычеркнуты фамилии А.И. Микояна и В.М. Молотова13.
Другой документ из этого фонда содержит наметки персонального состава Президиума ЦК. Знаком «+» здесь были отмечены те, кто либо не вызывал никаких дополнительных вопросов у Сталина, либо должен был войти в будущем в «руководящую группу» членов Президиума: И.В. Сталин, Л.П. Берия, Н.А. Булганин, Л.М. Каганович, Г.М. Маленков, Н.С. Хрущёв и М.З. Сабуров14. Все секретари ЦК должны были являться членами или кандидатами в члены Президиума ЦК. На заседании Президиума ЦК 18 октября 1952 г. были созданы три постоянные комиссии. Комиссию по внешним делам возглавил Маленков. В её состав были включены Л.И. Брежнев, А.Я. Вышинский, С.Д. Игнатьев, Л.М. Каганович, В.В. Кузнецов, П.Н. Кумыкин, О.В. Куусинен, Н.А. Михайлов, В.М. Молотов, В.Н. Павлов (секретарь комиссии), М.Г. Первухин, Б.Н. Пономарёв, А.Н. Поскрёбышев и М.А. Суслов.
Вопросы обороны были доверены Н.А. Булганину (руководитель), Л.П. Берии, A.M. Василевскому, К.Е. Ворошилову, Г.П. Громову (секретарь), С.Е. Захарову, Л.М. Кагановичу, Н.Г. Кузнецову, В.А. Малышеву, М.Г. Первухину, М.З. Сабурову. Комиссию по идеологическим вопросам возглавил Д.Т. Шепилов. В её состав были включены A.M. Румянцев, М.А. Суслов, Д.И. Чесноков, П.Ф. Юдин (в задачи которого входило осуществление контроля за работой идеологических журналов)15.
На этом же заседании были ещё более ослаблены позиции Молотова и Микояна. Молотов освобождён «от наблюдения за работой МИД СССР». Эти функции были переданы комиссии по внешним делам, возглавляемой Маленковым. Микоян был лишён обязанностей куратора Министерства внешней торговли и Министерства торговли СССР (этот участок также переходил в ведение Маленкова и его комиссии)16. Одновременно, по инициативе и под руководством Маленкова создаётся «единый орган по изучению и распределению партийных и советских кадров» при Секретариате ЦК.
Между секретарями ЦК обязанности оказались теперь распределены следующим образом: Н.М. Пегов отвечал за работу с кадрами; А.Б. Аристов осуществлял контроль за работой ЦК КП союзных республик, обкомов и крайкомов партии; Н.А. Михайлову было поручено руководство работой в области пропаганды и агитации; Л.И. Брежневу — наблюдение за деятельностью Главных политуправлений военного и военно-морского министерства; М.А. Суслов, Н.Г. Игнатов, П.К. Пономаренко оставались «разъездными» секретарями ЦК, направлявшимися по поручению руководства в регионы, а по сути не имевшими никаких непосредственных обязанностей17.
Кроме того, был создан Секретариат Президиума ЦК КПСС во главе с А.Н. Поскребыше-вым, который уже тогда непосредственно замыкался на Маленкова. Пункт четвёртый соответствующего постановления обязывал Секретариат ежедневно докладывать Сталину или Маленкову о важнейших вопросах, поднятых в письмах, поступивших в ЦК. В составе Секретариата предполагалось иметь шесть секторов: общий, архив Сталина и Президиума ЦК, бывший архив Коминтерна, шифровальный, писем на имя Сталина, хозяйственный. Фактически это было «государство в государстве», имевшее возможность реально управлять всем аппаратом ЦК18.
Решив организационные вопросы, Сталин через два дня (20 октября) собрал членов нового Президиума. На этот раз он выступил перед ними с речью, смысл которой воспроизведен в общих чертах в записях Шепилова. Сталин выразил неудовлетворение уровнем и качеством партийно-государственной работы, узким кругозором и недостаточной квалификацией имеющихся кадров. Он потребовал серьёзного изучения международных проблем, истории развития мировой экономики и сельского хозяйства в частности, для чего необходимо было иметь образованных людей со знанием основных мировых языков. Он требовал смелее обращаться к вопросам внешней политики, помня, что СССР является мировой державой, не ждать указаний сверху. Сталин потребовал серьёзно поднять уровень идеологической работы, усилить состав редколлегии журнала «Большевик», оказать помощь журналам «Вопросы философии», «Вопросы истории», «Вопросы экономики», покончив с практикой перепечатки в них постановлений партии и правительства и их пустого комментаторства19.
