Багира

Вторник, 12 19th

Последнее обновлениеВс, 17 Дек 2017 2pm

Тайны истории на Дзене — Дзен-канал «Тайны истории»
Тайны истории в Telegam — Телеграмм-канал «Тайны истории»

«Я закрыл бездну анархии и покончил и покончил с хаосом. Я очистил Революцию от грязи, облагородил народы и утвердил королей. Я возбудил повсюду жажду к достойному соревнованию, вознаграждал за заслуги и раздвинул пределы славы… Так за что меня мог бы осудить историк: быть может, за мой деспотизм? Но легко доказать, что диктатура была необходима. Быть может скажут, что я ограничивал свободу. Но доказано, что распущенность, анархия и беспорядок стояли у ворот… Моё возвышение поистине беспримерно, ибо оно не сопровождалось никаким преступлением». Наполеон

Наполеон и Россия в 19-м веке

Журнал: Империя истории №1, июль/август 2001 года
Автор: Олег Соколов

Фото: Наполеон и ПутинСреди героев мировой истории, вероятно, только личность Наполеона наиболее актуальна для современной России. И мы рассматриваем его роль не с точки зрения, повествующей о Наполеоне-полководце, походы и битвы которого представляют интерес, как увлекательныe эпизоды истории, способные привлечь внимание читателя, но, тем не менее, остающиеся лишь событиями прошлого; речь идёт о Наполеоне — политическом деятеле, Наполеоне — законодателе, Наполеоне — создателе современного государства. Действительно, ни с какой страной в истории у современной России (а точнее, последних лет правления Ельцина) нет столько аналогий, как с Францией самого конца XVIII в., накануне прихода к власти Бонапарта.
Франция тогда только что пережила всесокрушающую революцию. После периода романтического увлечения новыми идеями, порыва и энергии якобинского натиска, после кровавого террора к власти в стране пришли те, ради кого, собственно и делалась революция, а именно представители буржуазии. Однако в бурный, полный опасностей и неожиданных поворотов фортуны момент, обогатиться сумели не тихие почтенные коммерсанты и талантливые организаторы производства, а деляги и жулики всех мастей, нажившиеся на скупке и перепродаже земель Фонда национальных имуществ, на спекуляции ценными бумагами, продовольствием и поставке в армию некачественных предметов амуниции и гнилого хлеба. Именно эти «новые богачи» (термин «nouveau riche» — нувориш, дословно: новый богач, — появился именно в то время) стали хозяевами жизни, именно они отныне определяли вкусы, нравы, внутреннюю и внешнюю политику страны. В то время как народ нищал, спекулянты сколачивали фантасмагорические состояния. Невиданная коррупция охватила весь чиновничий аппарат, стремительная инфляция свела на нет доходы всех зарабатывающих честным трудом людей, бандиты властвовали на дорогах. «Деньги стали богом, единственным предметом поклонения и предметом стремлений, — писал современник, — политика — базаром, где всё продаётся». Перо свидетелей тех лет постоянно выводило слова «цинизм, пошлость, отсутствие всякой морали, развал государства», а в отношении народных масс «разочарованность, безразличие к политике, апатия». «Работа повсюду остановилась, — рассказывает современник. — Всякая деятельность была парализована. Промышленность на три четверти развалена. Каналы и дороги в запущенном состоянии. Дикая дороговизна по соседству с нищетой. Продажные политики, грызущиеся за власть, обливающие друг друга грязью и обвиняющие в воровстве и присвоении национального достояния, — все это вскрывало язвы режима. Уничтожали друг друга, чтобы пользоваться властью в самом низком значении этого слова. Правительство тиранило, но не управляло». «Продавцы вина, пива и водки никогда не получали такие барыши, зато книготорговцы ничего не могут продать», — пишет журналист того времени. А полицейский отмечает в своём рапорте: «Насколько помнит г-н инспектор, он никогда не видел такого количества проституток…». «Формальности, регламенты, указания, регистрации развились до такой степени, что самое простейшее административное дело разбивается о тысячи препятствий», — пишет другой современник.
Действительно, чиновники расплодились как тараканы: «там, где пять образованных и прилежных служащих делали своё дело, теперь сто семнадцать чиновников едва справляются». А взяточничество стало обычным делом: «цепочка мздоимцев тянется от мальчика на побегушках до министра».
Всё это настолько напоминает ельцинскую Россию, что когда на одной из научных конференций в 1998 г. я зачитывал выдержки из французских газет 1798 г., некоторые из присутствовавших в зале подумали, что я говорю о современности и цитирую оппозиционную прессу.
Так же как и в России конца XX в., во Франции конца XVIII в. подавляющее большинство людей было недовольно режимом, но это большинство, видя все изъяны строя, не хотело всё-таки возвращения к Старому Порядку (для Франции — королевская власть до 1789 г., для России — Советский Союз до начала реальной перестройки в 1989 г.).
