Багира

Понедельник, 10 23rd

Последнее обновлениеВс, 22 Окт 2017 6pm

Тайны истории на Дзене — Дзен-канал «Тайны истории»
Тайны истории в Telegam — Телеграмм-канал «Тайны истории»

Сделанное мне редакцией вновь выходящего «Вестника древней истории» предложение — дать отчёт об успехах, достигнутых в изучении дровней истории за последние 50 лет, — я охотно принимаю.

Успехи изучения древней истории за последние пятьдесят лет

Журнал: Вестник древней истории, №1, 1937 год
Автор: проф. К.Ф. Леманн-Гаупт*

Я был ещё учеником Теодора Моммзена, за последние же две трети истекшего полустолетия я внимательнейшим образом следил за успехами, достигнутыми изучением древней истории, издавая основанный мною в 1900 г. и находившийся под моим руководством до 1936 г. интернациональный журнал: «Клио. Материалы по древней истории» («Klio. Beilrage zur alien Ceslii elite»).
В конечном итоге величайшим успехом в этой области за последние 50 лет явилось открытие крито-минойской культуры и установление связи между нею и микенской культурой, ставшей нам известной благодаря раскопкам Шлимана. Поэтому новый журнал, посвящённый проблемам древней истории, не может не вспомнить открывшего эту культуру 84-летнего неутомимо-деятельного маститого учёного Артура Эванса, почтив вместе с тем также и память его ровесника, великого исследователя Малой Азии, сэра Вильяма Рамсея.
Вслед за открытием крито-микенекой культуры последовало не уступающее ему по значению, хотя и находящееся ещё в значительной мере в стадии развития, открытие истории и культуры хеттского государства в различные периоды его развития.
По вопросам, относящимся к этой чрезвычайно важной и широко разветвлённой области древней истории, слово будет предоставлено в журнале в первую очередь Ф. Грозному, как компетентному знатоку этой проблемы

________
* Проф. К.Ф. Леманн-Гаупт (C.F. Lehmann-Haupt, Innsbruck), один из крупнейших ориенталистов, имеющий за собой пятидесятилетнюю научную деятельность. Особенно ценны его заслуги в области халдоведения. Он является наиболее наслуженным собирателем, толкователем и издателем халдской эпиграфики. В течение ряда десятилетий являлся редактором известного исторического журнала «Клио». В 19-30 г. прочёл, курс лекций по халдоведению в г. Тбилиси.

Крито(элладо)-микенская культура вершинами своего развития, как правило, предвосхищает периоды расцвета хеттского государства, причём нет недостатка и в связующих эти культуры нитях; отсюда и в этой связи возникает необходимость при изучении крито-микенского периода не упускать из виду и проблемы, относящиеся к истории хеттов.
Вообще говоря, диктуемое существом дела предварительное изложение основ крито(элладо)-микенской культуры представляет серьёзные преимущества с точки зрения методической и по соображениям ясности изложения ещё и потому, что, с одной стороны, разработка этой темы вызывает необходимость изложения весьма важных для всего изучения древней истории методологических точек зрения, с другой же стороны — оно поневоле и без всякого напряжения приводит к изучению других, более или менее смежных, областей культуры и проблем, которые мы в некоторой части можем и должны включить в наше изложение.
Таким образом, в частности при изложении крито(элладо)-микенской культуры, в поле нашего зрения, естественно, начиная с Эгеи, оказываются и древний Египет, и Вавилон, и проблема этрусков, и истоки халдокой истории, причём все они в значительной степени могут быть подвергнуты рассмотрению в этой связи.
Вообще говоря, для сводного труда, каким является настоящая работа, простой хронологически-деловой последовательности изложения следует предпочесть группировку материала вокруг естественным образом возникающего центра, и к такому именно методу изложения будем все время в дальнейшем стремиться и мы.
К крито-микенской культуре я издавна и постоянно испытывал особый интерес.
Я был, пожалуй, одним из первых, если не первым, изложившим в Германии проблемы этой культуры в особых лекциях; это имело место впервые в течение зимнего семестра 1905/06 г. в цикле докладов, включённых в научные чтения в моем родном городе Гамбурге, организация которых на целый ряд лет предшествовала основанию Гамбургского университета. Лекция же, прочитанная мною в Берлинском университете в зимнем семестре 1906/07 г. на тему: «Крито-микенская культура и эпос Гомера», когда в числе моих слушателей находился Дитрих Фпммен, бывший тогда молодым студентом, явилась не только первой лекцией, прочитанной на эту тему в Берлинском университете, — она была также первой лекцией по истории в этом университете, сопровождавшейся демоистрированием диапозитивов.
Точно так же впоследствии я имел счастье вступить в тесные научные и личные отношения с А. Эвансом; эти отношения окажутся полезными и в настоящей работе.
В 1894 г. Артур Ованс установил в результате изучения каменных печатей, происходивших, главным образом, с острова Крита, существование догреческого пиктографического (рисуночного) письма1;

________
1 Prehellcnic Script, «Journal of Hellenic Studies», XIV (1894), XVII (1807), сейчас сведённые в один труд и упоминаемые в Minoa I, Oxford 1002.

на основании этого, а также и иного материала он произвёл чрезвычйно богатое по своим результатам исследование вопроса о микенском культе деревьев и колонн и взаимоотношениях между этими культами в Средиземноморье. Это исследование было им опубликовано в 1901 г.1, после того, как, уже начиная с 1899 г., он приступил к работе заступом в Кносе, городе Мипоса (неподалёку от Кандии, примерно посредине северного побережья острова Крита, несколько дальше вглубь острова), начав здесь раскапывать те великолепные находки, которые должны были ознакомить пас с крито-микенской культурой. Эти раскопки продолжались с 1899-1900 гг. почти непрерывно до 1931 г.2, увенчавшись в том году изумительным открытием храма-гробницы жреческого царя в Кносе3. Из Кноса индийскими и американскими археологами были произведены успешные раскопки и шурфовки в целом ряде других развалин, расположенных в северо-восточном и восточном районах Крита.
Приблизительно в это же время итальянцы под руководством Гальбхерра и Савиньони приступили на юге острова к чрезвычайно успешным раскопкам в Фесте, по прямой линии к югу от Кпоса и, примерно, в таком же расположении к южному побережью острова, в каком Кнос находится по отношению к северному; одновременно велись работы в соседней Агпа Триаде4.
Эти критские открытия дали возможность установить, что металлургические и керамические изделия «миконской» культуры на холились во многих отношениях и, в частности, в смысле языка форм5, в отчетливых взаимоотношениях с изделиями критской культуры, так что в некоторых отношениях их можно было рассматривать, как единое целое, причём, однако, преимущество в смысле происхождения и оригиальности оказывалось на стороне Крита.

________
1 On Mvccnian Tree and Pillar Cult and its Mediterranean relations. «Journ. Hell. Stud.», XXI (1901), 22 и след.
2 Текущие отчёты об английских раскопках на Крите, в первую очередь в Кносе и его районе, а затем и в районах других развалин на севере и востоке острова (Палаикастро, Закро, Василики, Агиа Фотиа и т.д.): «Annual» (of the British School at Athens), Nr. VI (Session 1899-1900 и сл.). Вместо них, дополняя и углубляя эти материалы выступает A.J. Evans — (The) Palace (of .Minos) London 1921, ff. vol. I, II/1, II/2, III, IV/1, IV/2, V.
3 Lehmann-Haupt — (Das) Tempelgrab (des Priesterkcnigs zu Knossos), «Klio», XXV (1932), 169-196 и сл.
4 Текущие отчёты об итальянских раскопках в Фесте, Агиа Триаде, а также в прочих местах на юге Крита: «Mon(umenti) ant(ichi)», XI (1901).
6 С точки зрения связи, определяемой языком форм, исключительно характерным оказался сразу же тот именно орнамент, который в основном состоит из овала, принимающего но направлению к краям раковино- или веерообразные формы и разделяемого широкой полосой на две части. Ряд подобных овалов, выложенных по краям и вдоль полосы синей глазурью, был обнаружен в виде фриза во дворце в Тиринфе, соответствующего кинаосскому фризу в Фаякском дворце (Од. VII, 86). Этот орнамент, однако, и его повторение в виде «фриза из полурозеток и триглифов» были применены также очень рано, как рельефна фризообразно использованных порфировых блоках во дворце в Кносе («Palace», II, 2, 591), а также в Микенах (Шлиман — Микены, рис. 151); ср. сейчас Holland. «Am(erican) J(ournal of) Archfeologyl» 1917, 126 и W/ Lamb, «Annual», XXV (раскопки 1921-1923 гг.), на табличке из слоновой кости в Микенах, на стеклянной, пасте в Мониди и на фресках в Орхомено. Он встречается также в строениях культового назначения и том виде, в каком их воспроизводит кованные золотые таблички из Микен и фреска в тронном зале в Кносе («.I. Hell. St.» XXI (1901), pl. IV, Н. Bossert — Altkreta, 2, 55), причём здесь в той модификации, что изображены лишь две половины разукрашенного овала, обращённые спиной друг к другу. Небольшое святилище этого рода с таким орнаментом было затем обнаружено во дворце в самом Кносе (A.J. Evans — Restored shrine on Central Court of the Palace at Knossos, «Journ. of Royal Inst, of British Architects» 1911, 289-295. Прочие документы, а также попытку объяснить возникновение орнамента см. Evans — Palace, I, рис. 223 и рис. 226, II, 2, 605 (Th. Fyle) 607 и IV, 210; Lehmann-Haupt — Tуmpelgrab (o. S) 187, прим. 4).

