Багира

Воскресенье, 10 22nd

Последнее обновлениеВс, 22 Окт 2017 6pm

Тайны истории на Дзене — Дзен-канал «Тайны истории»
Тайны истории в Telegam — Телеграмм-канал «Тайны истории»

Российские революционеры были уверены: в борьбе за власть все средства хороши. В том числе и средства японского правительства.

Японское золото для русского бунта

Журнал: Историк №1, 2015 год
Автор: доктор исторических наук Дмитрий Павлов

Фото: цена русской революцииВ июне 1906 года в Петербурге в издательстве А.С. Суворина вышла в свет брошюра «Изнанка революции. Вооружённое восстание в России на японские средства». В ней были приведены фотокопии писем, которыми в первой половине 1905 года обменивался бывший японский военный атташе в России полковник Акаси Мотодзиро с Конни Циллиакусом и Георгием Деканозовым (Деканозишвили).

Изнанка революции

Первый из корреспондентов японца был организатором и руководителем Финляндской партии активного сопротивления, образованной в ноябре 1904 года, второй — одним из лидеров созданной в апреле того же года Грузинской партии социалистов-федералистов-революционеров. Переписка касалась главным образом закупок и нелегальной отправки в Россию больших партий оружия для революционных организаций. «И японцы, и русские революционеры в циничном безразличии в выборе средств борьбы оказались достойны друг друга. Одни славу своего оружия запятнали грязью подкупа, другие великое слово свободы осквернили продажей своей Родины», — говорилось в предисловии к брошюре.
Самой крупной секретной акцией, осуществляемой официальным Токио в годы Русско-японской войны (1904-1905), стала операция по дестабилизации Российской империи изнутри. Японцам было важно так накалить внутриполитическую обстановку в России, чтобы царское правительство уже не могло вести войну на два фронта — с врагом внешним и внутренним.
Помочь в этом, по мнению японских чиновников, призваны были российские революционные и оппозиционные партии, на прямое финансирование которых Япония передала за почти полтора года войны не менее 1 млн. иен (по современному курсу, более 40 млн. долларов). Среди получателей японских «грантов», то есть тех, кто готов был во что бы то ни стало заняться организацией массового вооружённого восстания в России, первую скрипку играли эсеры, а также национальные, прежде всего польские, финские и кавказские, партии. Что касается РСДРП, настойчивое стремление лидеров её большевистского крыла принять участие в дележе японского пирога успехом не увенчалось и, благодаря позиции своего меньшевистского руководства, партия лишь отчасти оказалась замешанной в этих неблаговидных махинациях.

Фото: корабль Джон Графтон
«Джон Графтон» (англ. John Grafton) — пароход 1883 года постройки водоизмещением 315 тонн, известный неудачной попыткой ввоза оружия в Россию в 1905 году

«Джон Графтон» (англ. John Grafton) — пароход 1883 года постройки водоизмещением 315 тонн, известный неудачной попыткой ввоза оружия в Россию в 1905 году.