В ту эпоху Франции повезло — на политическом небосклоне засияла яркая звезда молодого генерала Наполеона Бонапарта. Особенность популярности этого человека состоит в том, что своё головокружительное восхождение он совершил не благодаря политическим интригам, грязным закулисным делишкам или воровству национальных богатств, а благодаря блистательной славе, добытой шпагой на полях грандиозных битв. В отличие от многих политиканов, обязанных своим положением денежным мешкам, которым они должны были платить по векселям, Бонапарт был абсолютно независим. Его слава была чистой, честно обретённой благодаря удивительным талантам, самопожертвованию и недюжинному политическому чутью.
К концу 1799 г. политический режим Директории (так называлось прогнившее правительство, заправлявшее судьбами Франции в этот период) уже окончательно обанкротился. К развалу и анархии внутри страны добавились поражения внешнеполитические. Наполеону стало ясно, что либо сейчас, либо никогда. Получив свежие сведения о политическом положении в стране, молодой генерал (ему было 30 лет) покинул армию, во главе которой он сражался в Египте, и вернулся во Францию. Нужно сказать, что к этому времени слава его необычайных побед в ходе Итальянской кампании 1796-1797 гг. увеличилась, благодаря, умело преподнесенной публике, славе египетского похода. Высадка в Александрии, битва при Пирамидах, победоносная армия, идущая берегом Нила через древние Фивы, победы под Назаретом, Фаворской горой и Абукиром, — всё это заставляло вспомнить о походах Александра Македонского и Цезаря, подвигах крестоносцев Ричарда Львиное Сердце и Людовика Святого. Молодому генералу не пришлось ломать голову над тем, стоит ли попытать счастья в политической борьбе. Восторженный приём населения на всём пути его следования до Парижа, разговоры с офицерами, генералами, политиками и финансовыми тузами, — все говорило о том, что власть сама идёт к нему в руки. Именно поэтому так легко, так абсолютно бескровно произошёл переворот, вошедший в историю под названием «переворот 18 брюмера» (день по республиканскому календарю), который привёл к власти Бонапарта — Первого консула Республики.
Осталось лишь «немногое»: решить все те гигантские, казалось бы, неразрешимые задачи, стоявшие перед Францией. Эти задачи стоят ныне и перед Россией: установить в стране законность и порядок, вывести её из экономического и финансового кризиса, очистить улицы и дороги от бандитов, восстановить разрушенную культуру, поднять политический престиж державы, — в конечном итоге вернуть народу его достоинство. Кажется невероятным, но Бонапарт с этой задачей блистательно справился, и справился в рекордно короткие сроки. Страна, ещё недавно лежавшая в руинах, страна, в которую больше уже никто не верил, через несколько лет стала самой процветающей и самой могущественной страной в Европе. Бонапарт дал стране Гражданский кодекс — основу законодательств всех современных европейских государств, примирил мятежные районы страны, вернул Франции экономическое процветание, создал систему среднего и высшего образования, которая существует практически без изменений уже в течение почти двухсот лет, создал самую могущественную армию, успешно поощрял развитие искусства, строил дороги, способствовал развитию самой передовой в те времена науки и так далее.
В чём секрет этих удивительных свершений в столь короткий исторический промежуток времени? Часто говорят — гений. Без сомнения, Бонапарт обладал огромным талантом политика и полководца, но всё-таки как в войне, так и в политике главным секретом его успеха являлась воля к победе. «На войне три четверти всего — это моральные силы», — писал позже Император Наполеон. Однако не только на войне, но и в политике «желать чего-либо (но только очень сильно желать!) — это значит наполовину достичь этого». Первый консул, а позже Император потому добился успеха, что был готов сделать всё во имя достижения победы. Выбирая между судьбой продажного политика, дающего мощным кланам сильных мира сего беспрепятственно грабить страну, а в обмен на это получающего все возможные материальные блага и относительное спокойствие за своё место под солнцем, и судьбой того, кто сражается во имя великой славы, которая должна оставаться в веках, кто ежечасно вступает в поединок с роком и готов, если надо, отдать свою жизнь во имя великой цели, Наполеон без колебаний выбрал второе. «Концентрация сил, энергия и твёрдая решимость победить или умереть со славой — вот три великих принципа военного искусства», — говорил Император о секретах своих побед на поле брани, но почти буквально эта фраза может быть отнесена и к секрету его успеха как политика. Гений, талант, интеллект, — все эти составляющие остались бы лишь мёртвой материей, если бы их не одушевляла героическая решимость.
Перед политиком, который захочет вывести Россию из ямы, в которую она скатилась, со всей неизбежностью встанет тот же выбор: стать подобно немощному Ельцину игрушкой в руках мафиозных кланов и за это приобрести спокойную старость или, подобно Наполеону, пойти наперекор тёмным силам, опираясь на народ и армию, одухотворяя все своей сильной волей, вернуть стране её процветание, достоинство и величие. Как видите, проблема как нельзя более актуальная…
Что же касается способов решения задач, что стоят сегодня перед Россией, мы так же можем найти их там, где во всей силе проявился интеллект Императора Наполеона и его талант государственного деятеля.

