Багира

Воскресенье, 08 20th

Последнее обновлениеВс, 20 Авг 2017 10pm

В статье речь идёт не только о продолжении в условиях войны и блокады Ленинграда массовых репрессий, начавшихся в 1920-е гг. и достигших своей кульминации в 1930-е гг.

Отзыв о статье Ирины Резниковой «Репрессии в период Блокады Ленинграда»*

Журнал: История Петербурга №1, 2001 год
Рубрика: Рецензии
Автор: ГерхартХасс

Repiik zu Irina Rezgikova, Repression wahrend der Leningrader Blockade // Zeitschrlft tiir Sozialgeschichte. 15 (2000). 1. S. 117-141

В ней также исследуются место, которое занимал город в агрессивных планах Германии, преступления вермахта, оценка блокады в советской историографии, мораль вождей обороны Ленинграда и другие вопросы, связанные с данной темой.
Сталинские репрессии, без сомнения, недостаточно основательно изучены советской историографией. Уже по этой причине для этой тёмной главы советской истории важны исследования, которые ведут Резникова и её соратники из организации «Мемориал», равно как и другие исследователи в ставшей наконец плюралистической российской исторической науке. Весомо звучит и приведённое основание: «… вызвать воспоминание о до сих пор безымянных жертвах» (с. 122). Политическая борьба вокруг оценки событий советского прошлого, которая в настоящее время отражается в российской историографии, часто оказывается стимулом для поиска анализа, который взвешивает многообразие и противоречивость события В этом отношении недостаточность, присутствующая в данной статье, дала толчок к следующим замечаниям:
1. О месте блокады Ленинграда в германо-советской войне: в конце июля 1941 г. «Гитлер продолжал сосредотачивать своё внимание на группе армий «Север» и Ленинграде» (с. 118). Это направление агрессии действительно не было главной целью «плана Барбаросса», Балтийское море, Северо-Запад России и район Белого моря должны были из общестратегических соображений быть оккупированы на начальном этапе, чтобы наступавшие там войска могли быть высвобождены для направления главного удара и до конца года достигли линии Архангельск-Волга-Астрахань. И тогда российское, украинское и кавказское (нефть) сырьё, как и миллионы арбайтеров-рабов, могли бы быть использованы для «жизненного пространства» германского «Тысячелетнего Рейха» и его длительной войны за мировое господство против его основных конкурентов Англии и США. Уничтожение главного идеологическою врага коммунизма и Красной Армии как потенциального союзника западных держав было неотъемлемой составной частью германских военных целей.
Этот план определил в 1940-1941 гг. распределение германских сил в целях агрессии. Самые крупные силы — 50 дивизий, из них 14 моторизованных и танковых, — были сконцентрированы в группе армий «Центр», которая наступала на Москву Соответствующими силами наступала в направлении Киева, Ростова, Сталинграда и Кавказа группа армий «Юг» — 41 дивизия, из них 8 моторизованных и танковых. Группа армий «Север» располагала 29 дивизиями, в том числе 6 моторизованными и танковыми. «Разногласия» между Гитлером и верховным командованием вермахта летом 1941 г. заключались не в том, что Ленинград «как иудейс-ко-большевистский центр с мировыми революционными амбициями» надо взять раньше Москвы, как считает Резникова (С118), а в поисках наилучших способов достижения основных целей войны.
2. По поводу «мифа о «чистом вермахте», который якобы не несёт ответственности за зверства», утверждается, что этот вопрос «впервые был поставлен историками в 1970-е гг.», в частности Кристианом Штрайтом в 1978 г. и Омером Бортовым в 1985 г. (с. 118). В действительности уже во время войны архивисты и историки собрали и опубликовали подробный материал о преступлениях вермахта, СС и оккупационных органов, хотя Резникова подчёркивает это как «особенность» исследовательского метода «Мемориала». В 1942-1945 гг. московское Военное издательство издало в 15 томах почти на 1000 типографских страницах «Преступления немецко-фашистских захватчиков», за которыми последовали многочисленные другие публикации1. На процесс против военных преступников в Нюрнберге СССР и другие державы представили тысячи документов Публикации, основанные на фактах и устных свидетельствах, заполняют библиографии всего мира. Во время и после войны высказывались выдающиеся советские историки, такие как Е.В. Тарле и А.С. Иерусалимский. В 1963 г. в Москве вышел составленный Г.Ф. Заставенко и Е.А. Болтиным сборник документов «Преступные цели — преступные средства», переведенный на многие языки.
В ГДР в 1960 г. был опубликован приговор над многими военными преступниками по процессу верховного командования вермахта (OKB) перед Американским военным судом — в ФРГ он не был издан2. До того, как в 1975-1985 гг. были изданы 6-томная история «Германия во Второй мировой войне» и 9-томная документальная серия «Европа под свастикой», в ГДР появились работы по этой теме Эрхарда Морица и Норберта Мюллера3. В 1965 г. в ФРГ появилась «Анатомия государства-СС» Буххайма, Бросцата, Якобсена и Краусника .Другой вопрос заключается в том, что ангажированная пресса и многие иаорики ФРГ десятилетиями игнорировали эту тему.
3 Советская историография блокады Ленинграда девальвируется как составная часть «систематического мифа о Великой Отечественной войне». Подвигам блокадников «было предоставлено особое место в пантеоне героев». В действительности все было наоборот, сначала в многочисленных пропагандистских брошюрах рассказывалось о перенесённых бедствиях в духе сталинского культа Сталин изображался организатором обороны и освободителем осаждённого города. Среди изобретённых позднее «десяти сталинских ударов» 1944 г. первым ударом было «освобождение нинграде руководящие партийные, государственные и военные посты, держались крайне самоуверенно, и что солдаты и жители города поддерживали их как людей осмотрительных, способных и близких к народу.

