Багира

Вторник, 07 25th

Последнее обновлениеВт, 25 Июль 2017 9pm

Знаменитая Мадемуазель золотыми буквами вписала своё имя в историю моды. О Коко принято говорить только эпитетами — великая, несравненная, грандиозная, революционная и т.д. и т.п. Но мало кто знает, что, помимо конструирования одежды и создания духов, было у Габриель Шанель ещё одно занятие, приносившее немалые дивиденды. В годы Второй мировой войны Великая Мадемуазель работала на нацистов. Разумеется, модный дом Шанель всячески это отвергает, как и обвинения в антисемитизме, звучащие в адрес Мадемуазель. Однако факты — вещь упрямая.

Шанель №F-7124

Журнал: Архивы 20 века №2, май 2017 года
Рубрика: Совершенно секретно
Автор: Борис Заплавный

Цыплёнок и воробушек

Фото: Габриель ШанельВ 1939 году, когда началась Вторая мировая война, Коко закрыла все свои модные салоны. Лишь парфюмерная линия осталась работать: фирме, производящей для Шанель духи, принадлежал контрольный пакет акций. И её хозяевам — братьям Вертхаймер — не хотелось лишаться доходов. «Ну, нет так нет», — согласилась Мадемуазель и покинула Париж. Она обосновалась в Швейцарии, где и планировала переждать ужасы войны. Но отсидеться в стороне не получилось: в 1940 году её единственный племянник — Андре Паласе — попал в немецкий плен. И любящая тётя в надежде вызволить молодого человека обратилась к своему ещё довоенному знакомому — барону Гансу Гюнтеру фон Динклаге. Правда, в мирное время импозантный дипломат не распространялся о том факте, что он является полковником вермахта и состоит на службе у шефа политической тайной разведки Вальтера Шелленберга. Он предпочитал вести красивую светскую жизнь и слыл любимцем женщин.
Те даже прозвали его Шпатц, что значит «воробушек» — за лёгкость, с которой он жил, с которой завоёвывал самые неприступные сердца. Вот к этому-то 44-летнему Воробушку и обратился 57-летний Цыплёнок. С неожиданными, но весьма приятными для себя последствиями: барон не только выхлопотал освобождение для Андре, но и стал любовником Мадемуазель. Что и говорить — бонус так бонус!

Агент Вестминстер

Это было не лучшее время, чтобы заводить роман с нацистским офицером. Понимала это и Шанель, но также хорошо она осознавала, что Воробушек — чуть ли не последний её шанс. К тому же Великая Мадемуазель потеряла голову: барон был весьма привлекателен, образован, интересен и на 12 лет моложе её. И ничем не выдавал своего немецкого происхождения: беседы велись исключительно на английском языке. Даже по-английски Шпатц сумел убедить Шанель, что она должна использовать свои авторитет и влияние для скорейшего окончания войны. Он просто-напросто завербовал её: в абвере Великая Мадемуазель значилась как агент F-7124 с кодовым именем Вестминстер — так эхом отозвался многолетний роман Шанель с герцогом Вестминстерским. Шпатц решил употребить связи своей любовницы для того, чтобы связаться с Черчиллем и убедить его в необходимости тайных англо-германских переговоров о сепаратном мире.

Знаете ли вы что…

Тесная дружба связывала Шанель с майором Теодором Моммом. Последний отвечал за эксплуатацию французской текстильной промышленности. И будучи практичной женщиной, Габриель понимала полезность Момма: ещё неизвестно, чем кончится война, а подстелить соломки нужно заранее — окончательно порывать с модным бизнесом Шанель вовсе не собиралась.

Модная шляпка

Операцию «Модная шляпа» разрабатывал Шелленберг лично. Было решено, что проще и надёжнее всего договориться о встрече с Черчиллем, действуя через давнего знакомого Шанель — посла Великобритании в Испании сэра Сэмюэла Хора.
Якобы затем, чтобы возродить дом Шанель, Великая Мадемуазель отправилась в Мадрид. Но не одна, а в компании своей бывшей манекенщицы Веры Бейт. Последняя понадобилась в качестве дополнительной «приманки» — Вера происходила из старинной английской фамилии, была в родстве с королевской семьёй и, что важнее всего, слыла любимицей Черчилля.
Об истинной цели визита в Испанию Вера узнала уже в Мадриде — Шанель решила, что скрываться дальше просто незачем. Она поведала и об инструкциях, полученных от Шелленберга, а также похвасталась первым успехом на ниве миротворчества: посол принял из её рук немецкое послание и обещал передать его Черчиллю лично.
Она не учла лишь одного обстоятельства: английская аристократка и бывшая модель давным-давно состояла на службе в «Интеллидженс сервис». Так что на другой же день британская разведка была в курсе всех подробностей «Медной шляпы». Но окончательно дело «провалила» болезнь Черчилля — состояние премьер-министра характеризовалось как критическое, и все встречи с ним отменялись.
Пришлось покинуть Мадрид несолоно хлебавши…
Но непривыкшая к поражениям, Габриель не успокоилась. Накануне нового — 1944 — года она отправилась прямиком в Берлин, на приём к Шелленбергу. о чём была их беседа—доподлинно неизвестно. Сама Шанель всегда настаивала, что хотела лишь скорейшего окончания войны, на что и употребила всё своё влияние.

Горизонтальный коллаборационизм

После освобождения Парижа, весной 1945-го, Мадемуазель тут же взяли под стражу. У французского Комитета по общественной морали возникли вопросы к Шанель — в основном о её связи с фон Динклаге (в то время о её отношениях с Шелленбергом просто не было известно). Тогда-то, оправдывая свою связь с немцем, она и произнесла: «Женщина моего возраста, если ей повезло и она сумела найти любовника, вряд ли станет заглядывать в его паспорт…» И все же в её адрес прозвучали обвинения в «горизонтальном» коллаборационизме: в ту пору сожительство с немцами считалось предательством. За Шанель заступился Черчилль. И потому у Великой Мадемуазель появился выбор — либо эмиграция, либо тюрьма. Она предпочла первый вариант и отправилась в Швейцарию, где с ужасом пережидала следствие и суд по делу Шелленберга. Мало ли что тот мог рассказать?
На её счастье, немецкий разведчик ни слова не проронил о своих связях с французской модельершей. Ему дали сравнительно небольшой срок — всего 6 лет. Но в 1951 году уже освободили — по состоянию здоровья. Он поселился в Швейцарии. По поддельному паспорту он жил рядышком с Шанель, и та полностью содержала его вместе с супругой. Когда иждивенца вычислили, ему пришлось перебраться в Италию, но и там проживание Шелленберга оплачивала Мадемуазель.
Покой дорого стоит. Но деньги не являлись проблемой для Шанель — она была очень богатой женщиной. А вот вопрос репутации её беспокоил всерьёз. Сколь бы ни говорила Габриель: «Мне плевать, что вы обо мне думаете, я вообще не думаю о вас», — своей всемирной славой она дорожила. И потому исправно платила. В итоге умерла богатой и знаменитой — с незапятнанной репутацией…

Контракт

Воспользовавшись тем, что Париж перешёл под эгиду Третьего рейха, Шанель обратилась к оккупационным властям с просьбой аннулировать её контракт с евреями Вертхаймерами, по которому им доставалась большая часть прибыли. Но из затеи ничего не вышло: братья оказались не промах — выяснилось, что они давно уже перепродали свою фирму по производству духов самым что ни на есть чистокровным арийцам. Так что избавиться от грабительского контракта Шанель не удалось…