Экономика

Наполеон мало занимался экономикой, но его государство было самым богатым в Европе. Никто так много не занимался экономикой, как ЦК КПСС, а советский народ был одним из самых нищих в Европе. И в этом нет парадокса или чуда. Революция 200 лет тому назад дала Франции то, что перестройка дала России в конце XX в. — свободу частного предпринимательства как основу эффективного производства. Однако в той анархии, в том чудовищном развале и произволе, который существовал во Франции в эпоху Директории или в России в эпоху Ельцина, никакая свободная экономика не могла нормально развиваться. Беззаконие, ограбление государства бандитами и произвол чиновников, отсутствие элементарной порядочности в деловой сфере, — всё это приводило к тому, что никакой честный бизнес не мог быть выгодным. Наполеон не создавал утопических схем общества, подобно коммунистической, не пытался организовать страну как огромный, абсолютно неуправляемый завод. Он просто твёрдой рукой навёл порядок и установил правила игры. Он очистил Францию от уголовной и полууголовной накипи, от коррумпированных чиновников. Он создал такие условия, при которых частному предпринимателю стало выгодно работать честно, не из благих соображений, а ради прибыли, собственного благополучия и спокойствия.
Элементарная порядочность в деловых отношениях пришла как следствие, а экономический подъём, — как само собой разумеющееся обстоятельство. Отныне люди были уверены в завтрашнем дне. Банкиры инвестировали производство. Производители успешно вели дела и возвращали деньги с прибылью банкирам. И те и другие богатели. Но те из них, кто пробовал диктовать свои условия государству, очень быстро поняли, что этого лучше не делать. Государство, уверенное в своей силе, не задирало беспредельно ставки налогов, оно было уверено, что и при умеренном налогообложении соберёт всё, что ему требуется. Налоги собирались безупречно, государство богатело и могло подумать о науке, культуре, образовании, положении рабочих…