Таким образом создалось понятие «крито-микенекой» культуры, которого стали придерживаться, и притом с полным правом, также и после того, как более точные исследования показали, что на греческом материке имелись отчасти налицо значительно большее своеобразие и самостоятельность, нежели это первоначально предполагалось1.
Тем временем и на греческом материке, а именно в Фессалии и в Орхомено, были произведены открытия, результаты которых нельзя было вообще — или без оговорок — включить в сферу «крито-микенской» культуры и её местных предвестников. Вскоре затем, в первую очередь неподалёку от Коринфа в нынешнем Кораку2 (возможно на месте нахождения древнего Эфира), англичанами была, впервые на греческом материке, открыта непрерывная и достигавшая древнейших поселений последовательность наслоений, причём в самых древних из этих слоёв было установлено наличие очень своеобразной керамики, в преобладающей своей части отличной как от критской, так и от микенской. Авторы этих открытий А.И. Уэйс3 и В. Блиджен выдвинули принятое вскоре всеми предложение назвать эту греческую материковую культуру в различные периоды её развития единым термином («олладской культуры». Несмотря на многие отличия, особенно для древнейшего периода? все же обнаружены и для древних периодов и для нового периода синхронизмы и совпадения с микенской и даже крито-микенской культурой. Поэтому доисторический период истории Греции стали обозначать, как «крито-элладо-микенскую» культуру.
В рамках элладской культуры вскоре удалось при продолжении Германским археологическим институтом раскопок в Тиринфе4 безошибочно установить издавна разыскиваемый учёными момент переселения сюда индо-германских эллинов: греки вторглись в свою будущую родину к концу «древне-элладского» периода, примерно, совпадающего во времени с «древне-минойским» периодом на Крите.

________
1 Большая независимость микенской культуры, несмотря на отчетливое критское влияние: G. Karo — Minoische Rhyta, «Archaol. Jahrbuch», XXVI (1911), 249-270, табл. 7-9 и «Die Schachtgrraber von Mykenai» появились в 1927 г. в «AlhenischeMitteillungen», XL (1915) 113-230. Кurt Muller — Fruhmykenische Reliefs, «Archaol. Jahrbuch», XXX (1915), 242-336, табл. 9-12.
2 W. ВIegen — Korakou (1921).
3 Новые раскопки в Микенах под руководством А.И. Уэйс в 1920-1921 гг. «Annual», XXIV, 185-209, 1921-1923: «Annual», XXV, 2-43-4.
4 Kurt Mu11er — Tiryns, III, 1930. Сюда же: Fr. Sсhachermever, «Klio», XXIX, 2 (1931), 372-375.

Изучение относящихся к «крито-элладо-микенской» культуре хронологических вопросов даёт хронологически важные для всей древней истории результаты.
Существенно важно разграничение истории и доисторической эпохи.
Предпосылкой всякой истории являются письменные документы. Эпоха, к которой нигде на известной нам поверхности земли не относится никакие письменные документы, входит полностью в состав доисторической эпохи, и притом — абсолютной. В настоящее гремя древнейшие из известных нам письменных свидетельств обнаружены в Египте и Вавилоне. Эти документы или содержащиеся в них исторические данные относятся, по видимому, к эпохе, идущей вглубь истории вплоть до второй половины 5-го тысячелетия до нашей эры. Следовательно, по меньшей мере к этому времени отодвигается эпоха абсолютно доисторическая. В то время, когда в Передней Азии, в Египте, Индии, а вскоре и в Китае, бассейне Южного моря и в древней Америке наблюдается расцвет культуры и письменности, большие области, жившие впоследствии исторической жизнью, лишены ещё письменных памятников; это, однако, отнюдь не означает обязательного отсутствия здесь культуры, либо самостоятельной, либо складывающейся под влиянием перечисленных выше «исторических» областей, причём раньше или позже и эти отставшие области сами постигают, в свою очередь, искусство письма. До этого момента они находятся — по сравнению с названными ранее более развитыми областями, а также с последующим периодом своего собственного исторического развития, также в относительно доисторической стадии развития. Момент, с которого начинается письменность, зависит от случайностей исторического развития: поэтому доисторический период развития Греции, Рима, Германии имеет различную длительность. Однако при ознакомлении с доисторическим периодом развития любой культуры можно наблюдать известную закономерность. Главным признаком является применение металлов для технических целей. До этого повсюду существует каменный век, который делится в применении ко всему древнему миру на громадной длительности отрезок времени, охватывающий ледниковые периоды и промежутки между ними, — это более древний, «палеолитический» период, ступень, когда человек являлся ловцом диких животных и охотником, — и на более поздний, «неолитический» период, знавший уже скотоводство и земледелие. Между этими двумя периодами, в качестве промежуточной ступени, существовал «мезолитический» период.
В переднеазиатско-европейском культурном цикле из металлов, употребляемых в обиходе, медь и бронза идут впереди железа (медно-каменный век, древний и новый бронзовые века, железный век), выступающего лишь к концу микенского периода. Более высокие стадии развития, обусловливающие создание письменности, нигде — насколько можно наблюдать — не идут вглубь времён дальше медно-каменного века. Таким образом, до возникновения древнейших документов в Египте и Вавилоне повсюду существует каменный век; его окончание в прочих областях приходится на совершенно различные даты. По доисторический период той или иной области можно осветить на основании сопоставления с историческими документами соседних областей. Границы между относительно доисторическим периодом и периодом историческим стираются. Завоевание для истории таким именно путём относительно-доисторических периодов является важной задачей древней истории, задачей, которую она как раз в работах по крито-микенской культуре отчётливо сознавала. До тех пор, пока критское письмо, прослеженное в различных стадиях развития, не будет расшифровано, древнейшая история Греции будет лишена какого-либо собственного, современного этому периоду документального обоснования. Ни одно из имён повелителей того времени не может быть названо с уверенностью, и всё же «греческий доисторический период» по праву считается областью исторического исследования. Сведения, идущие из соседних «исторических» областей, создают возможность расположить правильно во времени и подвергнуть исследованию с точки зрения исторического развития все то, что вскрыто в районе Эгейского моря заступом Шлимана и его последователей.
Раньше, нежели обратиться к хронологии крито-элладо-микенской культуры, неизбежно приводящей нас к изучению египетской и вавилонской хронологии и истории, необходимо дать себе отчёт в том, какое участие принимали народы древнего Востока в развитии человеческой культуры. Слова Гёте:

