Багира

Суббота, 09 23rd

Последнее обновлениеСб, 23 Сен 2017 6am

Считается, что главным борцом с коррупцией во времена Советского Союза был Юрий Андропов. В какой-то мере это действительно так, но и во времена Ленина, Сталина и Хрущёва случались громкие коррупционные процессы. О которых, впрочем, широкая общественность частенько даже не догадывалась. Но дело «Подпольного трикотажа» получило широчайшую огласку. Руководство страны пыталось напугать всех «теневиков» и остановить стремительный рост подпольной экономики.

Подпольный трикотаж

Журнал: Запретная история №12(29), 2017 год
Рубрика: Тайны СССР
Автор: Владимир Васильев

Советская «цеховая» мафия эпохи оттепели

Суровый шаг

Фото: дело подпольного трикотажаРазмах фигурантов уголовного дела конца 50-х годов прошлого века, получившего название «Еврейский трикотаж» (другое название — «Подпольный трикотаж»), поразил даже генсека КПСС Никиту Хрущёва. Многие специалисты уверены, что именно дело о «трикотажных миллионерах» подвигло Хрущёва на то, чтобы серьёзно ужесточить наказания за экономические преступления.
В Советском Союзе смертная казнь была отменена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 мая 1947 года, оставшись действовать только для военных преступников. В 1954 году были внесены поправки, и к смерти могли быть приговорены преступники, совершившие убийство с отягчающими обстоятельствами и изнасилование со смертельным исходом. После «бериевской амнистии» 1953 года на свободу вышли сотни тысяч закоренелых уголовников, справиться с которыми иными методами было трудновато. Но вот за экономические преступления стали расстреливать лишь после 1960 года.

«Случайный» донос

Вообще-то инициатором «трикотажного» дела был Александр Шелепин, который с 1958 года возглавлял КГБ СССР. Стоит сказать, что Шелепин пытался избежать столь высокого назначения (из первого секретаря ЦК ВЛКСМ и сразу возглавить самую мощную спецслужбу СССР). Но Хрущёв, уверенный в полной преданности Шелепина, настоял на том, чтобы тот всё-таки возглавил КГБ. Главной задачей «комсомольца» стала чистка спецструктуры от сталинских кадров и вообще от духа сталинизма.
Шелепин взялся за дело довольно рьяно. Из КГБ было уволено несколько десятков тысяч опытных сотрудников. На их место приходили «комсомольцы», также как и их шеф, ничего не понимающие в работе спецорганов. Результат не заставил себя долго ждать: последовал ряд громких скандалов с разоблачением нескольких десятков агентов иностранных разведок, завербованных во время Международного фестиваля молодёжи и студентов в Москве в 1957 году (кстати, основным куратором фестиваля от Кремля был как раз Шелепин).
Хрущёву стало ясно, что Шелепин фактически развалил работу КГБ. «Забыв», что сам настаивал на тех реформах, которые проводил «комсомолец», генсек стал «наезжать» на собственного ставленника. Шелепин решил показать, что он хоть и полный «лох» в оперативной работе, но во внутренней политике кое-что понимает. В частности, то, что Хрущёв со своей кукурузой и строительством хрущёвок малость не в курсе того, что творится в советском обществе. Где пышным цветом расцветала теневая экономика, опутывая своими щупальцами государственные структуры.
Выбор именно на текстильную промышленность пал случайно. На глаза Шелепину попал донос одной семейной пары. По управлению КГБ его распространяли больше в качестве шутки. Некая семейка доносила на ранее судимого Шаю Шакермана. По словам супругов, он ворочал миллионами, которые заработал на бесплатном труде… психически больных. А в качестве доказательства муж с женой заявляли, что Шакерман одаривал свою любовницу (в роли которой как раз выступала доносчица) золотом и бриллиантами, которые советский человек просто не может купить на официальную зарплату. А когда муж потребовал у Шакермана 50 тысяч рублей за пользование женой, этот жадина послал супругов по известному адресу.

Шелепин разъярился

Бывшие «комсомольские» даже и не подумали проверять этот донос. Но Шелепин разъярился столь откровенным манкированием непосредственных обязанностей его подчинёнными. Разнос был страшным, и подчинённые бросились проводить проверку, которая довольно быстро показала, что донос-то оказался правдивым! Шакерман вместе со своим другом Борисом Ройфманом действительно организовал подпольное предприятие на базе психиатрической больницы на улице Малая Грузинская.
Предприятие было вполне легальным: во всех психиатрических больницах СССР приветствовалось занятие контингента трудом. Шакерман, у которого оказались весьма высокие связи, сумел добиться выделения психбольнице швейного оборудования, а Ройфман отвечал за трудовой процесс. Выпускаемые незамысловатые изделия (в основном это были сильно укороченные и слегка ушитые семейные трусы да приталенные блузки для женщин) сразу поступали к спекулянтам, а затем моментально раскупались гражданами. Потому что в магазинах не было и этого.
Из справки, которую составили по результатам проверки всего через два месяца после разноса Шелепина, следовало, что только за 1959 год парочка заработала не менее семи миллионов рублей. Часть из них ушла на взятки контролирующим партийным органам и в ОБХСС (этим занимался Шакерман), часть получил главврач и персонал больницы за молчание, ещё часть досталась спекулянтам, перепродававшим товар. Но всё равно это было СЛИШКОМ много денег.

Трусы и тюль

Проверки текстильной промышленности начались по всей стране. Вторыми в поле зрения сотрудников КГБ попались Зигфрид Газенфранц и Исаак Зингер, сотрудники трикотажной фабрики в Киргизии. Они организовали на фабрике, где работали, ночную смену. Во время которой сотрудники фабрики шили не семейные безразмерные трусы и носки без резинок, а кальсоны с начёсом из шерсти, женские лифчики с фиксированными «чашечками», те же носки, но с резинкой, женские блузки и… тюль. Закрывая оконные проёмы в хрущёвках, тюль хоть немного создавала уют в квартире.
Газенфранца и Зингера сгубила демонстративная роскошь. Они считали, что у них «крыша» надёжнее некуда. Сам глава Госплана Киргизии Бекжан Дюшалиев был в доле. Да к тому же план фабрикой выполнялся и перевыполнялся, сотрудники постоянно получали награды и премии, переходящие знамёна и прочее. Ну и, само собой, Дюшалиев заранее предупреждал о проверках. Проверяющие уезжали весьма довольные приёмом и с… пухлыми конвертами в карманах. Поэтому «теневики» не стеснялись в тратах: у Газенфранца была огромная квартира и загородный дом, прислуга, его жена щеголяла в бриллиантах. Зингер тоже не отставал от партнёра, купая в шампанском случайных любовниц и чуть ли не каждые выходные проводя то в Юрмале, то в Сочи, то в столицах.
Затем стали поступать сигналы и из других регионов. Советские люди, наконец отошедшие от последствий Великой Отечественной войны и послевоенной разрухи, захотели выглядеть не как «дети инкубатора», а нарядно. А что такое возможно даже в социалистических странах, они поняли во время фестиваля молодёжи в 57-м. Но советская лёгкая промышленность не хотела удовлетворять потребности граждан. Потому что во главе угла стояло выполнение плана. Тут тебе и премии, и знамёна, и путёвки… А вот если не выполнишь план, пытаясь освоить новую продукцию, моментальные оргвыводы и не только увольнение с ответственной работы, но и даже расставание с партбилетом. Вот и гнали директора фабрик то, что попроще и делается побыстрее, ничуть не заботясь о том, что нужно обычным гражданам. Были уверены, что всё равно купят: другого-то нет, а одеваться во что-то надо.

Заступничество Фурцевой

Одними из последних, кто попал на заметку КГБ, стали директор универмага «Москва» (был построен как раз к фестивалю молодёжи) Мария Коршилова и двое её подчинённых: Александр Хейфец и Юрий Евгеньев. Ещё в 1958 году Коршилова (а она, кроме того, что была директором самого современного магазина в Москве, являлась ещё и членом Московского горкома КПСС) добилась, чтобы в её магазине открылось ателье. Подшить там что-нибудь, ужать, подстрочить, нарастить и прочее.
На самом деле ателье занималось пошивом женского белья, которое советская текстильная промышленность не выпускала. То, что предлагалось носить советским женщинам, бельём назвать было никак нельзя. О комбинациях, ночных рубашках, пеньюарах, подвязках (как, впрочем, и о чулках, к которым эти подвязки крепились) никто и слыхом не слыхивал. Исключая небольшую прослойку тех, кто мог позволить себе выехать за рубеж и втайне от куратора из КГБ посетить женский магазин. А тех, кто мог позволить купить и носить это бельё, вообще можно было по пальцам пересчитать.
Коршилова как раз относилась к категории последних. А ещё на какой-то партконференции она познакомилась с министром культуры и секретарём ЦК КПСС Екатериной Фурцевой. Женщины довольно близко сошлись: обе были одинокими, полностью отдавали себя работе, но в то же время не переставали ощущать себя женщинами. Которым, как известно, хочется нравиться мужчинам.
Пользуясь дружбой с Фурцевой, Коршилова могла доставать самые лучшие материалы для пошива в своём ателье нижнего женского белья.
По некоторым данным, Фурцева даже доставала ей каталоги модных западных журналов, по фотографиям в которых Хейфец и Евгеньев шили бельё собственного производства. Доход троицы исчислялся десятками миллионов рублей, потому что продукция продавалась как импортная. Справедливости ради стоит сказать, что бельё из ателье универмага «Москва» по качеству мало чем отличалось от того, что шилось в Париже или в Риме.

Апрель 1961: полёт в космос и аресты «за трусы»

Аресты по делу о «Подпольном трикотаже» начались сразу после полёта Юрия Гагарина в космос, в конце апреля 1961 года. Всего было арестовано около 700 человек по всей стране, у которых во время обысков было изъято в общей сложности… около 2 миллиардов рублей (200 миллионов деньгами 1961 года).
Доклад Шелепина на пленуме ЦК КПСС произвёл фурор и ошарашил самого Никиту Сергеевича. А ещё на него произвели сильнейшее впечатление некоторые фамилии арестованных (Шелепин специально отобрал «звучащие» фамилии, прекрасно зная о нелюбви Хрущёва к евреям).
Генсек потребовал максимального наказания для подпольных трикотажников.
Напрасно Фурцева, которая и раньше на заседаниях ЦК обращала внимание партийного руководства на пагубную политику тотальной плановой экономики, пыталась объяснить Хрущёву, что резкими действиями здесь ничего не изменишь. Никита Сергеевич был товарищем упёртым, а тут ещё такую «свинью» подсунули в момент его наибольшего торжества (ну как же, советский человек первый в космосе!).
Фурцевой удалось лишь «отмазать» подругу Коршилову. На громком процессе (а чтобы процесс был именно громким, настоял Хрущёв, который считал, что суровыми методами он сможет остановить развитие теневой экономики) 28 человек были приговорены к смертной казни (двое умерли, не дождавшись расстрела, а пятеро были всё же помилованы), Коршилова выступала лишь свидетелем. Конечно, её отстранили от должности, но заработанного на пошиве белья могло хватить и внукам. Только вот детей у неё не было. Лишившись работы, Коршилова довольно быстро спилась и умерла.
Всего через несколько лет покончила жизнь самоубийством её подруга Фурцева. А теневая экономика, развитие которой должен был остановить процесс по «Подпольному трикотажу», продолжала развиваться бурными темпами.

Канал сайта

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Тайны истории Эпоха СССР Подпольный трикотаж