* Перепечатано из журнала: 1999 Zielschrif! fiir Sozialgeschile des 20. und 21. Jahrhunderts 15. Jahrgang, September 2000. Heft 2,-Публикуется с незначительными соращениями в переводе к.и.н. В.И Мусаева.

Шеф службы безопасности Л. Берия подогревал недоверие Сталина ко всем популярным в народе партийным лидерам и военным, к примеру, к маршалу Г.К. Жукову, в котором он чуял конкурента и соперника. Сначала Сталин переместил первое и второе лицо в ленинградском руководстве, А.А. Жданова и А.А. Кузнецова, в Москву, где их было легче контролировать, и где они были оторваны от своей базы в Ленинграде Тяжелобольной Жданов умер в августе 1948 г. Против Кузнецова и большинства членов высшего руководства в 1948 г. было организовано так называемое «ленинградское дело». Их обвинили в национализме, стремлении вновь сделать Ленинград столицей, реформировать Коммунистическую партию и самим возглавить её. 30 сентября 1950 г. основные обвиняемые, среди них Кузнецов председатель исполкома П.С. Полков, его заместитель П.Г. Лазутин и секретарь горкома Я.Ф. Капустин были приговорены к смертной казни и расстреляны. Последовало по меньшей мере 200 других смертных приговоров Более 2000 человек, занимавших руководящие посты во время блокады, были сняты, арестованы и отправлены в лагеря. Для историков оборона Ленинграда осталась историей без имён защитников и героев. Музей обороны, открытый вскоре после снятия блокады, в 1949 г. был закрьл Десять долгих лет не появлялось каких-либо научно значимых работ о блокаде. Хотя многие жертвы после смерти Сталина при Хрущёве были реабилитированы, это было сделано столь половинчато, что потребовалась вторая реабилитация в 1988 г., чтобы право восторжествовало. Жертвы из «собственных рядов», коммунисты и беспартийные защитники города, не заняли никакого «особою места в пантеоне героев», как считает Резникова, но были, как и десятки тысяч людей в 1930-е гг., по словам Вольфганга Леонарда, «отлучены» от революции.
Без учёта этого обстоятельство, упущенного в статье, ходатайство о предоставлении компенсации жертвам репрессий против советских граждан во время блокады, односторонне выведенное из рамок общей истории, редуцируется до «лихорадочной деятельности НКВД против собственного населения» (с. 120) и переоценивается как «массовое явление» (С.141).
4. Относительно репрессий — арестов, приговоров, эвакуации, расстрелов и помилований — представлены факты, которые до середины 1980-х гг. относились к «белым пятнам» историографии. Сильное впечатление оставляет судьба более двух дюжин названных по именам и ещё сотни учёных, репрессированных зимой — ранней весной 1941-1942 гг. Звучали обвинения в участии в контрреволюционных шпионских организациях, оказании помощи немецким оккупантам, стремлении к созданию нового российского правительства и т.д. (С. 128). Ни один из этих процессов не соответствовал нормам закона. Изменение большей части смертных приговоров на десять лет лагерей или отправку на фронт, как и последовавшая реабилитация многих погибших, и немногих из тех, кто выжил, не смягчает отвратительного характера этого политического произвола выродившейся диктатуры.
Изложение в значительной мере теряет силу убеждения, так как почти ничего не говорится о целях и делах репрессированных. Недостаёт дифференцированного анализа того, в какой мере речь идёт о политических репрессиях или о преследовании истинных преступлений и проступков, о шпионаже и дезертирстве, за которые во всех воюющих странах следует высшая мера наказания. Количественные данные, которые, очевидно, должны поддержать тезис о «массовых репрессиях», относятся к совершенно другой области. Так, говорится, что только в июне 1942 г. у 241687 человек милиция установила нарушения паспортного режима, но также и уклонение от военной службы и дезертирство (с. 127)4. НКВД согласно его собственному рапорту, с 22 июня по сентябрь 1942 г.5, в самое тяжёлое время голода и обстрелов, арестовало 9574 человека как шпионов, контрреволюционеров, террористов, националистов, религиозных сектантов и т.д. (C.127). Если сравнить обе цифры, приведённые самой же исследовательницей, это не будет говорить в пользу тезиса о «лихорадочной деятельности» НКВД и массовых преследованиях.