Und viele Ceschlechter
Reihen sich dauernd
An ihres Daseins
Unendliche Kette


(«И ряд поколений постоянно чередуются в бесконечной цепи своего существования») относятся не только к человеческим поколениям и к богам, отличающимся от людей — в античном понимании — лишь степенью своего совершенства, но также и к творениям человеческого гения. Мысль, когда-либо высказанная, изобретение, когда-либо ставшее известным, сохраняют своё содержание в течение веков и тысячелетий, и даже те из них, которые погибают пли подвергаются уничтожению, редко, — а, пожалуй, и никогда, — исчезают бесследно. Что прежде всего приковывает наше внимание к древней истории, в особенности же — к истории древнего Востока, это культурные достижения, которые — с большей или меньшей степенью отчетливости — сохранили ещё своё влияние на процесс складывания нашей современной культуры или же — нашей некультурности. Чрезвычайно перепутаны и разнообразны нити, связывающие нас с этой древнейшей эпохой, и очень различны каналы, через которые до нас доходят культурные блага древности.
Не входя пока в подробное изложение всех в отдельности линий, связывающих нас с этим прошлым, следует наперёд указать на некоторые группы явлений культурного развития, где воздействие древнего Востока оказалось особенно значительным.
Из Вавилона происходят, вместе с основами астрономии, и главнейшие черты нашего исчисления времени. Каждый циферблат наших часов с имеющимся на нём подразделением часового диска на 60 минут является наглядным доказательством влияния, оказанного на нас вавилонской культурой. Вавилон, служивший некогда важнейшим посредником в торговле между Востоком и Западом в направлении из Индии в Средиземное море, имел решающее и ощущаемое до нашего времени влияние на развитие как внешних форм торговых отношений, так и внутренних условий, которыми регулируются эти сношения, как, например, юридические обычаи, формы договоров и законы.
Также и та категория представлений, — менее благотворных, а зачастую прямо роковых, — которые влияют на судьбы мира вплоть до наших дней, как, например, мысль о мировом господстве, — имеет свои древнейшие, но поддающиеся точному установлению, корни в Двуречье, — в Вавилоне. И как раз в этом отношении ассирийцы являются лишь слишком способными учениками своих южных соседей, связанных с ними узами племенного родства.
В жестокой борьбе между Вавилоном и Ассирией за господство была впервые создана — в качестве некоторого компромисса — государственно-правовая форма личной унии между двумя государственными образованиями, во всех остальных отношениях вполне самостоятельными; созданы были взаимоотношения, особенности и трудности которых давали себя чувствовать вплоть до последних событии, разыгравшихся уже в наши дни. Это, правда, один из тех многочисленных случаев, относительно которого нельзя с уверенностью казать, что явление, имевшее место в древности, непосредственно породило факты, наблюдаемые нами в новые времена: одинаковые предпосылки могут привести к одинаковым результатам и без сознательного позаимствования опыта древности.
Искусство резьбы на камне и техника эмали, т.е. искусство покрывать обожжённую глину, преимущественно — кирпич, блестящим слоем цветного сплава, получило своё первоначальное развитие в Вавилоне; то же самое можно сказать об одной, но крайней мере, отрасли ткачества, а именно — об изготовлении цветных лент при помощи дощечек или карточек, без применения ткацкого станка; этот метод производства я застал ещё сорок лет назад в Тбилиси как и в Мосуле), как ещё действующий; в настоящее время на Советском Кавказе его можно найти лишь в деревне.
Что касается, однако, искусства в целом, и прежде всего — архитектуры и ваяния, то родиной, давшей им своеобразнейшее развитие и ставшей центром длительного влияния на позднейшее искусство, следует назвать страну Нила.
Па создание алфавита, одного из значительнейших достижений нашей культуры, по всем признакам решающее влияние имели также принципы, положенные в основу египетских письмен.
Наша бумага в целом ряде языков до сих пор ещё носит название растения, из сердцевины которого египтяне добывали замечательную растительную ткань для писания; эта ткань в сухой почве Египта прекрасно сохранилась и в наши дни вместе с покрывающими её письменами празднует своё изумительное и полное значения воскресение.
В Египте получили наиболее древнее и очень основательное развитие финансовое управление и налоговая техника, а понятие «божьей милостью» современных династий имеет свои сильнейшие корни в стране фараонов.
Посредническая роль хеттов между странами Передней Азии и востоком Эгейского моря является, несомненно, фактом большого значения, хотя в отдельных своих подробностях эта роль подлежит ещё выяснению. Исключительно важное значение имеет то обстоятельство, что среди пародов, населявших великую хеттскую державу, были представлены также индо-германцы индусы. Хетты оказали влияние на характер государств Малой Азии, введя политическую форму «стран божества», жреческих государств, которые, повидимому, уже в самые ранние времена посвящались хеттским царём-завоевателем богу соответствующего города и области, где затем управляли верховные жрецы на одинаковых началах с прочими царьками и под верховным суверенитетом хеттского царя.
Необычной для древнего Востока является высокая оценка личности у хеттов, черта, совершенно чуждая вавилонянам и египтянам. Царь никогда не приписывает себе подвигов, совершенных кем-либо из его генералов, и обо всех поступках, как положительных, так и отрицательных, касающихся царя и его подданных, сообщается без всякого приукрашивания. Во всех произведениях хеттской письменности, где это возможно, приводятся имена составителей: вместе с их произведениями сохраняются в течение веков и имена авторов, причём это относится отнюдь не только к тем, кто обязан своим признанием близостью к двору. Наоборот, писатели и писательницы — их тоже имеется значительное количество — живут в самых различных областях хеттского государства; от некоторых из них остался целый ряд произведений, так что можно рассчитывать, что с течением времени удастся изучить их личности и свойственный им стиль.
С точки зрения развития человеческой культуры в целом особое значение имела хеттская железная монополия и её отмена. В состав хеттской державы в наиболее широком смысле этого слова входила богатая железом область Кизвадна, расположенная, по всей вероятности, на Понтийском побережье. Цари хеттов препятствовали вывозу железа, оказывая этим содействие хеттской военной промышленности.

Они снабжали свои войска по мере надобности вооружением, изготовленным из железа, в особенности, повидимому, короткими мечами, и то время как их противники были лишены возможности ответить им тем же1.
В результате эгейского переселения2 (подробности см. ниже) произошло падение хеттской держаны, вследствие чего отпало и отмеченное выше запрещение вывоза малоазиатского железа.
Впоследствии в деле развития добычи и обработки железа выдающееся участие принял до недавнего времени почти совершенно потерянный из виду народ Востока, а именно — проживавшие некогда в теперешней Армении, в стране Арарат, халды, или урартийцы3. Обладавшие вообще исключительной опытностью в деле обработки металлов, они являются также изобретателями принятого ещё и в настоящее время в СССР метода обработки серебра, называемого «тульской» техникой.
Строительство с применением разноцветного камня, область искусства, достигшая своего высочайшего развития в джоттовой кампанниле во Флоренции, ведёт своё происхождение от халдов. Им принадлежит значительная доля участия в создании ионической колонны, как сложной архитектурной формы, представляющей соединение чрезвычайно различных элементов разнообразного происхождения. Что касается их гидравлических сооружений, их каналов и водонапорных озёр, то они до сегодняшнего дня орошают и оплодотворяют равнины Армении4.

________
1 Schachermeyer — Materialen zur Geschchte der agaischen Wanderung, Mitteilung. d. Deutschcn Archaol. Institute, Athenische Abteilung» 1916, XLI (опубликовано в 1928 г.), S. 409. Н.R. Hall — Anatolian studies presented to W.M. Ramsay, p. 130. Lehmann-Haupt — Annenien einst und ietzt, II, 2, 891.
2 Lehmann-Haupt — Aus mid um Kreta, «Klio», 1906, I, S. 296.
3 Урарту — более древнее Ур(у)атру — является названием местности, принятым за много столетий до прибытии сюда халдов. Государственное устройство халдов представляло собою теократическую организацию, в которой отдельные подданные назывались — по имени главного бога Халда — халдины. Ассирийцы, евреи, персы, которые не могли признавать этого враждебного их собственным главным божествам бога Халда, набегали связанного с его именем названия этого народа, предпочитая географические наименования, построенные на названии местности: урартинцы, Арарат. Греки, которым подобные соображения были чужды, называли их действительным именем этого народа, как «халос» (часто неправильпо «халадеос»). Подробности см. ниже, а также в моей работе — «Наименования, первобытная родина, странствовании халдов и их взаимоотношения с другими малоазиатскими пародами, в частности с картвелами», которая составлена мною но предложению руководящих грузинских кругов и должна появиться в «Известиях Института языка, истории и материальной культуры им, академика Марра» Тбилисского отделения Академии наук — СССР».
4 В этом месте необходимо указать в особенности на мой труд — «Armenien einst und jetzt», Berlin (Bd. I, 1910, Bd. II/1, 1926) и, в частности на пятую книгу — «Культура, происхождение и местонахождение халдов» («Армения», том 11/2, 1981, стр. 454-833) и на «Заключение» всего труда (там же, стр. 834-1058). На это моё изложение основ данной проблемы, существенным образом выходящее за пределы прежнего моего исследования, в новейшей литературе зачастую не обращается внимания. Теодор Внганд в составленное им для «Археологического справочника» на 1937 г. статье: «Памятники, их разрушение, восстановление и сохранение», приводит на стр. 90: «Германская экспедиция в Армению под руководством Леманн-Гаупта и Бельке».
Виганд, которому — совместно с Т. Нельдекс и В. Дерифельдом — посвящён том II «Армении», и который ещё живо интересовался составлением появившегося в 1937 г. «Общего указатели.» к этому труду по Армении, бил, конечно, очень хорошо знаком с изложенными здесь данными по археологии, в особенности в томе II/2. Однако в «Указателе сокращений» для упомянутого справочника, являющегося одновременно и указателем литературы, приведены (на стр. 12) лишь мои «Материалы».
Для автора указатели, приводимого, например, даже в «Ванской экспедиции Марр-Орбели», Ленинград, 1922 г. (на русском языке), «Армения» и относящиеся к данному вопросу т. II/1 (1920 г.) и в особенности т. 11/2 (1931 г.) остались незнакомы.
Точно так же Фридрих Мац в своём труде «Allitalische und vorder-asiatische Riefelschalen» («Klio», 1937, XXX, 110-117) приводит лишь выпуск геттипгенских «Трудов», содержащих мои «Материалы», где опубликованы впервые данные о рифлёной чаше из Тонракале. То, однако, обстоятельство, что в «Армении» (т. II/2, 1931, стр. 506) воспроизведена не только эта чаша, но вместе с тем, в развитие работы Каро, исчерпывающе изложена проблема рифления сосудов и их появление, начиная с древнейшего Вавилона (Ур) и до этрусков, — осталось совершенно неизвестным этому автору, полагающему, что он впервые ставит и обсуждает данный вопрос (см. появившийся в 1936 г. «Общий указатель» к «Армении», стр. 93, под: «Рифление, как орнамент на сосудах» к приведённым там стр. 897, 974, 978 следует прибавить ещё 867 и 899; стр. 866 является опечаткой, должно быть 506).