События стали стремительно развиваться после 1 декабря 1952 г., когда состоялось расширенное заседание Президиума ЦК КПСС (иногда его называют Пленумом ЦК). В настоящее время в архивах (включая и АП РФ) не обнаружены его протоколы. О них упоминает в своих дневниках В.А. Малышев, отметивший, что речь Сталина носила программный характер. Он не просто обрушился с резкой критикой на «американский империализм» и его «сионистских пособников», но и потребовал очередной перестройки органов государственной безопасности, на которые возложил ответственность за негативные стороны жизни общества. Были вновь заклеймены Молотов и Микоян.
О характере принятых на заседании решений известно также из составленной по итогам его работы записки (от 4 декабря 1952 г.)20. В ней отмечалось, что партия «слишком доверяла и плохо контролировала работу Министерства госбезопасности и его органов»; «обкомы, крайкомы партии и ЦК компартий союзных республик неправильно считают себя свободными от контроля за работой органов государственной безопасности и не вникают глубоко в существо работы этих органов»21. Авторы документа критиковали партийные организации системы МГБ как в центре, так и на местах за то, что они «не вскрывают недостатков в работе органов МГБ, зачастую поют дифирамбы руководству»22. Такая постановка вопроса прямо вела к усилению доносительства и новой волны репрессий в самих органах МГБ, так как в постановлении требовалось «обеспечить развёртывание критики и самокритики в организациях, своевременно сообщать руководящим партийным органам вплоть до ЦК КПСС о недостатках в работе министерств, управлений и отдельных работников»23. С этой целью предлагалось ввести утверждение обкомами, крайкомами, ЦК компартий союзных республик секретарей парторганизаций республиканских министерств, областных и краевых управлений МГБ. Секретари партийных комитетов центрального аппарата МГБ СССР должны были утверждаться в ЦК КПСС.
После заседания Президиума ЦК 1 декабря 1952 г. была ускорена реализация ряда мер органов госбезопасности по так называемому «мингрельскому делу», за которым вырисовывалась фигура «главного мингрела» — Берии. В «подвешенном состоянии» оказались и другие члены высшего руководства. Начались аресты по «делу врачей». Их справедливо считали одним из звеньев в готовящейся Сталиным акции по смещению Берии.
Заседание Президиума ЦК, состоявшееся в день убийства Кирова (1 декабря 1934 г.), имеет определяющее значение для последних трёх месяцев жизни Сталина. Именно здесь было объявлено о так называемом деле врачей. В выступлениях руководства МГБ оглашались материалы, касающиеся этого вопроса. Сообщение на эту тему было опубликовано в «Правде» 13 января 1953 г. под заголовком «Подлые шпионы и убийцы под маской профессоров-врачей». Среди жертв врачей назывались видные деятели партии и государства: А.А. Жданов, А.С. Щербаков, A.M. Горький, В.В. Куйбышев, В.Р. Менжинский. Центральным в этом сообщении был вывод о повышении бдительности и борьбе с ротозейством. С этого момента данная тема вводится в активный политический оборот24. «Правда» помещает письма трудящихся, адресованные Л.Ф. Тимашук, проявившей ту самую бдительность и разоблачившую «врагов» в медицине. Вот выдержка из одного из них: «Все — стар и млад, если бы было возможно иметь Ваш портрет, поставили бы его на самое дорогое место в рамке, в семейном альбоме»25.
Шпиономания, замешанная на изрядной порции антисемитизма, захлестнула советское общество первой половины 1953 г. В информации ЦК КПСС об откликах на сообщение об аресте «врачей-вредителей» говорилось о повсеместных требованиях увольнять евреев, люди отказывались посещать врачей-евреев26. Эти настроения сохранились в обществе и после смерти Сталина (не случайно арестованный в июне 1953 г. Берия был объявлен иностранным шпионом, агентом западных спецслужб). Несомненно, волна шпиономании была инспирирована самим Сталиным. По всей видимости, это можно квалифицировать как начало конкретных действий по физическому устранению его многолетних соратников по власти — Молотова, Микояна, Ворошилова, Берии и др. Сменившие их «новобранцы», введённые Сталиным в Президиум ЦК, могли занять место ветеранов в любой момент.
