Багира

Суббота, 11 18th

Последнее обновлениеСр, 08 Нояб 2017 2pm

Тайны истории на Дзене — Дзен-канал «Тайны истории»
Тайны истории в Telegam — Телеграмм-канал «Тайны истории»

В июне 1917 года на Первом Всероссийском съезде Советов видный меньшевик Церетели заявил, что в настоящее время в России нет партии, готовой взять власть. И тогда поднялся коренастый рыжий человек и выкрикнул своё знаменитое: «Есть такая партия!». Зал ответил смехом — Ленина не принимали всерьёз. Как выяснилось, напрасно. Через три месяца большевики снова заговорили о взятии власти, но теперь уже иным тоном. И оппоненты больше не смеялись…

Провокации великого времени

Журнал: Загадки истории №37/С, спецвыпуск (Русская революция), 2017 год
Рубрика: Историческое расследование
Автор: Елена Прудникова

25 октября 1917 года противники большевиков отдали власть добровольно?

Фото: Октябрьский переворотК тому времени прогрессивный паралич власти достиг состояния комы. Страна разваливалась на глазах. На фронте армия терпела поражение за поражением и уже начинала разбегаться, цены на продовольствие в городах стремительно летели вверх, а деревни пылали пожарами барских усадеб. Власть же, в обоих своих вариантах, занималась болтовнёй. Керенский произносил речи, эсеро-меньшевистские Советы увязли в бесконечных дискуссиях. Власть валялась на земле, оставалось лишь найти авантюриста, который её поднимет — и будет отвечать за всё.
Большевики готовы были решиться, однако партия пока что была слишком слаба для переворота даже в таких условиях.

Шумовая завеса

С середины сентября 1917 года Ленин, сидевший тогда в Финляндии, начал бомбардировать ЦК письмами с требованиями начать подготовку вооружённого восстания. Какое-то время шокированный его планами ЦК скрывал письма вождя от широких партийных масс, но долго такое продолжаться не могло, и к началу октября дискуссия о целесообразности вооружённого восстания как-то незаметно подменилась дискуссиями о его сроках: ждать Второго съезда Советов или брать власть раньше? Сведения об этих спорах, несмотря на конспирацию, тут же попадали на страницы газет, и о том, что большевики готовят восстание, говорили в каждой очереди и каждом трамвайном вагоне.
В ночь с 15 на 16 октября (все даты даны по старому стилю) состоялось заседание ЦК, посвящённое подготовке восстания, с участием представителей районов Петрограда. Те доложили о полной неготовности своих организаций. Лишь восемь из девятнадцати представителей говорили о том, что массы настроены по-боевому и готовы выступить, что же касается технической подготовки, то и у них она была ниже всякой критики. Остальные и не хотели драться, и не могли.
Тем не менее на следующий день ЦК, всего при двух голосах против, проголосовал за восстание.
Против выступили знаменитые «ренегаты» Зиновьев и Каменев. Потерпев в итоге поражение, они учудили такое, что могло рассматриваться как измена со всеми вытекающими последствиями. В газете «Новая жизнь» они выступили со статьёй, направленной против восстания. Ленин рвал и метал, требовал исключения обоих из партии, однако на дальнейшей карьере «штрейкбрехеров» эта выходка не отразилась. Оба спустя несколько лет оказались в Политбюро — высшем органе, руководившем страной.
Странно это, вы не находите? Неужели столь опытный и осторожный политик, как Ленин, полагал, что можно вот так просто, без всякой подготовки, взять и провести восстание — сегодня принять решение, а завтра, не имея ни штаба, ни вооружённых формирований, выкинуть вон правительство? Нет, обо всём этом он шумел.
А под прикрытием этого шума шла совсем другая работа, о которой не кричали газеты.

