Багира

Суббота, 12 16th

Последнее обновлениеСр, 08 Нояб 2017 2pm

Тайны истории на Дзене — Дзен-канал «Тайны истории»
Тайны истории в Telegam — Телеграмм-канал «Тайны истории»

Есть в Кустанае старый двухэтажный дом, во дворе которого тщательно сохраняется испещрённая выбоинами кирпичная стена. Летом девятнадцатого года в этом здании, где теперь областной исторический музей, помещалась белогвардейская контрразведка, а у стены колчаковцы расстреливали людей.

Камшат

Журнал: Наука и религия №3, 1976 год
Рубрика: Делегат партийного съезда
Автор: В. Франюк, специальный корреспондент журнала «Неука и религии»

Ходишь под тяжёлыми сводами темноватого зала, смотришь из окна в продолговатый дворик, невольно сравниваешь прошлое с настоящим здешних мест — края неоглядных тургайских степей, где водил когда-то свои отряды легендарный Амангельды Иманов, где давно уже ладится новая жизнь.
Среди музейных экспонатов — оружие Амангельды и макет именного трактора Камшат Доненбаевой, о которой знают теперь далеко за пределами области, даже республики. Вещи, может, неравнозначные по исторической ценности, но, безусловно, связанные одна с другой.
Рядом с макетом трактора на фотоснимке сама Камшат. В окружении детей, молодая, со звездой Героя Социалистического Труда и значком депутата Верховного Совета СССР. Здесь же текст её обращения к женщинам родного Казахстана.
От Кустаная до райцентра Боровского около ста километров бетонной автострады. Телеграфные столбы чуть склонены к северу — вероятно, затем, чтобы надёжнее противостоять зимним ветрам. Чем дальше на север, тем чаще степь перемежается березовыми и осиновыми колками, у горизонта то возникает, то исчезает кромка леса.
Руководители района и совхоза говорят о Доненбаевой сдержанно: слишком уж много ездит к ней корреспондентов.
Места здешние, что называется, исконно целинные. Множество хозяйств создано двадцать лет назад приезжими добровольцами. Совхоз «Харьковский» — типичный. Раздольно, по-степному разбросанный, с традиционной, посаженной первоцелинниками, осиновой аллейкой, но в остальной части открытый ветрам.
Новая школа. Недавно отстроенный детский комбинат. Обширные мастерские. Много кирпичных домов. На улицах утеплённые к зиме водопроводные колонки. Стаи гусей, уток возле покрытых льдом луж. Первый снег ложится на сухую землю, и его метёт косыми белыми полосами. Старожилы говорят: плохая примета — опять к засушливому лету. Что это — предрассудок или многолетний опыт?
В совхозном общежитии много командированных шоферов — второй месяц возят из других областей солому на корм скоту. Вечером за фанерной перегородкой кто-то громко рассказывает:
— Мулла тут у них есть. Летом, значит, приказывает своим: тащите мне барана, я вам дождь организую. Только обязательно чёрного.
— А зачем чёрного? — спрашивает молодой голос.
— Я почём знаю? Мулла тебе, что ли? Ну, барану секир башка, помолились, бишбармак съели — нету дождя. Ладно. Приказывает мулла: ведите корову, обязательно чёрную…
За фанерной стенкой смех, незлобивая перебранка. Завтра шоферам в рейс, совхозным механизаторам в поле. Люди делают все, чтобы прошлогодняя засуха не отразилась на хозяйстве, чтобы лучше подготовить землю к следующему сезону.
Директор совхоза Александр Анисимович Гаранин считает, что многое, в общем-то, зависит от обработки земли. Вовремя проведённые полевые работы позволяют сохранить в почве больше влаги, полезных веществ. А Доненбаева, говорит, как раз и доказала: делать можно гораздо больше и лучше того, к чему привыкли.
Она оказалась совсем небольшого росточка, почти круглой от пушистого серого платка, стеганой куртки, брюк, заправленных в сапоги. Лицо гладкое, белое. При разговоре и в улыбке открывается верхний ряд золотых зубов. Ничего от образа механизатора.
Выглядит не моложе своих тридцати двух, может, даже потяжелее иной ровесницы. Чувствуется: мать, домовитая хозяйка. Наверное, потому и махина жёлтого трактора на огромных толстых колёсах с ребристыми шинами выглядит не по ней. А трактор тот самый — оригинал модели из музея.
Ощущение несоответствия между машиной и водителем не проходит поначалу и в кабине, высоко над землёй. Руки на баранке маленькие, ноги почти в упор на педалях.