5. Относительно оценки блокадного времени в советской «постсоциалистической» историографии в Петербурге уже более десятилетия существуют явно выраженные разногласия между историками, группирующимися вокруг «Мемориала», и прочими. Это вполне нормально и отличается в благоприятную сторону от подавления отклоняющегося мнения в Советском Союзе. Тем более удивительно, когда Резникова демонстрирует реликт «советской науки», клеймит думающих иначе как «объективистов» и «документофетишистов». Она квалифицирует большую группу сотрудников вузов, академий и архивов как «официальную постсоциалистическую историографию» и ставит им в упрёк фактологическое «нанизывание документов режима», а также «привилегированный доступ к источникам КГБ» (C. 121), хотя в её собственной статье обильно цитируются документы НКВД и КГБ В качестве примера приводится изданный в 1995 г. сборник документов «Ленинград в осаде», подготовленный редакционной коллегией из 8 человек и ответственным редактором историком А.Р. Дзенискевичем. В этом сборнике документы воспроизведены «вне контекста, не предпринимается попыток услышать настроение жертв или их родственников». В действительности в предисловии контекст воспроизведен в обычном объёме. С необычной для советского времени открытостью говорится: «Соответственно тому, как нарастал голод, росло также число преступлений — спекуляция, воровство, бандитизм, разграбление жилищ, нападения на хлебные склады и даже каннибализм» Приведены и опубликованы документы об агентурной деятельности, шпионаже, диверсиях, численные данные о смертных, приговорах военные судов, для которых органы НКВД действовали как следственные инстанции Бесполезно искать в статье указание на то, что Дзе-нискевич, резко раскритикованный за недостаток оценочных суждений, в двух книгах и в ряде статей пытался включить в общую историю блокады ранее секретные документы и дать новую оценку событиям6.
6. Эвакуация более миллиона человек, которые в 1941-1942 гг. находились в городе и его пригородах, спасла жизнь большинству из них. Некоторые были, впрочем, «эвакуированы принудительно». Здесь речь идёт главным образом о семьях советских граждан немецкого, финского, ингерманландского и иного нерусского происхождения. Тут же следует указать на то, что также в западных странах проводилось «интернирование» подозрительных. В конкретном случае можно вспомнить о советско-финляндской войне, закончившейся только в марте 1940 г., а также о предсказуемых и действительно имевших место многочисленных случаях вербовки «помощников» и коллаборационистов среди лиц немецкого, финского и эстонского происхождения в оккупированных вермахтом районах Ленинградской области. Вынужденная военная необходимость и сталинские репрессивные методы действовали при этих акциях параллельно и в одних случаях влекли за собой быструю смерть, в других — спасение от принудительного труда в Германии или от голодной смерти в осаждённом городе.
7. Тезис о том, что целенаправленное уничтожение сельского хозяйства в пригородной зоне во многом ухудшило положение ленинградского населения и явилось одной из причин массового голода (С.135), неприемлем. Германское и финское наступление в начале августа уже шло по территории Ленинградской области. С 12 по 30 августа агрессоры захватили Лугу, Нарву, Кингисепп, Красногвардейск, Новгород, Чудово, Мгу, Тосно и Колпино 8 сентября Ленинград был полностью блокирован.