Захват гарнизона

В городе имелась одна реальная сила — Петроградский гарнизон. За кого он встанет, у того будет и власть. А солдаты стояли не за большевиков, а за Советы, и с этим приходилось считаться.
В начале октября Временное правительство предприняло очередную попытку отправить Петроградский гарнизон в окопы, заменив его надёжными фронтовыми частями. Естественно, солдатики были категорически против, и большевики их поддержали. Но чтобы подчинить себе солдатскую массу, этого было мало.
9 октября, в день публикации приказа об отправке на фронт, пленум Петроградского Совета с подачи большевиков принял решение: создать Военно-революционный комитет по обороне Петрограда. Задачи у него были вполне нейтральные: точный учёт гарнизона, определение минимума сил, необходимых для обороны столицы, меры по охране от погромов и поддержанию порядка в городе. Формально ВРК был внепартийным органом, подведомственным Совету, — однако большинством организаций, пославших в него своих представителей, давно уже рулили большевики, левые эсеры или анархисты.
Пока новый комитет проходил процедуру согласований и утверждений, большевики старательно не обращали на него внимания. Им было не до того — они бурно обсуждали подготовку вооружённого восстания: подождать с ним до съезда или всё же не стоит? Однако как только ВРК был утверждён — в тот же день, 16 октября — ЦК ВКП(б) принял окончательное решение о вооружённом восстании.
На том же заседании был избран Военно-революционный центр для работы в ВРК. Причём вошли туда не говорливые политики, а тихие и малозаметные товарищи, занимавшиеся практической работой, — Свердлов, Сталин, Бубнов, Урицкий и Дзержинский. Впрочем, этой пятёркой присутствие большевиков в ВРК не ограничивалось — «центр» был делегирован туда партией, но большевики имелись в Комитете и сами по себе, как чьи-то представители.
В ночь на 21 октября ВРК назначил своих комиссаров во все части Петроградского гарнизона и на склады оружия. А затем последовала очень простая провокация. В ночь на 22 октября комиссары ВРК явились в штаб Петроградского военного округа. Естественно, оттуда их послали далеко, и комиссары отправились жаловаться в Смольный. И тут началось! Уже утром Комитет собрал представителей полков, руководство гарнизона объявили «орудием контрреволюционных сил», запретив частям выполнять приказы, если они не санкционированы ВРК. Так было легко и элегантно перехвачено управление гарнизоном.

Ловушка для премьера

С этой минуты судьбу правительства можно считать решённой: время «временных» должно было окончиться в день начала работы съезда Советов. Об этом кричали на сотнях митингов, об этом принимали сотни резолюций. «Вся власть Советам!» — и по-прежнему ни одного эксцесса с целью захвата этой самой власти!
Почему? Чего они ждали? А ждали, естественно, съезда. Большевикам нужна была не просто власть, а власть легитимная. Временное правительство назначило себя само, большевики же собирались опереться на единственное по тем временам народное представительство.
21 октября Ленин открытым текстом заявил на совещании: «24 октября будет слишком рано действовать: для восстания нужна всероссийская основа, а 24-го не все ещё делегаты на съезд прибудут. С другой стороны, 26 октября будет слишком поздно действовать: к этому времени съезд организуется, а крупному организованному собранию трудно принимать быстрые и решительные мероприятия. Мы должны действовать 25 октября — в день открытия Съезда, так, чтобы мы могли сказать ему: «Вот власть! Что вы с ней сделаете?».
И всё же лучше было бы, чтобы начал Керенский. Надёжнее как-то.
Строго говоря, что всё время делали большевики? Они постоянно нарывались, провоцировали Керенского на упреждающие действия, чтобы начать защищать от него революцию — и премьер с размаху бухнулся в приготовленную ловушку. В ночь на 24 октября он распорядился вызвать верные части с фронта, а пока что арестовать членов Военно-революционного комитета и разгромить типографию, где печатались газеты «Рабочий путь» (будущая «Правда») и «Солдат». Войска не пришли, до членов ВРК премьеру было не дотянуться. Частично получился лишь третий пункт.
На рассвете 24 октября в типографию явились юнкера, предъявив ордер на её закрытие. Они конфисковали отпечатанные газеты, разбили матрицы, опечатали двери и выставили караул. Больше ничего не успели — из Смольного прислали роту солдат, которая и вышибла захватчиков вон. Однако этого комического налёта вполне хватило, чтобы поднять крик о покушении на революцию.
Через несколько часов город был в руках Военно-революционного комитета и красногвардейцев — а поскольку и те и другие подчинялись партии большевиков, то фактически власть принадлежала РСДРП(б).
В распоряжении Временного правительства оставался только Зимний дворец, который почему-то не спешили брать.

Зачем стреляла «Аврора»?