Социальная иерархия

Ещё раз подчёркиваем, в своей работе по построению государства Наполеон не исходил из каких-либо наперёд заданных утопических схем. Тем не менее через все его государственное строительство красной нитью проходит одна и та же мысль — общество должно стремиться хотя бы к относительной справедливости. Во главе общества и государства должны стоять по возможности наиболее достойные люди. Конечно, пытаться добиться этого на все 100 процентов было бы абсурдно, однако он старался сделать все, что возможно. Наполеоновская империя, несмотря на свободную рыночную экономику и оформленную правом частную собственность, не была в полной мере государством буржуазным. «Нельзя, чтобы знатность происходила из богатства, — говорил Император. — Кто такой богач? Скупщик национальных имуществ, поставщик, короче, вор. Как же основывать на богатстве знатность?». Наполеону удалось, благодаря мощи и богатству своего государства столь щедро одарить всех, кто верно служил его величию, что именно они стали настоящей знатью Первой империи. Прежде всего, разумеется, это воинская элита, но к ней принадлежали лишь те, кто проливал свою кровь во имя отечества, а не строил в тылу особняки на украденные у солдат рационы. Доходы наиболее знаменитых маршалов и генералов Первой империи были очень велики, а некоторые даже равнялись доходам крупнейших магнатов той эпохи. Но ещё раз подчёркиваем, речь шла о тех, кто реально сражался на поле брани и, подобно маршалу Удино, получившему в ходе карьеры 24 раны, кто был покрыт боевыми шрамами. Адъютант Наполеона, генерал Рапп, вспоминал: «Когда кто-нибудь испрашивал у Императора милость, будь то на приёме или на воинском смотру, он обязательно задавал вопрос просителю, был ли тот ранен. Он считал, что каждая рана — это часть дворянского герба. Он почитал и вознаграждал подобную знатность». Вслед за воинами Император давал достойное положение энергичным и честным администраторам, выдающимся учёным, врачам, художникам, архитекторам. Их щедро одаривали материально. Императору удалось создать такую систему, при которой если не все, находившиеся у власти, были достойными людьми, то, по крайней мере, именно достойные люди определяли стиль поведения, нравы и ценности общества. Перси, один из выдающихся хирургов того времени, добившийся славы, денег и высокого положения в системе официальной иерархии, записал 2 июля 1807 г. в дневнике, который он составлял лично для себя: «Небо благословило мою деятельность. Я старался выполнять мой долг как честный гражданин, без интриг, без способов, недостойных порядочного человека. И я сделал карьеру… Получилось, что занимаясь людьми малыми в этом мире, я добился внимания великих».