В июле урожай ещё не поспел, в августе он послужил бы лишь для снабжения немецких и финских войск. Любой генеральный штаб в мире в такой ситуации решается на уничтожение урожая и убой скота. Генерал-фельдмаршал фон Лееб на процессе верховного командования вермахта на обвинение в том, что он способствовал голодной смерти сотен тысяч человек в Ленинграде, оправдывался отговоркой, что советские органы также несут за это ответственность
8. В статье имеются и фактические ошибки. Пауль Карелл (Пауль Карл Шмидт) был не «прес-шефом Риббентропа»), а одним из исполнительных посольских советников Министерства иностранных дел, который временно возглавлял отдел прессы «Существенное» отличие войны против Советского Союза от других кампаний видится в том, что в намерения немцев входило уничтожение евреев «на советской земле» (С.117), при этом упускается из виду, что большая часть евреев была истреблена на польской территории (Освенцим, Майданек и т.д)). Утверждение, что опубликованная в 1969 г. книга журналиста X. Солсбери остаётся «классическим трудом по блокаде Ленинграда», выглядит сомнительно ввиду ошибок, вымыслов и слухов, имеющихся в названной книге Непонятно и отсутствие упоминания о работах российских авторов, отличающихся глубоким знанием источников и научным характером7.
Приведённый пример «двойной морали» политических и военных лидеров и организаторов обороны города — «деликатесы для партийной верхушки» (С,119) — провоцирует вопрос, не было ли это большим желанием Гитлера, фон Лееба и фон Юох-лера, чтобы город был ввергнут в хаос, когда руководители обороны, как и сотни тысяч жителей, были бы обессилены и голодали? Данные о том, что пленные в лагерях в 1942 г. получали ежедневно 700 г. хлеба, а заключённые в тюрьме — 400 г. только тогда о чем-то говорят, если мы сравним, что рабочие, инженеры и техники на 11 февраля 1942 г. получали в день только 500 г. служащие — 400 г. дети — 300 г. хлеба.
Дискуссия по поводу других высказанных в статье проблем, таких как еврейский вопрос или сравнение фашиаской диктатуры и советского строя, требовала бы больше места по сравнению с тем, которое имелось для данного отзыва8.
________
1 Зверства немецко-фашистских захватчиков. Доценты. В 15 т. М.,1942-1945, Сборник сообщений чрезвычайной гос, комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков М.,1946.
2 В Москве приговор по делу ОКВ появился на русском языке в 1964 г.
3 Monte Е (Hg.) Foil Barbarosso Berlin IDORI 1970 Miiller N. Wehrmacht und Okkupppolton. Berlin/Koln. 1971, Idem. Okkupation. Raub, Vernlchtung. Dokumente zur Besatzungspolilik der faschislischen Wehrmacht auf sowietischen Tentorlum 1941-1944. Berlin/Koln, 1980.
4 Данные на июнь 1942 г. представлены в. очевидно, неверно датированном рапорте начальника милиции от 30 января 1942 г.
5 Из текста остаётся неясно, идёт ли речь о 22 июня 1941 или 1942 года.
6 Дзенискевич А.Р. Блокада и политика Оборона Ленинграда в политической конъюнктуре. СПб..1998. Его же. Фронт у заводских стен Малоизученные проблемы обороны Ленинграда 1941-1944. СПб.,1997, Dzeniskevic A.R.Die gesellschaflllch und politische legein Leningrad wahrend derersten Kriegsmonate 1941 und die Sozialpsychologie der Arbeller, in: Mffleilungsblatt des Instituts zur Erforschung der europaischen ArbeHerbewegung (ICA), H. 16. Bochum. 1995. 5. 110-122
7 Карасёв А.В. Ленинградцы в годы блокады 1941-1943, М.,1959. Князев С.П. и др. На защите невской твердыни. Л.,1965. Дзенискевич А.Р., Ковальчук В.М. Соболев Г.Л., Цамутали А.Н., Шишкин В.А. Непокорённый Ленинград Л.,1970 (1-е изд.), 1985 (3-е изд.).
8 По проблеме в целомсм.: Hoss Belagerund Verteidigung Leningrads (1941-1944). in: Knegsbilder — eine Dokumentofion Hg. V.H. Berkessel and S.Klopp. Moinzer Geschichtsblatter. 1999. S. 101-117.

Канал сайта

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Тайны истории Эпоха СССР Отзыв о статье Репрессии в период Блокады Ленинграда