Халды почти что идентичны с халибами, которых греки во главе с Гекатеем представляют себе главными производителями железа и изобретателями стали1.
В развитии музыки главная роль приписывается лидийцам. Известно также, что финикийцам в их торговых экспедициях принадлежит заслуга распространения культурных достижений прочих восточных народов в Греции и далее в западных областях Средиземноморского бассейна в течение целого ряда столетий.
Влияние же этрусков, народа, прибывшего в Италию из Малой Азии, на культуру Италии и в первую очередь — римлян должно оцениваться, как это обнаруживается со всё возрастающей отчетливостью, исключительно высоко. Ведь и сам Рим своим происхождением обязан этрускам, которые основали этот город!
Между различными народами Переднего Востока существовали многообразные взаимоотношения, построенные на торговом обмене. Поэтому не всегда можно с уверенностью сказать, что только какой-нибудь один народ — и именно данный — является творцом какого-либо культурного достижения: в результате вопрос о том, где следует искать первых корней того или иного навыка или изобретения, на берегу ли Нила или в Двуречье, зачастую остаётся нерешённым.
То обстоятельство, что обе основные формы многообразной культуры древнего Востока получили своё развитие в устьях больших рек — с одной стороны. Евфрата и Тигра, с другой — Нила, является отнюдь не простой случайностью. Дело не только в том, что области, расположенные в устьях рек, создают особо благоприятные условия для обеспечения существования человека. Главную роль при этом играет тот факт, что необходимость регулирования течения реки для целей орошения и осушки представляет собою исключительно важную движущую силу на пути развития государства и культуры.

________
1 Lehmann-Haupt — Armenien, II/2, S. 793-809.

Каждому индивиду в отдельности было в этом отношении совершенно не под силу создать что-либо полезное; с другой стороны, ему приходилось всё время думать о том, чтобы не сделать чего-либо такого, что ему полезно, но для ближайшего его соседа, живущего вверх или вниз но течению, может оказаться вредным. Отсюда уже наперёд создаётся необходимость объединиться для общего совета и совместного труда. Таким путём создавались первые ростки, приведшие затем к образованию общины, к организации государства.
Вся эта работа осталась бы, однако, бесполезной до тех пор, пока не было бы установлено наблюдение за всеми особенностями течения рек, за их подъёмом и спадом в связи с таянием снегов в горах, откуда они вытекают.
Таким образом, люди, заселяющие берега больших рек, оказываются в гораздо большей зависимости от изучения времён года, а следовательно, и звёздного неба, нежели жители открытых равнин. Нет, поэтому, ничего удивительного в том, что Двуречье стало родиной научного исследования звёздного неба (астрономия) и во все времена близко с ним связанного, полного суеверий искусства звездочётов (астрология), и что в этом отношении долина Нила лишь мало отставала от Двуречья.
Мы ограничиваем наше изложение Ближним Востоком, Египтом и Передней Азией, а также средиземноморскими странами. Не следует, однако, забывать, что это ограничение, как и всякая попытка устанавливать при изучении истории пограничные столбы, ограничивающие изложение во времени пли пространстве, является мерой, диктуемой лишь несовершенством человеческих знаний. Поскольку Вавилон был посредником в торговле, шедшей в Индию и из Индии и поскольку с торговыми отношениями обычно неразрывно связан также и обмен духовными благами, совершенно ясно, что Древняя Индия ио праву должна быть включена в сферу нашего изучения. Поэтому наш отказ от более подробного изложения этого вопроса может быть оправдан исключительно лишь недостаточностью сведений об Индии, которыми мы располагаем для раннего периода изучаемой нами эпохи.
Точно так же многообразными должны были представиться взаимоотношения, существовавшие у Ближнего Востока с Дальним Востоком, главным образом, с К и т а е м; отчасти это может быть установлено, отчасти же об этих взаимоотношениях можно лишь догадываться. У нас тем больше оснований обратить паши взоры в эту именно сторону, что Китай является единственной страной, в которой древнейшее прошлое самым живым образом связано с настоятцим непрерывной цепью преданий. В силу этого обстановка и условия тех времён, которые мы пытаемся искусственно и с большим трудом восстановить на основании изучения памятников древности, оставшихся на берегу Нила и в Двуречье, — эта обстановка и эти условия в Китае во многих отношениях существуют ещё и поныне. Поэтому тот факт, что древняя история ограничивается изучением средиземноморских стран в широком смысле этого слова, нельзя приветствовать, как нечто, предлагаемое без оговорок и ограничений.
Насколько мы в состоянии усмотреть, первые зачатки высших форм человеческой культуры нигде, ни в Двуречье, ни в Египте, ни на Крите, ни в Трое и ни в Китае даже, — не уходят сколько-нибудь заметно за пределы 6-го тысячелетия до нашей яры. Уместным является вопрос, не определялся и не стимулировался ли подобный ход развития состоянием земной поверхности в этих районах. Как известно, большие пространства земного шара оказывались неоднократно под ледяным покровом, и, например, возможно установить наличие в прошлом к северу от Альп и Пиренеев и к югу от Скандинавских гор многочисленных ледников с полярными животными и полярными растениями, между которыми в ранний период каменного века («палеолитический») лишь относительно узкая полоса свободной от льда земли предоставляла условия, подходящие для развития человеческой жизни. После того как льды отступали, пространства, необходимые для устройства человеческих поселений, существенно увеличивались, и в соответствии с этим климатические условия, а наряду с ними и животный и растительный мир испытывали радикальные изменения. Отсюда и возникли понятия ледниковых и промежуточных между ними периодов. Вопрос о том, не имело ли место около 6000 или 5500 лет до нашей эры такое преодоление последствий заключительного ледникового периода в бассейне Средиземного моря, которое создало возможность для развития новой и особенно устойчивой человеческой породы и обеспечило её активность, — такой вопрос должен считаться вполне оправданным и плодотворным, хотя пределы наших современных знаний и не дают нам возможности на него ответить. Наоборот, было бы совершенно неверно связывать этот процесс развития культуры с фактом первого появления человека, как такового, хотя такие предположения и делались некоторыми историками1. Ибо наличие человеческой культуры, сопровождавшейся высокой степенью развития искусства, может быть установлено в период, который — как доказано — предшествовал 6-му тысячелетию до нашей эры больше, нежели на десять тысяч лет; этот период так называемой мадленской культуры в свою очередь отделён десятками и сотнями тысячелетий от других эпох, относящихся к ранним ледниковым периодам и к промежуткам между ними и показывающих также памятники бесспорной человеческой деятельности, сопровождаемой развитием, хотя и примитивных, но всё же заслуживающих внимания технических навыков и соответствующим подъёмом культуры.
Как ни велик интерес истории к тому, чтобы установить время первого появления на земле человека и человеческой культуры, она не в состоянии ответить на этот вопрос: эта задача падает, главным образом, на долю естественных наук, в частности, с одной стороны, на геологию, и с другой — на биологию и антропологию.

________
1 Eduard Meyer — Geschichte des Altertums, 1/3, §595, §598, Возражения см.: С.F. Lehmann-Haupt — «Literar. Zentralbl.», 1915, Nr. 23, Sp. 552, cp. «Klio», 1936, XXIX, S.