Свобода личности и демократия

Без всякого сомнения, нужно было бы покривить душой, утверждая, что в Наполеоновской империи существовала демократия в её современном понимании. Но нужно было бы быть и великим простаком, чтобы утверждать, что выхода из чудовищного тупика и анархии времён Директории можно было добиться ещё более «демократизируя» общество. В условиях дикого, звериного капитализма (не того благопристойного тихого наевшегося капитализма, что существует сейчас, например, в Швеции), который появился во Франции в конце XVIII в., а в России в конце XX в., свобода слова чаще всего не более, чем свобода для сверхбогатых людей заправлять средствами массовой информации, свобода личности — не более, чем свобода для олигархов ещё больше грабить тех, кто уже и без того ограблен. Поди тронь такого! Пусть он даже в своей предыдущей «докапиталистической» жизни не раз «топтал зону», и все знают его как подонка и проходимца — тотчас все купленные шавки начнут визжать о том, что нарушаются права человека. Если же умирает от голода беспомощная старуха, на улице избивают и грабят возвращающегося с работы законопослушного «маленького человека», по прихоти хозяина на улицу выгоняют ни в чём неповинного рабочего — говорят: что делать, это — свобода.
Наполеон даже отдалённо не был ни «коммунистом», ни «социалистом», он уважал права собственности и богатства, если оно было добыто хотя бы относительно честными методами, но к подобной свободе он был абсолютно безразличен. Он понимал, что из глубочайшего кризиса страну может вывести только твёрдая, целенаправленная, последовательная воля, что Император гораздо более беспокоится о судьбах своей страны, чем кучка политиканов, остервенело дерущихся за власть и заодно выполняющих заказы давших им политическую жизнь толстосумов. Да, Император закрыл несколько газет, да, в его государстве невозможно было себе представить карикатуры на монарха в многотиражной газете, но эти небольшие неудобства с лихвой перекрывались тем, что Наполеон дал народу. «Я был не только, как говорили, Императором солдат, я был Императором крестьян, Императором простых людей, всей Франции, — вспоминал Наполеон на острове Святой Елены. — Я вышел из рядов народа, я обращался с ними порой сурово, но они от этого не любили меня меньше, они были до конца рядом со мной, они кричали «Да здравствует Император!». Выходец из фрондирующего дворянства, ставший впоследствии верным соратником Императора, Лас Каз, так объяснял мотивы своей преданности Императору: «Я проехал 60 департаментов (регионы, на которые делилась Франция — О. С.) и поставил себе за цель строжайше проверить всю информацию, все то, чему я так долго не верил. Я получил информацию у префектов, у местных властей, я использовал все возможные контрпроверки, и я вынес из моих поисков лишь одно — никогда за всю историю Франция не была столь процветающей, лучше управляемой и более счастливой».