Мощный «Кировец» ходко движется по краю борозды. Сметаемый ветром снег цепляется за стерню, липнет к сырым комьям вспашки. Плуг оставляет похожий на чёрный бурун длинный-длинный след. Его почти на глазах выбеливает, и когда Камшат ведёт трактор по загонке в обратную сторону, борозда уже плохо различима.
Трактористка вытирает скомканной варежкой потеющее стекло. Щелкающий снаружи «дворник» не успевает счищать белые хлопья, а загонке конца не видно. Камшат оглядывается в заднее окно на плуг. Почвы, как бы ни прославляли целину, встречаются тут тяжёлые, иногда только успевай лемеха менять. Но это не самое трудное.
Труднее бывает навёрстывать простои. Приходится ведь частенько отлучаться из совхоза. Кроме депутатских обязанностей, Доненбаева выполняет партийные поручения. Она член Кустанайского обкома, Боровского райкома, парткома хозяйства. А личные производственные обязательства из-за поездок никто не пересматривает. Да она и сама не согласилась бы. Вот и вспыхивают под вечер яркие фары «Кировца», чтобы допоздна маячить среди тёмной степи.
В просторной кабине тепло, мерцают на щитке приборы. Под ровный гул двигателя думается о детях, нескончаемых домашних делах.
О старшей дочери, Гульжан, мать не беспокоится. В шестом классе, а уже первая помощница. И в магазин пойдёт, и птице корм даст, и учится хорошо. С младшей, Гульшат, сложнее, характер другой. Вот и сыновья разные. Первоклассник Сарым, пожалуй, чересчур простой, мягкий. Меньший, Аскар, не в меру подвижный. И в каждом из четверых — она сама.
Бесконечны материнские думы, заботы. Трактор встряхивает на неровностях борозды. Плуг в свете задней фары бурунит чёрную землю. Далеко впереди сквозь косые линии снега появляются две светлые точки. Камшат выключает и включает фары. Далёкие огни мигают в ответ. Пока трактор приближается к полевой дороге, прикидывает, сколько потребуется времени, чтобы закончить загонку.
Потом она, отдыхая от гула и тряски, сидит с мужем в машине — обсуждают предстоящие на вечер домашние дела. Тимербек выходит нз машины, наклоняется к пахоте — проверяет… Когда он возвращается, жена с улыбкой спрашивает:
— Ну как, товарищ агроном, качество вспашки?
Тимербек кивает и, помолчав, предлагает:
— Может, всё-таки поедешь домой? Я добил бы загонку.
— А напортачишь? — смеётся Камшат. — Меня же перед всеми и отчитаешь. Хитрый какой!… Нет, Тимка, не уговаривай. И не устала я. Трудней ведь приходилось, вспомни.
Теперь уже и не скажешь, когда было труднее всего — Работать пошла с шестого класса. Тяжело болела мать, требовалось помогать семье. Ходила на элеватор, подгребала деревянной лопатой зерно. Замуж вышла рано, в двадцать с небольшим имела уже двоих детей. Судьба складывалась традиционно1 с грядущей многодетностью, с укладом жизни маленького глинобитного домика и тесного Двора.
Но Камшат нравилось ходить к мужу в поле, сидеть за рычагами трактора. Тимербек, незаметно для неё и для себя, многому научил жену. Так что профессию она выбрала задолго до поступления на вечерние курсы.
Среди многочисленной родни желание Камшат стать трактористкой вызвало разные толки. Одни говорили примерно так: мы хоть и не верим в Аллаха, но порядок надо соблюдать. Женщина должна знать своё место. Её дело заниматься детьми, а не управлять машинами. Другие рассуждали иначе: оно и трактористкой можно работать, но плохо, что чумазой всегда будет ходить. Никто вроде особенно не перечил, а за глаза осуждали. Что, мол, ни говорите, а не женское это дело. Первый «Беларусь» достался Камшат потрёпанный, не столько ездил, сколько стоял на ремонте. И отношение трактористов к себе ощущала неприязненное. Остановится, бывало, из-за неисправности — никто не подъедет помочь. Один парень, осталось в памяти, насмешливо посочувствовал:
— С пелёнками управляться небось проще. Как, Камшат? А тут прокол, колесо надо снимать, размонтировать. Кликнула бы, подсобили.
— Ничего, — сердито ответила Камшат. — С пелёнками, кастрюлями управляюсь, уж с колесом как-нибудь совладаю.
Хотя в семье Доненбаевых живёт бабушка Аже, работы дома хватает с избытком. Уход за детьми, стирка, дойка и чистка коровы — все лежит на Камшат. Пока Тимербек заочно учился в техникуме, нередко делала в доме и мужскую работу.