Если, таким образом, в этом вопросе история вынуждена уступить бесспорное первенство другим отраслям науки, то все же имеются и такие области науки, которые с историей взаимно дополняют друг друга, причём каждая из них попеременно выступает в роли вспомогательной отрасли знаний.
Сказанное относится даже и к некоторым отраслям естественных наук. Наблюдение небесного свода лежит не только в основе исчисления времени — в широчайшем смысле этого слова — и применения данного исчисления в области хронологии, без которой никакое историческое исследование, вообще, немыслимо; отдельные события древнейших времён, если доказано их совпадение с солнечным или лунным затмением, могут тоже быть установлены при помощи астрономии и вычислены с точностью до одного дни. С другой стороны, наблюдения за движением луны, имевшие место в древнем Востоке, дали возможность значительно обогатить современные астрономические исследования в области изучения движения спутников земли.
Взаимоотношения между мерами длины, ёмкости и веса в настоящее время регулируются физикой, и таково же было положение и в древнейшие времена. Поэтому в метрологии, т.е. науке, изучающей меры и веса и их развитие, история и физика оказываются в теснейшей связи между собой.
Другие смежные области знаний, с которыми история естественно приходит в ещё более тесное соприкосновение, это археология, языкознание, наука о религии и мифология.
Археологи и, науке о древности в узком смысле слова, история в первую очередь обязана открытием того материала, который археологи при помощи заступа добывали из глубины земли.
Сказанное в особенности относится к истории древнего Востока и в области крито-элладо-микенской культуры. В то время как в Египте благодаря долговечности строительных материалов и благоприятным климатическим условиям сохранились на поверхности земли и существуют и поныне многочисленные свидетели глубокой древности — пирамиды, обелиски, развалины храмов со стройными колоннами, каменные гробницы, — историю культуры Двуречья, Крита и не в меньшей степени историю хеттов удалось восстановить лишь при помощи обширных раскопок в местонахождениях развалин, покрытых землёй и песками пустынь. Однако даже в Египте раскопки, предпринятые в течение последних десятилетий, существенно обогатили историческую науку и серьёзнейшим образом видоизменили и углубили картину, созданную ранее исследованиями, проведенными на основе изучения памятников строительства и письменности, сохранившихся на поверхности земли.
Археология не ограничивается, однако, одним лишь добыванием материалов. Она разрабатывает проблемы развития искусства и техники в области зодчества, скульптуры, живописи и прикладного искусства, прежде всего — гончарного дела, а также взаимодействия, существовавшего между всеми этими произведениями искусства и общественной и домашней жизнью создавшего их народа.
Если, поэтому, толкование вновь найденных надписей является делом исследователя-историка, то, тем не менее, оказалось существенно важным, чтобы при этом все время имелось в виду и местонахождение археологической находки. Ибо очень часто местонахождение надписи оказывается решающим для раскрытия её содержания.
Если, далее, в поле нашего зрения вступает неизвестный до сих пор язык, то само собою понятно, что при решении вопроса о его строении и лексике, принадлежности его к той или иной известной нам семье языков и раскрытии его смысла — первое слово принадлежит языкознанию. Однако, даже когда эта главная часть работы уже проделана, история все же продолжает находиться в зависимости от помощи, которую может оказать ей эта близкая отрасль знания — в особенности при решении весьма важных и зачастую очень запутанных вопросов, касающихся происхождения, а также странствований и позаимствований культурных ценностей как материального, так и отвлечённого характера. Ибо вместе с изобретением пли новым представлением странствуют зачастую и их названия. Названия местностей и племён могут дать очень ценные для исторической пауки объяснения и из расщепления диалектов можно установить совершенно неожиданные исторические события.
Сравкительное, изучение религий, находящееся ещё в начальной стадии развития, содействует пониманию религиозных представлений, которые возникали у того или иного парода, а также процесса их развития. В тесной связи с религиозными находятся и мифологические представления, сказания и легенды, хотя отнюдь и не во всех областях религия и мифология совпадают.
Установление границы между сказанием и историей является в одинаковой степени важной и трудной задачей исторического исследования. Воспоминания человеческого коллектива, относящиеся к давно минувшим временам, сохраняются обычно в форме легенд, в которых вымысел доминирует над преданием. В таких случаях необходимо ножом критической обработки умело удалить скорлупу легенды, чтобы добраться до её исторического ядра. При этом, однако, имеется склонность, широко встречающаяся в действительности, откидывать в качестве легендарных и такие элементы предания, которые исторически вполне мыслимы и правдоподобны. В таких случаях приходится сталкиваться с недооценкой той исключительной силы памяти, которую мы наблюдаем у молодых народов, не имеющих ещё письменности; это свойство даёт возможность сохранять в устной передаче от отца к сыну в неискаженном виде существенные черты отдаленнейших событий.
Археологические исследования создали перелом и в этой области. Раскопки Шлимана и Эванса доказали, что сказания о Трое, Микенах и Крите были правдой. Казавшаяся лишь легендарной царица Семирамида предстала перед нами в полном свете исторической правды.
После этого обзора, содержащего данные относительно вклада отдельных народов древнего Востока в дело общего развитии человеческой культуры и частью уже отразившего достигнутые успехи в изучении древней истории за последние полстолетия, частью же служащего исходной точкой для изложения этих успехов, — мы переходим сейчас к рассмотрению выясненной лишь в течение истекших 50 лет хронологии крито-микенско-элладской культуры, неразрывно связанной с хронологией и историей древнего Египта и Вавилона.
Дело в том, что в хронологии древнейших времён — наподобие доисторического периода, хотя и не совсем аналогично с ним — следует проводить различие между относительной и абсолютной хронологией. При отсутствии прежде всего собственных письменных свидетельств относительную хронологию можно было установить в первую очередь на основании последовательности наслоений, в особенности в Трое, и других подобных соображений в Микенах. Таким путём, мы устанавливаем, что 6-й слой в Трое существовал в одно время с микенским, или, точнее — с позднемикенским периодом.
Однако этим ещё ничего не было выиграно для включения всемирной истории в общую хронологию, в особенности же специально интересующего нас в данном случае древнего мира, т.е. для абсолютной хронологии. Это удалось установить лишь путём определения взаимоотношений между этими периодами и некоторыми, поддающимися абсолютному уточнению, периодами и древневосточной, в особенности же — египетской, истории. Таким образом, ещё до того как подоспели открытия на Крите, выяснилось в отношении Микен, что шахтные гробницы относятся к тому же времени, что и период гпксосов в Египте, камерные же и купольные гробницы — к последовавшему за временами гиксосов периоду восемнадцатой династии, с которой начинается Новое Царство.
На Крите, как и в других областях Греции, нижние, древнейшие наслоения восходят к эпохе неолита со специфической культурой, свойственной каменному веку. Оставляя в стороне этот нижний слой, А. Эванс1 провёл в Кносе, в первую очередь, деление на три главных отрезка поздней культуры бронзового века и минойской культуры: Early Minoan (EM) — Fruhminoiscli (FM), т.е. древне-минойский, Middle Minoan — Mittelminoisch (ММ), т.е. среднеминойский и Laie Minoan (ЕМ) — Spatminoiscli (SM), т.е. новоминойский периоды. Каждый из этих трёх основных отрезков он разделил на три подразделения (I, II, III), и таким образом получилось, например, FM II, MM I, SM III; в результате применения этого несколько механического и фантастического способа он добился установления связи с девятью годами Миноса, упоминаемыми у Гомера (Од., XIX, 178). Несмотря на то, что это деление уже в самом Кносе натолкнулось на большие трудности, так что проведение его в жизнь в части, касающейся подразделений, подлежит серьёзным сомнениям, оно представляет и на сегодняшний день основу и костяк всей хронологии доисторического периода Греции.

________
1 A.J. Evans — Essai de classification de la civilisalion Minociinc, London 1906, см. в «Palace», Korakon, стр. 121.

В частности, с англо-американской стороны элладские периоды были приведены в соответствие с минойскпми таким образом, что каждому из трёх основных минойских отрезков времени соответствовал один элладский период (древне-, средне- и позднеэлладский периоды). При этом, правда, первоначально, с одной стороны, среднеэлладский период был разбит лишь на два подразделения, с другой же стороны — период древнеэлладский III пришлось отнести далеко вглубь среднеминойского периода II. Соответственно этому островная культура была разделена на три главных периода: древне-, средне- и позднекикладские периоды с тремя подразделениями в каждом.
Важные опорные пункты для хронологии критской культуры составляют строительство и перестройка дворцов в Кносе и Фесте, развитие керамики, зачастую покрытой блестящим слоем краски (неправильно называемой лаком), а также изменение стилей в росписи стен. Здесь возникают принципиальные трудности и расхождения во мнениях. Тот факт, что на Крите имело место повторявшееся заселение острова новыми пришельцами — бесспорен:



Из приведённых здесь названий этеокритяне и кидонцы относятся во всяком случае к поселениям, обнаруженным в древнейших наслоениях, точно так же и пеласги являются не греческим и догреческим народом. Находки антропологического и краниологического характера также подтверждают факт смешения народов и рас. Таким образом, напрашивается связь между далеко идущими поворотами в процессе развития строительства и материальной культуры и вторжениями неприятеля и связанным с ними притоком чуждых народностей. Всё же Эванс («Palace», I, 30) не признаёт предположения о чужеземных завоеваниях, относя эти перемены исключительно за счёт землетрясений. Он в состоянии ссылаться при этом на тот факт, что Кнос был центром землетрясений («Palace», II, 1. §45 и сл., 48). Было ли это, однако, вызвано землетрясением пли разрушением какого-либо иного происхождения, очень трудно с точностью установить — за некоторыми исключениями — даже на месте; тем более это, конечно, неразрешимо для человека, не принимавшего непосредственного участия в раскопках. В результате этого — возражения, выдвигаемые против Эванса с его опирающимися на слишком механическое подразделение периодов взглядами относительно перехода как древне-минойского периода в среднеминойской, так и этого последнего в позднеминойский, — ещё более усиливаются и осложняются. Серьёзное и надёжное основание для деления на периоды представляют — обою, в первую очередь, развитие керамики, техника и стиль декоративных композиций на вазах1. Вершину развития критской керамики представляют собою сосуды стиля Камарес, название позаимствовано от современного наименования пещеры Теуса на Иде; это нанесённые матовыми красками, пёстрые, прямо — и криволинейные, а также построенные на растительных мотивах декоративные композиции, писанные на моё стекла, покрывающем весь сосуд. При этом художник стремился не к воздействию на зрителя натуралистическими приёмами, а к достижению наиболее привлекательного сочетания чёрной, белой, красной н оранжевой красок. Прекраснейшим достижением техники Камарес являются тонкие, как яичная скорлупа, сосуды, в которых явно чувствуются проблески металлического прообраза. Стиль Камарес относится ко второму среднеминойскому периоду (ММ II). От ММ I он в свою очередь отделяется отчётливо ощущаемым как в стилистическом, так и в историческом отношении поворотом. Начиная с этой высшей точки, можно уже проследить процесс обратного развития керамики и использовать его для установления относительной хронологии крито-минойской культуры. В качестве ступени, предшествовавшей технике Камарес как в техническом, так и в стилистическом отношениях, мы встречаем окрашивание сосудов в белый цвет при помощи плотной известковой краски, легко трескающейся; к этой белой краске присоединяются во все возрастающем количестве красные и жёлтые полосы, причём орнамент переходит в богатые мотивы, построенные на кривых линиях и витых узорах. Эта предшествующая ступень относится, таким образом, к среднеминойскому периоду I. Такое деление подтверждается ещё одним, недостаточно оцениваемым, признаком исторического порядка. Значительное количество поселений Восточного Крита (острова Мохл и Пеира, далее Василики, Агиа Фотиа) и Мессары, к которым присоединяется ещё первый слой Тплисса, прекращают своё существование как раз в тот момент, когда техника окрашивания в белый цвет с оранжево-жёлтой и красной сопровождающими красками, развившаяся уже до уровня богатых мотивов из кривых линий и витых узоров, достигла описанной выше вершины своего развития в форме стиля Камарес2. К этой предшествующей ступени ММ I относится бесспорно и первый большой дворец в Кносе; возможно, что и дворец в Фесте был построен в период ММ I. При таком положении правильнее всего было бы предположить, что к концу ММ I на Крит вторглись новые элементы населения (кидонцы?), которые разрушили некоторое количество древиекритских («этеокритскнх») поселений, оставив, однако, в неприкосновенности резиденции повелителей в Кносе (а возможно, и в Фесте); затем они подчинились влиянию более высокой культуры, которую они застали на Крите, и приспособились к этой культуре3.

________
1 Ernst Reisingcr — Kretische Vasenmalerei, Berlin 1912, 4. D. Fimmen — Die Kretisch-mykcnische Kultur, 2 Aufl. Leipzig u. Berlin 1924.
2 Fimmen, 131.
3 Lehmann-Haupt, «Klio», 183, прим. 1.

Переходим к вопросу о разграничении древнеминойского и средне-мипойского периодов, или точнее — о проведении границы между FM III и MM I, т.е, к вопросу, в котором Эванс полностью ошибается.
Из трёх главных групп керамики, встречающейся в древнейшем Крите, наиболее важной является третья, по Фиммену: раскрашивание белой жидкой краской по фону, покрытому тонким слоем лака.
Отсюда прямая линия развития ведёт к зрелым, построенным на кривых линиях, мотивам, нанесённым на сосуды при помощи плотной известковой краски. Этот переход не мог, конечно, иметь место, как утверждает Эванс, в середине древнеминойского периода III, к древнеминойскому же периоду III относятся нанесённые жидкой краской прямолинейные декоративные композиции; что касается мотивов из кривых линий, нанесённых плотной краской, к которым примыкает полихромия, то, как мы видели, они относятся к ММ I. Подтверждением правильности установления этой грани может считаться то обстоятельство, что она совпадает с прекращением существования особой группы (II) древнейшей керамики, так называемой mottled ware: сосуды с пятнистой пли струистой отделкой, красноватый слой краски на которых, очевидно, в результате особой техники обжига, представляется покрытым пятнами.
Трудности, вытекающие из слишком схематического понимания Эвансом последовательности наслоений, усиливаются при переходе от среднеминойекого к позднеминойскому периоду.
Оказывается решительно невозможным провести черту между ММ III и SM I. Даже сам Эванс соединяет иногда ММ III и SM 1 в одну transitional epoch (переходную эпоху). Решающим окалывается, как мы это ещё увидим из дальнейшего, новый натуралистический стиль как в керамике, так и в росписи стен, находящийся в резком противоречии со стилем Камарес и его ответвлениями1. Он характерен для позднеминойского периода и относится к тому же времени, что и строительство второго дворца в Кносе, а также Фестского дворца (подробнее см. ниже).
Важнейшую основу для абсолютной хронологии доисторического периода Греции представляют собою взаимоотношения и синхронизмы с Египтом.
Древнейшие случаи полностью обеспеченного с обеих сторон совпадения во времени подтверждаются обнаружением керамики в стиле Камарес в египетских сооружениях двенадцатой династии, а именно — хорошо сохранившегося красивого сосуда Камарес, который был найден в гробнице в Абидосе, содержащей вазы и украшения одной лишь только двенадцатой династии и печати фараонов Сенвосрета (Сесостриса) III и Аменемхета III, принадлежавших к этой династии.

_______
1 Ed. Meyer. I, §504, A. II, 1, 165 A. I и 169 А. I: Fr. Matz —
Die fruhkrclischen Siegel, Berl. — Leipz. 1928, и Fr. Schachermeyer, «Klio», XXIV, 372; Lehmann-Haupt, «Klio», XXV. 184.

Древнее египетское царство закончилось, как мы увидим, с шестой династией. К концу царствования этой династии растущая мощь и независимость окружных князей (номархов) и чиновной аристократии привели к ослаблению царской власти. Округа (номы) с царившей в них наследственной аристократией стали почти независимы. Неудивительно, что номархи не захотели больше повиноваться царю или даже сами стали стремиться к царской власти, в результате чего вспыхнула борьба за престол и внутренние волнения. Таким образом, между концом шестой династии и началом одиннадцатой последовал период бессилия и внутренней раздробленности, охватывающий, примерно, половину тысячелетия (около 2720-2220гг. до н.э.).
В Верхнем Египте сложился к тому времени воинственный род фиванских номархов, расширивших свои владения первоначально по направлению к югу. Постепенно активные повелители Фив стали приобретать растущее влияние, которое, в конце концов, при некоем Ментухотепе привело к завоеванию ими Севера.
Таким образом, Египет оказался снова объединённым под властью — одиннадцатой династии (около 2040-2000 гг. до н.э.), с которой начинается Среднее Царство.
Вершину развития Среднего Царства определяет собою двенадцатая династия, сменившая около 2000 г. до н.э. одиннадцатую. Как и её предшественница, эта династия происходила из города Фив в Среднем Египте, приобрёвшего к тому времени в результате
работ фараонов всё более растущее значение в стране. Однако резиденции повелителей этой династии, носивших почти сплошь имена Аменемхет или Сенвосрет (Сесострис), и построенные ими «города мёртвых» находились не в Фивах, а частью в районе теперешних местностей Лишт и Дашур к югу от Мемфиса, частью в Фаюме.
Ближайшее знакомство с египетским календарём и использование его особенностей для абсолютной хронологии является, в основном, достижением последних 50 лет.
Египетский календарь был введён, как мы можем в точности расчитать, 19 июля 4236 г. до н.э. по Юлианскому летосчислению. Тогда восход созвездия Пса, имеющий решающее значение для нильского наводнения, приходился на первый день египетского года. Период времени между двумя восходами созвездия Пса почти в точности соответствует продолжительности солнечного года, равного по приблизительному подсчёту Юлианского календаря 365 1/4 дням, египтяне, однако, вели счёт времени, исходя из года, делившегося на три времени года, а именно: время разлива, посева и жатвы, каждое по четыре месяца в 30 дней, из которых первый месяц назывался именем Тота. К этим 360 дням прибавлялись ещё пять добавочных дней, находившиеся вне месяцев (греческие «эпагомены»). Это значит, что египетский год был на четверть дня короче Юлианского солнечного года. Следствием этого явилось, что восход созвездия Пса, совпавший в этот первый год с 1 тота, продолжал совпадать с ним ещё и в течение следующих трёх лет. После этого, однако, отставание египетского календаря но сравнению с Юлианским на четверть дня стало сказываться в том, что с пятого по восьмой годы восход Сириуса («Сотис») приходился уже на второй день египетского года и т.д.
Рассказ о Синухе даёт нам очень интересный материал для ознакомления с культурной и политической обстановкой, существовавшей в период Среднего Царства. После смерти фараона Аменемхета I Синухе по политическим причинам бежал в Палестину и далее в Библос в Финикии, женился там на дочери вождя одного из туземных племён и наделённый большой семьёй жил в богатой плодами и дичью области этой страны, пока, наконец, на старости лет фараон Сесострис 1 не даровал ему прощение и право вернуться в Египет1.
Цари двенадцатой династии усиленно строили, воздвигая, кроме своих гробниц, также и большие храмы. В Фивах и Дендере, в Танисе и Бубастисе, а также во многих других местах были найдены остатки этих храмов. Однако многие из сооружений Среднего Царства пали жертвой перестроек, произведённых повелителями Нового Царства.
Наряду с ростом внутреннего благосостояния шло также проявление государственной мощи во вне. Нубия (Эфиопия) была включена в состав египетского государства. Правда, малоплодородная узкая речная долина этой страны сама по себе не представляла ничего особенно привлекательного, тем большую зато ценность составляли золотые рудники её пустынь. Для того, чтобы обеспечить себе возможность беспрепятственной их эксплуатации, сохраняя вместе с тем открытым доступ в расположенные далее к югу области Судана, повелители двенадцатой династии, продолжая традиции шестой династии, неоднократно воевали в Нубии. По этому пути шёл как Аменемхет I, так и Сесострис I, пока, наконец, Сесострис III не смог соорудить в самом сердце страны, у Семне, свои пограничные крепости, рассчитанные на то, чтобы держать в повиновении негров и препятствовать им совершать набеги на египетские владения, расположенные вниз по течению реки. Сесострис III (ок. 1887-1849 гг. до н.э.) считался поэтому фактическим завоевателем Нубии, и впоследствии Тутмос III, продолжавший 500 лет спустя его дело, воздвиг храм в его честь.
Для двенадцатой династии, представляющей собою вершину развития Среднего Царства, начавшегося с одиннадцатой династии, имеется точно установленное при помощи «даты Сотиса» начало царствования (приходящееся почти точно на 2000 г. до н.э.), продолжительность же её равняется 212 годам. Ранний восход созвездия Пса («Сотис» Сириуса) имел место 16-го числа восьмого месяца седьмого года царствования Сонвосрета III2.