Система работы и кадры

Разумеется, что ни одного из блистательных внутриполитических успехов Наполеон не мог бы добиться, если бы он не обладал, с одной стороны, титаническим персональным трудолюбием, с другой стороны, если бы он не умел организовать работу других. По поводу первого достаточно открыть любое серьёзное исследование по истории Первой империи, чтобы узнать, что рабочий день Императора продолжался порой 18-20 часов в сутки, что в случае необходимости он мог проводить до трёх ночей без сна, что он обладал великолепной памятью и умением диктовать параллельно сразу нескольким секретарям. Впрочем, с одной стороны все это хорошо известно, с другой, — не может быть повторено даже при наличии огромной воли человеком, у которого нет соответствующих данных, следовательно, представляет интерес чисто исторический. Куда более важно то, как Император организовывал работу других, как он подходил к набору своих кадров. Первое, что бросается в глаза, это желание окружить себя не бесталанными серыми лизоблюдами, а прежде всего людьми, обладающими в своей сфере огромными способностями. Интересно, что Наполеон брал даже, казалось бы, самых ярых фрондеров при условии, что они были блистательными специалистами. Почему? Просто при той огромной воле и энергии, какой он обладал, при том безграничном доверии, которым сумел заручиться со стороны народа, Император был уверен, что он сумеет перемолоть любое фрондерство, оставив для пользы дела только энергию и талант найденного им человека. Среди его министров, префектов и генералов можно найти и бывших ярых роялистов, и бывших крайних революционеров, и людей умеренных политических взглядов, и даже тех, у кого не было совсем никаких убеждений. Как-то в ответ на замечание одного из своих подчинённых, удивившегося, что Наполеон назначил префектом (главой департамента) одного из бывших ярых деятелей революции, Император ответил: «Помните, что между 18 и 19 брюмера (день начала переворота и день его завершения — О.С.) я воздвигнул стену, за которую ничей взгляд не должен проникать!». Иначе говоря, прошлые убеждения не имеют никакого значения. Император требовал прежде всего дел. Генерал Фуа, один из самых блистательных военных деятелей эпохи Первой империи и политических деятелей эпохи Реставрации, так великолепно сформулировал это качество своего вождя: «Наполеон не интересовался их (руководящих кадров — О. С.) прежними убеждениями и мало тем, что они думали в настоящий момент, его интересовало только одно — что человек умел делать». Однако допуская любые внутренние убеждения, политические и религиозные, Наполеон был абсолютно непреклонен в одном требовании: человек должен работать честно. Вот, что писал об этом в своём дневнике один из талантливейших и честнейших администраторов того времени, член Государственного Совета, Пьер-Луи Редерер (подчеркнём, что это слова, написанные прямо по горячим следам встречи с Бонапартом в конце 1801 г.): «Последняя черта, которую я хотел бы отметить у Первого консула… это то, что он неподкупен. Я скажу, пожалуй, больше — недоступен подкупу… Как подкупить человека, у которого всё физическое подчинено моральному, а мораль подчинена общественному интересу? Как отвратить от пути добра человека, к которому можно подступиться, только разговаривая с ним об общественных интересах? Как отвлечь удовольствиями и утехами того, для кого главное удовольствие — это делать полезные вещи? Как вовлечь в порок человека, который позволяет приблизиться к себе лишь тем, кто известен своей мудростью, честностью и преданностью? Негодяй глупец могут не стараться приблизиться к Бонапарту — они ничего от него не добьются… Мне кажется, что его избегают все те, у кого на совести не только недостойные дела, но даже недостойные мысли». Конечно, в этом портрете Бонапарта, написанном в начале его правления, под впечатлением удивительных успехов, немало идеализации. Но сам факт того, что такой умудрённый долгим опытом государственной деятельности человек, как Редерер, пусть даже под сиюминутным впечатлением, написал для себя на память подобную фразу, говорит о многом…
Эти несколько секретов политического успеха Бонапарта, конечно, всего лишь небольшой набросок стиля работы и принципов организации государства, которые помогли Наполеону за несколько лет поставить на ноги разрушенную, разорённую страну. Причём всё это — не какие-то утопические идеи (кстати, Наполеон терпеть не мог всяких утопий), а реально осуществлённые и давшие несомненный успех принципы. Интересно, что несмотря на то, что империя Наполеона вследствие ряда внешнеполитических просчётов рухнет под ударами многочисленных войск коалиции, и все внешние завоевания Императора тем самым обратятся в прах, его внутриполитическая деятельность оставит такой глубокий след, что пришедшее! ему на смену правительство Бурбонов, при всем изменении внешней политической декорации, вынуждено будет оставить подавляющее большинство институтов наполеоновского государства, лишь слегка подгримировав их в соответствии с новой конъюнктурой. Более того, большинство из этих институтов в несколько трансформированном виде доживут до сегодняшнего дня, а генерал де Голль, так же, кстати, пришедший к власти во Франции бонапартистскими методами, во многом следовал в своей политической деятельности принципам Наполеона Бонапарта, что позволило ему вывести Францию из тогдашнего глубокого кризиса и создать сильную и процветающую Пятую Республику.
Во главе сегодняшней России оказался человек молодой, энергичный, решительный. Он попал во власть во многом так же, как Наполеон и де Голль, не благодаря карьере политического пустослова, а благодаря своим деловым качествам. Подобно Наполеону, у него есть огромный кредит доверия нации. Так же, как и перед Наполеоном, перед ним — разрушенная страна и непочатый край работы. Теперь всё зависит от него самого: либо пойти по пути Наполеона, тернистому и опасному, но пути величия и славы, либо капитулировать перед коррупцией, мафией, олигархами, грязью, развалом и прожить «спокойную» жизнь человека, продавшего душу дьяволу. Страна ждёт. Ваш выбор, господин президент! И мы надеемся, что это будет выбор Наполеона, выбор процветания, могущества и величия России!

Канал сайта

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Тайны истории Государства и правители Наполеон и Россия в 19-м веке