Подчинив гарнизон, большевики решили первую свою проблему, но у них оставалась ещё и вторая. Ни в коем случае нельзя было допустить создания коалиционного правительства с меньшевиками и эсерами. Это была бы ещё одна редакция Временного правительства, ибо любую работу братья-социалисты потопили бы в бесконечных увязках и согласованиях.
Да, но как сделать так, чтобы не допустить их в правительство? Существовал только один приемлемый способ: они должны уйти сами.
Проделано это было гениально — но едва ли авторство сей замечательной провокации принадлежит Ленину. Весь день 24 октября Ильич, по-прежнему сидевший на конспиративной квартире, бомбардировал Смольный требованиями не ждать съезда, а брать власть сразу. Вечером он отправился туда ускорять ход событий — именно после его появления в Смольном и стали брать «вокзалы, телеграф, телефон». Но Временное правительство по-прежнему сидело в Зимнем, хотя он был полностью беззащитен. Более того, к вечеру 25 октября во дворец просочилось немереное количество разного народа: одни стремились к революции, другие — к винным погребам…
Причины задержки выглядят просто смехотворными. Сперва комиссар ВРК, сидевший в Петропавловской крепости, долго проверял пушки. Потом начал искать красный фонарь, которым следовало дать сигнал к штурму. Фонарь нашли, но тут пришёл слух, что Зимний уже капитулировал, и представители ВРК отправились на другой берег проверять. Такое ощущение, что кто-то искусно и сознательно тормозил дело. Проканителились до самого вечера. Наконец, в 21 час 40 минут руководивший подготовкой к штурму секретарь ВРК Антонов-Овсеенко приказал крейсеру «Аврора» дать холостой выстрел — холостой намного громче боевого — в качестве сигнала. Правда, сигналом к чему он должен был послужить, непонятно — к чему угодно, но только не к штурму. «Аврора» радостно бахнула, вызвав восторг зрителей на набережных и перепугав блуждавших по дворцу революционеров, которые вперемешку с защитниками ломанулись обратно на площадь. Затем около 11 часов вечера артиллеристы Петропавловки начали обстрел Зимнего. Было очень громко, но для дворца почти безвредно — надо полагать, палили холостыми.
А в Смольном, ровно через час после выстрела «Авроры», стартовал съезд Советов. Пока выбирали президиум, пока готовились к началу работы, за окном загрохотали пушки. Собравшиеся занервничали. Первыми не выдержали меньшевики-интернационалисты: их представитель предложил прекратить боевые действия (как будто они велись!). Большевики не отреагировали, обстрел продолжался, и под его бодрящий аккомпанемент представители блока умеренных социалистов один за другим начали выступать с предложением в знак протеста уйти со съезда — что, в конце концов, и реализовали.
Видный меньшевик Суханов уже много лет спустя с горечью констатировал: «Борьба на съезде за единый демократический фронт могла иметь успех… Уходя со съезда… мы своими руками отдали большевикам монополию над Советом, над массами, над революцией. По собственной неразумной воле мы обеспечили победу всей «линии» Ленина».
Большевики победили, но к выборам правительства они перешли не сразу — съезду могли и не понравиться такие фокусы. Победу следовало закрепить. Первым пунктом повестки дня шёл документ, после которого сердца 150-миллионного народа Российской империи были отданы большевикам. На трибуну вышел Ленин и зачитал воззвание «К народам и правительствам всех воюющих держав», более известное как «Декрет о мире».
Следующим пунктом шёл декрет о земельной реформе, который отменял частную собственность, на землю и передавал все помещичьи и церковные угодья в распоряжение местных земельных комитетов и крестьянских Советов — старая мечта 120-миллионного российского крестьянства. Это была не большевистская, а эсеровская программа, по поводу чего эсеры страшно обиделись и долго кричали о плагиате. Большевики удивлялись: мы ведь реализовали вашу программу, чего же вы ещё хотите?
Лишь поздней ночью, в 2:30, съезд приступил к обсуждению вопроса о новом правительстве. Поскольку меньшевики и эсеры торжественно покинули Смольный, а левые эсеры отказались войти в Совнарком, то он поневоле был составлен из одних большевиков во главе с Лениным. Чего и требовалось добиться. Правда, на следующий день левые эсеры сменили гнев на милость, соизволив все же войти в правительство, работу которого они в последующие восемь месяцев успешнейшим образом дезорганизовывали, показав тем самым, что в вопросе о коалиции большевики были абсолютно правы. Но это уже совсем другая история.

Канал сайта

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Тайны истории Провокации великого времени