________
1 Lehmann-IIaupt — Israel, seine Entwicklung im Rahmen der Weltgeschichle (1011) S — 12, 39, 290. Ed. Meyer — Gesch. d. Altertums. 1/3, S. 261.
2 L. Rorchardt — Aeg. Ztschr. 37 (1899), 99 и сл.; J. Brix, там же, 101 и. 41 (1904), 27.

В соответствии с этим 1 тота относится к неподвижным годам («Сотис») четырёхлетия 1876-1873 гг.; отсюда же, используя имеющиеся сведения о продолжительности царствований предшественников Сенвосрета III, можно установить в качестве начального года царствования двенадцатой династии — 2065-1993/2 гг1.
Сведения обо всех находках, обнаруженных в гробнице в Абидосе, отубликованы открывшим её Джоном Гарстингом (Ливерпуль) в «Annals», 1913, 102 и сл., табл. 13 и 14. Они сохраняются в Ashmolean Museum в Оксфорде, где имеется возможность сравнить
вазу Камарес из Абидоса с другими подобными вазами, найденными при раскопках на Крите. Ваза Камарес из Абидоса сопоставлена у Фиммена (стр. 157, рис. 155) с вазой соответствующей формы из Феста.
Что речь идёт здесь не об отдельной случайности или же о подарке, происходящем от прежних времён; что, наоборот, критяне периода Камарес (ММ II) действительно общались с египтянами времён двенадцатой династии и что, таким образом, ММ II должен считаться периодом, современным двенадцатой династии, и его следует отнести ко времени, примерно, между 2000 г. до ±1800 г., доказывается фактом обнаружения черепков от сосудов Камарес в Кахуне, местонахождении города, заложенного фараоном Сенвосретом II при сооружении своей пирамиды и вскоре затем пришедшего в запустение2.
Установление хронологической одновременности времён Камарес, представляющих собою вершину развития среднеминойского периода ММ II), с начавшейся около 2000 г. двенадцатой египетской династией вполне правильно. Это подтверждается фактом обнаружения цилиндрической печати Хаммурапи, великого основателя вавнлонско-аккадской единой державы3. Эта печать представляет собою изолированную находку в районе между Кандией и Халмиросом, однако г последствии по соседству с отими местами были найдены вазы реднеминойского периода4.
Двенадцать месяцев вавилонского года, существующие и поныне в еврейском календаре, начинаются весною с месяца нисана. Таким образом, каждый вавилонский год лишь на три четверти совпадает календарным годом нашего исчисления времени, последняя же его четверть соответствует уже первой четверти следующего года по Грегорианскому календарю.

________
1 Еd. Meyer — Aeg. Chron., 51 и сл.; Lchmann-Haupt — Alt. 66 и сл.
2 F1inders Рetrie — Kahun, Gurob and Hawara (1890), 21 и сл. lahun, Kahun and Gurob (1891), 5 и сл.
3 To обстоятельство, что действительным названием вавилонян и Вавилона — является «аккаду» и что, таким образом, и вавилонский язык — следует называть «акадским», я впервые отмстил в моей книге «Samasumukin, Konig von Babylonien, Inschriftliches Material fiirden Beginn seiner Kegierung», 1892, применив определение «аккадский» вместо «вавилонский»; это не только не было принято во внимание, но даже было осмеяно. После 25 лет всё это заново открыто, определения «аккаду» и «аккадский» признаны единственно действительными, без упоминания, однако, о моих трудах в этой области.
4 Be1och — Griechischc Gescfiichte, II, 2, S — 123

Вавилоняне «ностдатируют», т.е. они в государственно-правовом и ритуальном, а следовательно, и в хронологическом отношении устанавливают в качестве момента вступления на престол своего повелителя более позднюю дату, нежели это в действительности имело место. «Первый год» царя начинается с 1 нисана, первого полного календарного года его царствования, ибо только к новогоднему празднеству могло произойти вступление на престол путём церемонии приложения к рукам бога (в Вавилоне не позднее, нежели со времён Хаммурапи, этим богом был Мардук). Фактически относящиеся уже к его царствованию месяцы предыдущего года считаются «началом царствования» или как «год 0».
Поэтому, эра Селевкидов —κατά χαλδαίους— начинается не потому принципу, как Македонская, т.е. не с осени 312 г. до н.э., соответственно времени возвращения Селевка в Вавилон (где, как раньше — Александра Великого, его приветствовали в качестве царя), а с весны (1 нисан) 311 г. до н.э.1.
Хаммурапи принадлежал к аморитской, так называемой первой династии Вавилона (22-й в общей: последовательности вавилонских династий, неоднократно перекрывающих одна другую)2. Эта династия просуществовала ровно 300 лет и была свергнута в результате вторжения хеттов. 43-летнее царствование Хаммурапи охватывает период времени со 103 по 145 г. существования этой династии. Он является шестым повелителем этой династии; десятого звали Аммицадуга и он царствовал 21 год. Нам известны наименования, которые давались каждому году царствования повелителей этой династии. В копиях более позднего происхождения до нас дошли наблюдения, относящиеся к восходу и заходу планеты Венеры и падающие на 8-й год царствования Аммицадуга. Эти астрономические наблюдения относятся, таким образом, ко времени царствования указанного повелителя. Поскольку на основании других хронологических данных (вавилонские списки царей, так называемые Βαβυλωνιαχά), жившего в ранний эллинистический период вавилонского жреца Веросса — Bel-re’-uššu) нам известно, что «первая династия Вавилона» не могла прийтись сколько-нибудь значительно позднее, нежели на грань 3-го и 2-го тысячелетий до нашей эры, — оставалось лишь астрономически установить, к какому отрезку этого периода относятся данные о восходах и заходах Венеры.
Из четырёх получающихся в результате этих астрономических исследований возможностей фиксирования 8-го года царствования Аммицадуга, Ф.К. Куглер, автор этих вычислений, высказался в пользу второго (1801/0 г.) и четвёртого (1977/6 г.); затем он из этих двух возможностей отдал окончательно предпочтение второй, которая ниже первой на 176 лет. Таким образом, для определения длительности существования всей династии получаются годы: 2049-1750 (2225-1925), для Хаммурапи же: 1917-1905 (2123-2081). В соответствии с этим Леман-Гаупт3 принял во внимание оба варианта исчисления, поместив их рядом друг с другом.

________
1 Lehmann-Haupt. «Berliner Philologisclie YVochenschrift», 1906, №40: «Klio», V (1905), 128 и сл.
2 Lehmann-Haupt — Geschichte des Alten Orients, «Zeillafel»; «Klio» XIX (1925), S. 484, прим. 1.
3 Lehmann-Haupt — Geschichte des Alien Orients, S. ;6 и хронол, табл.

В дальнейшем, однако, Фозерингем1, учитывая данные о сборе фиников, пришёл к выводу о необходимости отнести 8-й год царствования Аммицадуга, а следовательно и всю хронологию первой династии Вавилона, на годы, которые на 56 лет ниже, нежели высший из ранних вариантов исчисления Куглера. К этому выводу присоедились также К. Шох2 и П. Шнабель3, которые первоначально, приняв также во внимание данные об урожае фиников, пришли
к такому заключению. Леманн-Гаупт поддерживает уже сейчас метод исчесления, предложенный Фозерингэмом. В тексте и в таблице его «Истории древнего Востока» следует повсюду зачеркнуть более низкие даты, более высокие же (которые не нужно уже брать в скобки) сократить на 56 лет. Таким образом, получается: аморитская династия Вавилона — 2169-1870 гг.. Хаммурапи — 2067-2025 гг. Эд. Майер («Aelt. Clironologie», 24 и сл.), в противоположность этому, не имея возможности опровергнуть основания для исчисления этой хронологии по методу Фозерингзма, Шоха и Шнабеля, всё же полагает, что по «историческим» соображениям (в действительности, совершенно неправильным и ведущим к необходимости полностью исключить следовавшую за династией Хаммурапи Приморскую династию4 следует отдать предпочтение более низкому из обоих куглеровских вариантов. Таким образом, он — аналогично приёму Лемани-Гаупта — называет две различные даты для «первой аморитской династии Вавилона» рядом друг с другом, а именно: более низкую из дат Куглера и дату Фозерингэма; поэтому у него получается, например, что 43 года царствования Хаммурапи продолжались с 1947 по
1980 г. (по Фозерингэму 2067-2025 гг.). Правильны исключительно лишь последние даты.
Поскольку, таким образом, время царствования Хаммурапи следует отнести на 2067-2025 гг. до н.э.; поскольку, далее, взаимотношения Вавилона к Средиземноморскому побережью и к бассейну Средиземного моря по меньшей мере вплоть до Кипра относятся к значительно более ранним временам и поскольку, наконец, при доказанном вавилонском влиянии на минойскую культуру в области искуства резьбы на камне, материалов для письма и весовых норм представляется вполне возможным, что цилиндрическая печать Хаммурапи попала на среднеминойсштй Крит во время его царствования, обнаружение этой печати подтверждает правильность отнесения начала среднеминойского периода на время около 2000 г. до н.э., причём возможно отодвинуть этот срок на полстолетия.