Но всегда, при любых обстоятельствах, она твёрдо придерживалась принципа: совхозная работа должна быть выполнена, даже если для этого требовалось, уложив детей спать, снова выезжать на тракторе в поле. И сколько так выезжала!
Поля третьего отделения соседствуют с лесом. Ночью он выглядит устрашающе. Говорят, в округе водятся волки. Камшат их боится, даже очень. Поэтому можно представить, с какой поспешностью она разворачивала трактор у леса, спускалась из кабины регулировать или менять лемеха. А преодолевала же страх, пахала по ночам, чтобы больше сделать, помочь совхозу скорее управиться с подъёмом зяби.
И ещё она, чисто по-женски, убеждена, что работа на тракторе такая же хлопотная, как по дому.
В 1972 году Камшат Доненбаева вспахала за сезон больше тысячи трёхсот гектаров. Её наградили орденом Ленина. Камшат стеснялась появляться на людях с орденом. Ей казалось, что ничего особенного не совершила. Да, много работала, а как же иначе?
И сейчас встречаются люди, с улыбкой поясняющие причину успехов Донеибаевой. Её трудоспособность, дескать, зависит от того, что женщина не перекуривает, подолгу не раскачивается после праздников. В этом, конечно, есть доля истины. И все же имеется у Камшат Доненбаевой и профессиональный «секрет».
Свой К-701 она часто подгоняет к дому, моет горячей водой, смазывает, с аккуратностью хозяйки подтягивает гайки, протирает до блеска стекла. И не только потому, что жёлтый гигант персонально прислан ей рабочими ленинградского завода имени Кирова. Трактора, на которых Камшат доводилось ездить, всегда отличались поистине домашней ухоженностью. Это тоже помогло выполнить личный пятилетний план за три с половиной года. Камшат Доненбаева стала Героем Социалистического Труда.
Минула пора осуждающих взглядов, теперь многие односельчане гордились землячкой. И все же Камшат видела, как чураются иные молодые казашки работы на машинах, тракторах, комбайнах.
Встретила как-то давнюю подругу — вместе росли. В разговоре та вдруг с грустью вспомнила:
— Надо было и мне тогда идти на курсы. Может, теперь по-другому жила бы.
Думала потом Камшат над её словами. Казалось, всем должна быть довольна: муж, дети, достаток. Но вот не хватало же чего-то. И Камшат хорошо её понимала. Обидно, наверное, сознавать, что вся твоя жизнь ограничена домашними стенами. А кто мешал выйти за них? Боязнь людской молвы? Осуждения родственников? До чего всё-таки глубоко въелись во многие души извечные поверья, запреты адатов.
И Доненбаева обратилась через газету к женщинам республики с призывом осваивать профессии сельских механизаторов.
Вот тогда-то в совхоз и зачастили корреспонденты, фоторепортёры, режиссёры, операторы. Весной, в разгар полевых работ, дом Доненбаевых заполнила целая кинобригада. Двор превратился в съёмочную площадку. Киношники, выискивая подходящие ракурсы, выставляли окна, в неурочное время сажали семью за стол, днём укладывали детей в кровати. Сценарий предусматривал езду знатной трактористки верхом, и Камшат множество раз приходилось садиться в седло. Киноэпопея продолжалась две недели. Камшат охватывало отчаяние: уходили драгоценные рабочие дни.
Всякое случалось в работе. Бывало, с усталости проклинала долю тракториста, вынужденного долгими часами трястись за рулём, глохнуть от рева мотора, в холод, в дождь заниматься ремонтом. А вот пришлось помаяться дома, когда ухо ловило отдалённый рокот, и затосковала по своему «Кировцу».
Позже, дорвавшись до своей машины, она торопливо наверстывала упущенное время и наслаждалась собственным умением вести культивацию на повышенной скорости, без долгих простоев менять культиваторы на сеялки, сеялки — на прицепы для перевозки удобрений, сена, снова — на плуг, бороны, снегопахи.
Это заблуждение, будто на современном тракторе легко работать. Лёгкой работы, если к ней относиться добросовестно, не бывает. От человека она всегда требует усилий, преодоления усталости. Вот и «Кировец» — всем хорош тягач, а за смену на полевых колдобинах вытрясет-таки душу. От долгого сидения устаёт спина, затекают ноги. А предложи уйти с трактора — ни за что не согласится.