Ставка на окраины

Планируя военную кампанию, японские политики и стратеги учитывали рост внутренней напряжённости в России, особое внимание обращая на межнациональные столкновения в империи. В сентябре 1903 года токийская газета Nichi-Nichi писала: «Мы разбили Китай с его 400-миллионным населением, разобьём и Россию с её 150 млн. жителей, ненавидящих друг друга и вечно грызущихся между собой, подобно бешеным собакам, запертым в одной клетке». Ставку нужно делать на национальные окраины, подчёркивала газета: там «ещё более ненавидят русских, чем мы ненавидим последних».
Конкретный план действий возник после знакомства полковника Акаси Мотодзиро с финским «активистом» Конни Циллиакусом. С началом войны он открыто предсказал победу Японии и не скрывал, что возлагает огромные надежды на поражение России, а именно царизма, видя в этом вернейший путь к расширению финской автономии.
Ещё одним потенциальным союзником японцы считали Польскую социалистическую партию (ППС). Центральный революционный комитет ППС взял курс на подготовку массового восстания в союзе с другими революционными национальными партиями. Уже в середине марта 1904 года один из членов ЦРК ППС представил план такого восстания послу Японии в Лондоне Хаяси Тадасу. В апреле партия пошла ещё дальше, предложив регулярно поставлять японцам сведения о передвижениях российских войск и состоянии армии. А в начале июля в Японию отправился будущий глава Польского государства Юзеф Пилсудский, озвучивший просьбу о материальной поддержке вооружённого восстания…
В августе 1904 года представители ППС вели интенсивные переговоры с эсерами, призывая их объединить усилия для проведения в России терактов, в том числе взрывов поездов, шедших на фронт с амуницией и боеприпасами. Но тогда эсеры, опьянённые своим недавним успехом на террористическом поприще — убийством в Петербурге 15 июля 1904 года министра внутренних дел Вячеслава Плеве, отказались от сотрудничества. Кстати, известие о гибели Плеве вызвало в Японии «нескрываемое ликование». Как доносили российские резиденты в Токио, японские студенты прямо заявляли, «будто все последние политические покушения в России подготавливались японскими и английскими агентами, кои поддерживают действующую у нас революционную пропаганду материальными средствами».

Патриоты и японофилы

Русско-японская война разделила российское общество на патриотов и японофилов, причём в первые недели вооружённого конфликта голос последних был совсем слабым. Однако по мере развития трагических для России событий на полях Маньчжурии массовые и открытые проявления патриотических чувств начали сходить на нет. С весны 1904 года все более заметным общественным настроением становились безразличие, скепсис, а то и прямое сочувствие японцам, названное современниками «японофильством».
Судя по жандармским источникам, наиболее широкое распространение японофильство получило в среде профессиональных политиков, особенно либерального и леворадикального направлений, и на окраинах империи.
О настроениях в эмигрантских кругах этих лет писала журналистка и член ЦК кадетской партии Ариадна Тыркова-Вильямс, которая в почти всеобщем левом антиправительственном угаре «с болью переживала русские поражения». «“Чем хуже, тем лучше” было одним из нелепых изречений левой интеллигенции, — вспоминала она. — Порт-Артур сдался. Французы выражали нам соболезнования, а некоторые русские эмигранты поздравляли друг друга с победой японского оружия. Война с правительством заслоняла войну с Японией».

«Как он смел? Мерзавец!»

Уже в октябре 1904 года Акаси Мотодзиро перешёл к прямому субсидированию деятельности ряда российских революционных партий. Представители некоторых из них, видимо, даже получили право предлагать от лица Японии финансовую поддержку третьим организациям. В конце 1904-го с подобным предложением к тогдашнему идеологу либерального «Союза освобождения» философу Петру Струве обратился некий социалист-революционер.
«Это случилось в Пасси1, — пишет Ариадна Тыркова-Вильямс, — у [П.Б. Струве] дома. Мы… сидели наверху, в библиотеке, и вдруг услыхали вопль. Пётр Бернгардович на лестнице на кого-то кричал диким голосом. Потом раздался громкий топот по ступенькам. Он кого-то провожал, вернее, выпроваживал. С шумом захлопнулась входная дверь. Опять топот по ступенькам. Красный, растрепанный, влетел Струве к нам… Кружась по тесной комнате, рассказал нам, что к нему явился знакомый социалист-революционер. Насколько помню, фамилия его была Максимов. Он пришёл, чтобы от имени японцев предложить Струве денег на расширение революционной работы.
Струве наскакивал на нас… и, потрясая кулаками, вопил: — Мне, вы понимаете, мне, предлагать японские деньги?! Как он смел? Мерзавец!».
Примерно тогда же «практические предложения» материальной помощи от японского правительства вновь получили меньшевики, бундовцы, латышские социал-демократы и социал-демократы Польши и Литвы, но, к их чести будет сказано, от неё отказались.