________
1 Cambr. Anc. Mist., II (1024) 696, Ann.
2 «Arnmizadugga», Selbstverlag, Berlin — Steglitz, Kuhligshof; «Die erste — Dynastie von Babylon», «Kiio», XX (-1925), 167 и сл.
3 К астрономическому определению древневавилонской хронологии с помощью таблиц планеты Венеры времён Аммицадуга см. «Z. Ass.», XXXVI (1928), 109, и. сл. Приморскую династию необходимо частично отнести к Вавилону.
5 Lehmann-Haupt, «Klio», VIII (1908), 239 и сл. К этому вопросу по поводу Беросса: Lehmann-Haupt, «Klio», XXII, 1/2 (1928), Reallex. d. Assyr., III и сл.

В то время как относительно личности Хаммурапи, как основателя единой вавилонской державы, существовала уже известная ясность и в прежнее время, обнаружение и изучение свода законов Хаммурапи следует считать исключительно важным достижением истекшего столетия. Однако и то и другое находится в тесной связи между собою. Ибо именно для созданного им единого государства Хаммурапи издал свой великий свод законов. Стела, на которой записан текст этих законов, была найдена при раскопках в Сузах, куда она была в последующее время занесена из Вавилона вместе с другими цепными памятниками одним из зламитскпх завоевателей.
Царствование Хаммурапи было периодом расцвета древнего Вавилона. Царь заботился о безопасности страны, воздвигая с этой целью крепости; путём сооружения каналов он поддерживал культурное состояние почвы; им была создана точно регламентированная система управления, причём тщательным наблюдением за деятельностью чиновников царь старался предотвратить угнетение ими населения и всякого рода несправедливости.
С этой деятельностью Хаммурапи мы можем ознакомиться из целого ряда его писем или — правильнее сказать — распоряжений, обращённых к высокопоставленному чиновнику, служившему в Южном Вавилоне. В этих документах перед нами особенно отчётливо выступает своеобразие Хаммурапи, его просвещённый абсолютизм: исключительное внимание, уделяемое им маловажным, на первый взгляд, мелочам, лаконичность и острота его решений напоминают Фридриха Великого; с другой стороны, для Хаммурапи, как завоевателя и о-нователя государства, создавшего вместе с тем обширный и имевший большое влияние свод законов, вполне уместно сравнение с Наполеоном I. В создании этого свода законов Хаммурапи, очевидно, принимал значительное личное участие, и у нас имеется также возможность проникнуть в процесс творчества законодателя. Ибо, если это собрание составлено и не по признаку чисто-правовых категорий, если в нем нет определённого порядка изложения по категориям разнообразных юридических сделок и проступков, все же в нем чувствуется определённое духовное единство: порядок изложения частью определялся правовыми по существу соображениями, частью же переход от одних групп вопросов к другим вызывался случайными сопоставлениями и сходством представлений и фактических обстоятельств рассматриваемых вопросов.
Соображения как внешнего, так и внутреннего порядка дают нам, вместе с тем, возможность установить, что собранием Хаммурапи восприняты и более ранние узаконения и притом частью в их первоначально установленном порядке. Наиболее отчётливо это сказывается в имеющих характер формул оборотах, когда отмечается прекращение действия определённых правовых отношений в том виде, в каком они известны нам из «сумерийских семейных законов»; это выдержки из более древних законов, приводимые в двоякой редакции, а именно: на сумерийском и на аккадско-семитическом языках. В подобных случаях у Хаммурапи, почти как правило, одновременно приводится угроза применения какого-нибудь варварского наказания, как пережитка прежних форм правосудия. Это имеет место, например, в конце всего свода, когда господину, которому раб его, как это было доказано, сказал: «Ты больше не господин мой», — предоставлено право отрезать у раба ухо. Таким же образом, например: тот, кто производит кражу из горящего дома, должен быть «брошен в тот же огонь». Нередко даже удаётся ещё вскрыть прежнюю ступень юридических воззрений, уже преодоленную Хаммурапи; в некоторых редких случаях прежние узаконения приводятся текстуально, давая возможность прямого сравнения. Так, например, в «умерийских семейных законах» сказано: «Если муж говорит жене своей: ты больше не жена моя, то он должен уплатить пол-мины серебра». «Если жена говорит мужу своему: ты больше не муж мой, её бросают в реку». У Хаммурапи обязанность мужа произвести оплату осталась: он должен уплатить свободно рождённой мину серебра. Жена же, если она обвиняет мужа в пренебрежении и докажет что, имеет право вернуться в дом своего отца, получая обратно своё приданное. Известное нам ещё из постановлений Урукагина старое наказание, полагавшееся за супружескую неверность, остаётся в силе для того случая, когда будет доказано, что жалоба жены лишена оснований и что, в действительности, она именно пренебрегает домашним хозяйством и нарушает супружескую верность. Тогда её, как совершившую прелюбодеяние и оклеветавшую своего мужа, «бросают в реку».
Наряду с подобными, несколько более отсталыми узаконениями имеются, с другой стороны, и очень передовые. Так, усыновление, прозведённое против воли фактических родителей, считается недействительным. Кто путём клеветы расстроил обручение, не имеет права жениться на прежней обручённой. В том случае, когда во время войны муж попадает в плен, и жена покидает его дом, т.е. выходит замуж та другого, проводится строгое и справедливое различие между двумя причинами ухода: если в доме имелись достаточные средства к сущетвованию, то жена, как нарушившая супружескую верность, должна быть брошена в реку; если же средств не было, и она действовала из нужды, то она признаётся невиновной. В последнем случае, если муж возвращается из плена, жена должна вновь вернуться к своему первому супругу; дети, однако, от обоих браков остаются у своих отцов. На основании всех имеющихся данных можно предположить, что
свод законов возник, примерно, следующим образом1: в качестве основания Хаммурапи принял старые, в преобладающей части сумерийские, законы и притом — но нашим понятиям — главным образом, уголовные и, вероятно, сведённые уже в какую-то форму собрания уголовных законов; использовав этот материал, он создал заново всё уголовное и гражданское право.
Создавая правовые нормы и устанавливая порядок изложения их в своём своде, Хаммурапи руководствовался, главным образом, хозяйственными соображениями, имея в виду, прежде всего, потребности «сельского хозяйства и торговли» Созданный таким образом сборник законов весьма далёк от полного совершенства, как мы его понимаем, в особенности также из-за преобладания казуистики.

________
1 Lehmann-H aup t — Babyloniens Kulturmission einstund jetzt, 1903, — 15-57; «Geschichte des Allen Orients», S — 101.

Так, например, в частности, в своде нигде нет общего решения вопроса о возмещении за убитого раба; этот вопрос упоминается в одном месте в связи со смертью, вызванной разрушением небрежно построенного дома, в другом — с убийством раба бодливым быком. Тем не менее, это законодательство, построенное на еумерийекой основе, является замечательным творением, свидетельством высокого культурного прогресса человечества; именно поэтому оно оказало устойчивое влияние как на законодательное и правовое творчество, так и на самое законодательство народов Востока, а косвенно и Запада, вплоть до римского нрава. Наиболее отчётливо это влияние сказывается в ассирийском и хеттском законодательствах. В самом Вавилоне мы можем проследить воздействие и влияние законов Хаммурапи на примере многочисленных деловых документов, дающих нам представление о самых разнообразных юридических сделках, в первую очередь — купли-продажи и аренды. Таких документов имелось уже множество и в дреннесумерийские времена. Для письменного изложения юридических сделок уже в су-мернйекпе времена получила права гражданства терминология, менявшаяся несколько в зависимости от времени её применения, по в целом сохранявшая силу. Эти деловые документы носят на себе также совершенно очевидный отпечаток творческого сумерийского гения. Сумернйцы были основателями юридического языка, влиянию которого не могли противостоять и семитические вавилоняне.
Таким образом, на грани 3-го тысячелетня до нашей эры перед нами выступает период высокой культуры в Среднем Царстве Египта, в царствование Хаммурапи в Вавилоне и во времена Камарес на Крите, Во всех этих трёх культурных центрах вскоре наступили потрясения, в которых существенную роль сыграло вторжение гиксосов в Египет и основание ими мировой державы.
Подтверждением результатов наших исследований и, вместе с тем, связующим звеном, ведущим нас ко временам гиксосов, является соответствующий нашим данным об одновременности существовании двенадцатой династии и периода Камарес факт обнаружения нижней половины египетской мужской сидящей фигуры из диорита в одном из наслоений дворца в Кноее, заполненном черепками сосудов Камарес1. Эта фигура носит грубо нацарапанную египетскую надпись с именем Иебнеб и по стилю и материалу относится к двенадцатой династии, или, во всяком случае, не позднее времён начала царствования тринадцатой династии. Царствование этой последней династии началось около 1788-1785 гг. до н.э., в последние же её годы (около 1680-1670 гг.) последовало вторжение гиксосов2.
(Продолжение следует)
1 Еvans — Annual, VI, 26 и сл., Palace, I, 2SS.
2 Еd. Meyer — Nachtrage zur agyptischen Chronologie, 34 и сл.

Канал сайта

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Тайны истории Успехи изучения древней истории за последние пятьдесят лет