Человек нашёл себя. Своё место в жизни, своё призвание. У Камшат Доненбаевой внешне это ничем не выражается. После работы она выглядит осунувшейся. Тыльной стороной ладони, чтобы не испачкать платок, устало поправляет выбившуюся чёрную прядь.
Вечером совхозный посёлок светится огнями, возле школы мальчишки играют в хоккей. Мать на ходу вглядывается, не видать ли её ребят? У Сарыма нужно проверить чтение, посмотреть тетрадь — никак, сорванец, не отвыкнет писать буквы с конца.
В прихожей Камшат снимает сапоги и, ступая в белых шерстяных носках по вымытому полу, проходит в комнату.
На столе среди свежих газет кипа писем. Развязывая платок, искоса читает обратные адреса: Алтайский край. Винницкая область, Омск… А ещё на прошлые не ответила.
Муж говорит, что звонил секретарь парткома. Камшат умывается, приводит себя в порядок. Пока бабушка Аже готовит на стол, она набирает номер телефона квартиры секретаря.
Тимербек приглушает звук телевизора, смолкают дети, бабушка Аже старается не стучать тарелками. Каждый хочет угадать, о чём телефонный разговор. Домашние привыкли, что нередко после таких звонков Камшат срочно уезжала на пленум, конференцию, слёт. Тимербек понял: речь не об отъезде. Заметно повеселел.
Не успели поужинать — стук в дверь. Пришла доярка с другого конца посёлка. Что-то долго слезливо говорила в соседней комнате и, выходя, продолжала:
— …А то сладу прямо нету. Ты, Камшат, с ним построже. Он тебя уважает, послушается быстрее милиции…
С какими только просьбами не обращаются к депутату! И Доненбаева берётся всем, помогать. Горой стоит за совхоз, за район. Добивается строительных материалов, запасных частей. На недавней сессии Верховного Совета СССР она участвовала в заседании промышленной комиссии. Голосовала за принятие правительственных постановлений. Коммунисты области избрали её делегатом на XXV съезд КПСС.
В те дни ей вспомнилось почему-то, как давным-давно отец резал овцу. Маленькой Камшат было страшно, но она крепко держала овцу за ногу в ожидании кормана. Отец по древнему казахскому обычаю мазнул кровью лицо дочки и сказал: «Будь счастливой».
Об этом старом обычае она однажды написала незнакомой женщине в город Лысьву Пермской области. Женщина прислала письмо — прочитала где-то про Доненбаеву, не верит, что Камшат чувствует себя счастливой.
В судьбах обеих много сходного. Женщина из Лысьвы работает на заводе водителем автокара, растит троих детей, муж руководит цеховым участком. И горький вывод всего письма: какое уж там счастье, какой смысл в этой беспрестанной с утра до вечера круговерти. Видно, так уж определено судьбой, и ничего с этим не сделаешь.
Камшат долго не могла сесть за ответ. На другие письма отвечала сразу или пересылала их в разные учреждения. А с тем, лысьвенским, откладывала. Затруднялась объяснить, в чем же, по её мнению, заключается счастье. Ведь для одного человека оно — хорошая семья, для другого — достаток в доме, для третьего — увлечение делом.
Заговорила о письме с Тимербеком. Муж усмехнулся:
— Напиши, чтоб зарезали овцу, может, корман принесёт счастье.
И Камшат действительно взяла и написала в Лысьву о памятном с детства казахском обычае. И дальше — обо всей своей жизни. Как замуж вышла, как родила Гульжан, потом Гульшат, как подгребала деревянной лопатой на элеваторе зерно и завидовала управлявшему трактором Тимербеку. Когда дома резали овцу, мазали тёплой кровью личики дочерей. До сих пор подгребала бы деревянной лопатой зерно и уповала на чудодейственный корман, если бы не…
Как лучше объяснить человеку, что его судьба зависит не от чудодейственных сил, что главное — воля и настойчивость самого человека? Нужно всеми силами добиваться поставленной перед собой цели. И обязательно большой, важной не для одной тебя.
Камшат не знает, убедило ли то письмо женщину из далёкого уральского города. Возможно, что и нет. Если так, говорит Камшат, то жаль её, по-человечески жаль. А если чему и стоит поклонягься, добавляет она, — так это всемогущему человеческому труду, вере человека в себя, в свои собственные силы.

Канал сайта

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить