Багира

Суббота, 08 19th

Последнее обновлениеСб, 19 Авг 2017 11pm

Сегодня, братцы, хочу вас познакомить с картиной французского художника Франсуа Буше «Отдыхающая девушка» (см, стр. 35). На картине изображена одна из многих «подстилок» французского короля Людовика XV — некая Луиза О'Морфи (1737-1814).

Отдыхающая девушка

Журнал: Запретная история №12(29), 2017 год
Рубрика: Художественная галерея
Автор: Д. Инзов

Похабная семейка: дружбан — с мамашей, Казанова — с дочуркой…

Фото: Отдыхающая девушкаВот как произошло возвышение этой юной нищебродской проститутки (она сама, её четыре сестры и мама — были дешёвыми парижскими шлюхами. Правда, официально маман О'Морфи числилась третьеразрядной «актрисой» при каком-то театре. Впрочем, тогда — как, наверное, и сейчас — понятия «актриса» и «шлюха» были почти синонимами).
Рассказывает знаменитый мастер «пикапа» XVIII века — Казанова:
«Однажды другу моему Патю взбрела мысль поужинать с одной ирландской актрисой по имени Морфи, он пригласил меня разделить сей каприз, и я согласился.
Мы отправились к красотке домой. После ужина Патю захотелось с нею лечь, а я спросил, не найдётся ли мне какого канапе в уголку. Одна из юных сестрёнок Морфи, грязная оборванка, предложила уступить мне свою постель, запросив за это три франка; я обещал».
Продажная тварь: вот что экю животворящий делает!
«И вот она ведёт меня в какую-то комнатушку, где я вижу матрас на трёх-четырёх досках.
— И это ты зовёшь постелью?
— Это моя постель.
— Значит, ты спишь одетая?
— Вовсе нет.
— Ладно. Тогда ложись сама и получишь, что я обещал. Я хочу на тебя смотреть.
— Хорошо. Только вы не станете ничего со мною делать.
— Ничего не буду.
Она раздевается, ложится… Я гляжу на девочку и, стряхнув с себя все предрассудки, вижу уже не нищенку, не оборванку, но обнаруживаю безупречнейшую красавицу. Хочу рассмотреть её всю, она отнекивается, смеётся, не хочет; но шестифранковый экю делает её покорней барашка».

Она была блондинка…

«Коль скоро единственным изъяном её была грязь, я мою её всю собственными руками. Малышка Морфи, я вижу, готова позволить мне всё что угодно, кроме того, к чему я и сам не имел желания. Она предупреждает, что этого не разрешит, ибо это [невинность], по мнению старшей её сестры, стоит двадцать пять луидоров. Я отвечаю, что на сей счёт мы поторгуемся в другой раз; а пока она в залог будущей снисходительности выказывает и расточает услужливость во всём, что только мог я пожелать… Белая, как лилия, Луиза наделена была всеми прелестями, какие только может произвести природа и искусство живописца. Она была блондинка…».

Мастерство не пропьёшь: бёдра профурсетки нарисованы идеально!

М-да. Но прервём на время эти суровые пуританские откровения. Нас же интересует картина, а не сама история грехопадения юной Луизон (так французы по-свойски называют женщин по имени Луиза, когда сходятся с ними «на короткую ногу» (переспят с ними)).
Оказывается, картина появилась благодаря всё тому же Казанове. Дело было так:
«Я дал шесть луидоров художнику, чтобы он написал её с натуры обнажённой, и она вышла как живая. Он изобразил её лежащей на животе, опираясь руками и грудью на подушку и держа голову так, словно лежала на спине. Искусный художник нарисовал ноги её и бедра так, что глаз не мог и желать большего.
Тот же художник написал копию, отправился в Версаль и показал её — в числе многих других портретов — королю, а тому пришло любопытство посмотреть на оригинал»…

Ручная работа короля

В общем, сластолюбивый король Франции заинтересовался малышкой. Её доставили ко двору, где её осмотрел сам монарх. Осмотр проходил так (снова открываем Казанову):
«Сама Морфи мне рассказала, что полчаса спустя явился король… Он уселся, поставил её между колен, приласкал и, удостоверившись своей королевской рукой в её невинности, поцеловал. О'Морфи глядела на него и смеялась.
— Отчего ты смеёшься?
— Я смеюсь, потому что вы как две капли воды похожи на шестифранковый экю… (королевский профиль был отчеканен на монете)».
Эта девичья непосредственность восхитила короля. Участь Луизы была решена — она стала королевской наложницей…

Как «пампушка» могла понравиться королю?