Все говорит о том, что смерть Сталина пришлась как нельзя более кстати для многих членов Президиума ЦК. И это вновь ставит вопрос о необходимости внимательного изучения обстоятельств внезапной болезни и смерти Сталина. Сегодня не кажутся абсолютно нелепыми и безосновательными утверждения А. Авторханова и других авторов о возможном его убийстве. Во всяком случае к началу февраля Сталин не жаловался на здоровье, неплохо выглядел, был полон планов. Внезапный инсульт случился именно тогда, когда все лечащие врачи Сталина оказались под арестом, а начальник личной охраны генерал Н.С. Власик — под следствием. Ещё раньше, в мае 1951 г., были значительно сокращены расходы по Управлению охраны МГБ СССР (предложение исходило от Берии), а начальник личной охраны Сталина Власик снят со своей должности. Характерно, что информация о реальных злоупотреблениях Власика служебным положением имелась у Берии давно, но пущена в ход была лишь в нужный момент. О том, что Власик был снят по инициативе Берии, свидетельствуют не только воспоминания самого Власика, но и то, что в состав комиссии по расследованию поступившего на него «сигнала» был включён именно Берия, а возглавил её близкий ему Маленков. В сентябре 1952 г. по инициативе Берии П.И. Егоров был заменён на посту начальника лечсанупра Кремля генерал-майором И.И. Купериным, работавшим начальником медико-санитарного отдела АХУ МГБ СССР и тесно связанным с Берией. Наконец, устранение от должности ближайшего помощника Сталина — Поскребышева в канун смерти вождя также наводит на серьёзные раздумья. По свидетельству дочери Поскребышева, при аресте её отца тот произнёс весьма знаменательную фразу: «Дни Сталина сочтены. Ему мало жить осталось»27. Более того, размышляя о первых месяцах после смерти Сталина, Молотов вспоминал о том, что Берия «на трибуне мавзолея 1 мая 1953 года делал такие намёки», говоря: «Я всех вас спас»28.
Подготовка покушения на Сталина находит отражение и в воспоминаниях его дочери Светланы. Она отмечает, что в феврале 1953 г. состоялся её последний разговор с отцом по телефону, в котором он спросил её о письме некоего Надирашвили, искавшего выход на Жукова или Ворошилова и имевшего некие компрометирующие материалы на Берию29. Светлана обращает внимание и на то, что, несмотря на тяжёлое состояние отца, высшие чины охраны не предпринимали ничего для оказания ему помощи, хотя и без врачей диагноз («удар») ему поставила даже подавальщица Мотя Бутузова30. Светлана Сталина утверждает, что некоторой информацией об участии отдельных членов руководства в устранении отца располагал её брат Василий, который попытался поделиться своими мыслями на этот счёт с зарубежными корреспондентами и был именно за это арестован31.
Материалы истории болезни Сталина показывают, что в этот критический момент был почему-то изменен традиционный (и проходивший всегда под неусыпным надзором МГБ) порядок лечения главы государства. Особую и до конца не проясненную роль в эти дни сыграл вскоре бесследно пропавший ближайший подручный Берии Хрусталев. Некоторое недоумение, с точки зрения практической целесообразности, вызывает установление Бюро Президиума ЦК КПСС «постоянного дежурства у т. Сталина членов Бюро Президиума ЦК»32.
Наконец, в последний день жизни Сталина (причём именно в те часы, когда наметилось некоторое улучшение его состояния) «ближний круг» приступил к дележу власти. Это тема отдельного разговора, но она необычайно важна, так как речь идёт о механизме передачи власти. О том, что все происходило, говорил Молотов на январском Пленуме ЦК КПСС (1955 г.), подвергая критике Маленкова: «Смерть товарища Сталина. Мы стоим у постели больного человека, который умирает. Надо между собой поговорить, никто не говорит с нами. Здесь есть двое — Маленков и Берия. Мы сидим на втором этаже: я, Хрущёв, Булганин, Ворошилов, Каганович, а они наверху. Они приносят готовые, сформулированные предложения, обращение ЦК, проекты Президиума Верховного Совета, состав Правительства, глава Правительства, министерства, такие-то министерства объединить и прочее. Всё это принесено нам Берией и Маленковым»33.
В фонде Маленкова сохранились черновые наброски состава высшего руководства страны, согласно которым лишались своего былого веса в партии и правительстве именно те, кому наиболее доверял в последний период жизни Сталин, кого он всячески выделял в эти месяцы: М.З. Сабуров, М.Г. Первухин и В.А. Малышев. Они должны были утратить посты заместителей Председателя Совета министров и членов Бюро Президиума СМ СССР. Первухин должен был получить пост министра электростанций, а Малышев — министра транспортного и тяжёлого машиностроения. Характерно, что утверждение этих проектов на совместном заседании высших партийных и государственных органов состоялось вечером 5 марта, когда Сталин ещё был жив! Так или иначе, смерть Сталина оказалась весьма кстати как для тех членов Президиума ЦК, кто возглавил бы списки новых «врагов народа» уже к лету 1953 г., так и для тех, кто явно заждался власти и стремился скорее получить её, избежав возможной опалы.