И вот перед вами та самая картина, которая так сильно возбудила короля.
На что стоит обратить внимание? Удивляет какая-то явная рыхлость и дряблость телесов этой ирландско-французской мамзели. И это при том, что малышке в тот момент было 15 лет (родилась она в 1737-м, картина написана в 1752 году). Неужто она уже в 15 лет была такой пампушечкой? А если была — то неужели такая могла понравиться королю? Неужто у них во Франции девчат поспортивнее не нашлось?
Всё дело в том, что таков — как это сейчас ни покажется странным — в те времена был эталон женской красоты.

Паразиты любят рыхлых женщин

Вот что писал немецкий исследователь начала XX века Э. Фукс в своей «Иллюстрированной истории нравов»:
«В глазах представителя господствующего класса труд, и в особенности труд физический, — позор. В глазах паразита истинное благородство и истинный аристократизм заключаются прежде всего в безделье.
Красиво лишь то, что оказывается неспособным к труду.
Красива узкая кисть, непригодная к работе, зато умеющая нежно и деликатно ласкать.
Красива маленькая ножка, едва способная ходить. Деторождение — это тоже труд, поэтому тело женщины не должно быть приспособлено и к этой задаче…».
Проще говоря, сейчас вот в девках ценится плоский накачанный живот, крепкая спина, упругие ляжки. А в XVIII веке в женщинах (разумеется — высшего, дворянского сословия) ценились совсем другие качества! Ноги, руки, живот женщины не должны были быть спортивными и подтянутыми — что она, простолюдинка какая-нибудь, у которой от постоянной работы сформировалось крепкое тело?! Вовсе нет! Она аристократка. А аристократ (как женщина, так и мужчина) должен быть изнеженным, слабым, рыхлым.

Спортивная, упругая, поджарая? Фу, отстой!

Вот согласно этим канонам художник Буше и изобразил Луизу О'Морфи.
А может, на самом деле это была упругая и поджарая молодка? Но, увы, такими женщин рисовать в те времена было моветон — клиентки могли обидеться! Дескать, а художник-то — хам! Изобразил нас, понимаешь, как каких-то простячек: с мышцами, с кубиками на прессе! Я этому пачкуну, между прочим, за портрет большие деньги заплати-ла — а он мне такую подлянку подкинул. Просто в рожу хочется плюнуть подлецу!
Так что, господа и дамы, учитывайте этот момент, когда смотрите на всякую живописную женскую обнаженку XVIII века. Просто тогда было так принято баб рисовать. Даже если по жизни они были нормальными спортивными девчонками.
Законы моды, понимаете ли, — будь они неладны…

Старый сифилитик испытывает угрызения совести

Луиза О'Морфи два года служила «подстилкой» для Луи XV. А потом мамзель из дворца попросили. А знаете из-за чего? Дурашка стала жертвой розыгрыша придворных. Кто-то из них предложил Луизе: «Спроси у короля — как бы шутя — мол, так и так, ваше величество. Вот вы всё время тут со мной, с другими девочками валандаетесь. А как же ваша официальная супруга — без мужниной-то ласки? Поди, наверное, мается бедняжка?».
Ну и доверчивая лохушка О'Морфи так и сделала. Бедняжка не знала (а подлецы-шутники придворные знали!), что у короля есть небольшой «пунктик».
Луи XV был самым развратным королём за всю историю Франции. Он, скажем так, перелюбил добрую половину всех жительниц своего королевства (и даже потом умер — как и полагается при таком раскладе — уже полуразложившимся от сифилиса и других милых венерических болезней). Но в глубине души этот старый развратник испытывал угрызения совести перед своей женой, с которой он действительно не поддерживал полового общения.
Чтобы как-то загладить свою вину перед супругой, он окружил её абсолютным внешним почётом и уважением. И горе было тому человеку, который посмел бы как-то неуважительно отозваться о королеве.

Дотрынделась: «Собирай манатки — и дуй к маме!»

И вот глупенькая Луизон О'Морфи как раз и позволила себе сделать такой насмешливо-скабрезный выпад в адрес жены короля. Реакция короля была бурной. Он с перекошенной рожей закричал на девчушку: «Кто надоумил тебя задать такой вопрос, идиотка?».
Ну, Луизон, поняв, что произошёл какой-то непонятный, но очень страшный для неё косяк, естественно, — в слёзы, в сопли. Мол, прости меня, Людовушка, дуру грешную. Но Людовик был неумолим. Собирай манатки, грит, — и чтоб духу твоего здесь не было. Ишь, прошмандовка театральная — совсем страх потеряла! Дуй обратно к своей мамане-потаскухе. Волю взяла — своим поганым языком мою августейшую супругу задевать!
Вот так вот нелепо оборвалась блестящая карьера юной парижской проститутки. А всё почему — за базаром следить надо. И языком зря не трепать. Так-то вот…

Канал сайта

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Тайны истории Отдыхающая девушка