Примечания

1 РГАСПИ, ф. 17, оп. 3, д. 1093, л. 36-39.
2 Там же.
3 Там же, оп. 116, д. 680, л. 2-3.
4 Правда. 1953. 20 января.
5 РГАСПИ, ф. 17, оп. 116, д. 684, л. 2-4; д. 686, л. 9; д. 687, л. 1; д. 690, л. 2.
6 Правда. 1952. 27 сентября.
7 См.: РГАСПИ, ф. 592, оп. 1, д. 6, л. 26, 27, 30,40, 63; XIX съезд КПСС. Бюллетень №1. М., 1951. С. 25, 31, 32, 34, 47.
8 См.: РГАСПИ, ф. 592, оп. 1, д. 6, л. 35 об. — 36; XIX съезд КПСС. Бюллетень №1. М., 1961. С. 54. Заявление о решении зерновой проблемы впоследствии так комментировалось Хрущёвым: «На XIX съезде партии Маленков заявил о полном и окончательном решении зерновой проблемы в нашей стране. На самом деле валовой сбор зерновых культур по всем категориям хозяйств в среднем за 1949-1953 гг. составил 4,9 млрд. пудов. После съезда в ЦК партии стали поступать письма, в которых люди спрашивали: если зерновая проблема решена и зерна в стране достаточно, то почему хлеб продаётся с примесями? Тогда Сталин созвал заседание Президиума ЦК и грозно обвинял многих работников чуть ли не во вредительстве, потребовал ответить, почему мало хлеба. Будучи оторванным от народа, он не знал, что продавать больше нечего, что тот хлеб — это суррогат // Пленум ЦК КПСС. 5-9 марта 1962 г. Стенографический отчёт. М., 1962. С. 18.
9 Шепилов Д.Т. Воспоминания // Вопросы истории. 1998. №7. С. 27.
10 Xрущёв Н.С. Воспоминания. М., 1997. С. 262.
11 Там же.
12 См.: Посетители кремлёвского кабинета И.В. Сталина. Алфавитный указатель // Исторический ар-хив. 1998. №4.
13 РГАСПИ, ф. 83, оп. 1, д. 2, л. 202-207.
14 Там же, л. 208.
15 Там же, д. 7, л. 71.
16 Там же, л. 72.
17 Там же.
18 Там же, л. 75-76. Попутно заметим, что этот важнейший рычаг управления партийными делами со хранялся в руках Маленкова вплоть до осени 1954 г., когда ему на смену пришёл созданный Хрущёвым Об щий отдел ЦК. Добавим также, что по ленинской традиции, председательствующим на заседаниях Полит бюро (Президиума) ЦК являлся руководитель правительства. Ему по сути и должен был подчиняться Се кретариат. Таким образом, сосредоточение в руках Маленкова рычагов партийной власти создавало для него и некий трамплин для последующего наследования поста главы правительства.
19 Шепилов Д.Т. Воспоминания. С. 33-34. По итогам этого разговора вскоре было принято решение ЦК об освобождении от должности главного редактора журнала «Большевик» П.Н. Федосеева, из состава редакции выводились Г.Ф. Александров и М.Т. Иовчук // Правда. 1952. 24 декабря.
20 РГАСПИ, ф. 83, оп. 1, д. 3, л. 58-59.
21 Там же, л. 58.
22 Там же.
23 Там же.
24 См.: Покончить с ротозейством в наших рядах // Правда. 1953. 18 января; Свободные народы повы шают бдительность // Правда. 1953. 27 февраля; Ротозеи — пособники // Правда. 1953. 31 января; Бдитель ность — наше оружие // Правда. 1953. 8 февраля и др.
25 ЧечёткинаО. Почта Лидии Тимашук// Правда. 1953. 20 февраля.
26 Центральный архив общественных движений г. Москвы, ф. 3, оп. 151, д. 13, л. 1.
27 Цит, по: Чуев Ф. Сто сорок бесед с Молотовым. М., 1991. С. 325.
28 Там же. С. 327-328.
29 Аллилуева С. 20 писем другу: Воспоминания дочери. М., 2000. С. 215-217.
30 Там же. С. 217.
31 Там же. С. 219.
32 РГАСПИ, ф. 558, оп. 11, д. 1486, л. 1.
33 Российский государственный архив новейшей истории, ф. 2, оп. 1, д. 136, л. 125.

Канал сайта

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Тайны истории Эпоха СССР Последние месяцы диктатора