Курс на восстание

Январские события 1905 года в Петербурге вызвали оживление и пробудили большие надежды революционеров. Стремительное развитие антиправительственных настроений настоятельно требовало консолидации всех революционных партий.
Основой для объединения сил могла стать непосредственная подготовка к вооружённому восстанию — идея о его начале буквально носилась в воздухе. Призыв к нему эсеры сделали основным тактическим лозунгом. Так, в одном из февральских номеров газеты «Революционная Россия», центрального органа этой партии, рядовым эсерам настойчиво предлагалось отбросить «сомнения и предубеждения против всяких боевых средств» и тотчас использовать все виды борьбы с правительством — от массовых акций с оружием в руках до «партизанско-террористических» выступлений «по всей линии». «Немедленное вооружение рабочих и всех граждан вообще, подготовка и организация революционных сил для уничтожения правительственных властей и учреждений — вот та практическая основа, на которой могут и должны соединиться для общего удара все и всякие революционеры», — утверждал Владимир Ульянов (Ленин) на третий день после Кровавого воскресенья.
Впрочем, надо полагать, Акаси Мотодзиро и Циллиакус вовсе не рассчитывали на головокружительные результаты восстания и уж тем более были равнодушны к вопросам будущего (после свержения самодержавия) политического устройства России. Используя революционный настрой питерских рабочих, они стремились учинить грандиозный кровопролитный «фейерверк», который стал бы детонатором взрыва на национальных окраинах империи, в том числе в Финляндии.
Революционеры о таких тонкостях не догадывались. По их подсчётам, для успеха восстания в столице требовалось порядка 12 тыс. боевиков плюс оружие. Японские деньги являлись хорошим подспорьем в этом деле.
Первая партия оружия была приобретена в самом начале 1905 года: сметливый Конни Циллиакус закупил в Гамбурге 6 тыс. «маузеровских пистолетов». Но они предназначались финским и польским революционерам.
В феврале Циллиакус запросил у Японии новых субсидий, обещая, что к лету 1905 года революционерам удастся «разжечь большое движение». По предварительным расчётам полковника Акаси, для этого нужно было всего 440-450 тыс. иен (в дальнейшем цифра удвоилась).
Несмотря на то что приготовления, по заверениям Конни Циллиакуса, шли «превосходно», японские деньги «таяли, как снег на солнцепеке», и Акаси Мотодзиро нервничал и выказывал недовольство «настоящей формой революционного движения» в России. «Мы готовы… помогать вам материально на приобретение оружия, — говорил он Георгию Деканозишвили 2 мая 1905 года, — но самое главное, чтобы движению этому не давать остывать и вносить таким образом в русское общество элемент постоянного возбуждения и протеста против правительства».

«Джон Графтон»

Разработанный Конни Циллиакусом план предусматривал выгрузку доставленного из Европы оружия в районе Выборга и передачу его в руки рабочих. Сначала местом закупки заговорщики выбрали Гамбург. Здесь в июне 1905 года финскому «активисту» удалось-таки приобрести большую (2,5-3 тыс. штук) партию револьверов Webley с патронами. Однако наблюдение за главой фирмы-продавца показало, что он находится в контакте с российским консулом и другими «сомнительными русскими». Пришлось срочно переориентироваться на Швейцарию, где в середине июля было закуплено около 25 тыс. снятых с вооружения винтовок и свыше 4 млн. патронов к ним. Треть винтовок и чуть более четверти боеприпасов, писал Акаси Мотодзиро, предполагалось направить в Россию через Чёрное море, а остальное — на Балтику.
С помощью торгового агента японской фирмы Takada & Company и некоего англичанина часть оружия (по некоторым данным, 15,5-16 тыс. винтовок, 2,5-3 млн. патронов, 2,5-3 тыс. револьверов и 3 тонны взрывчатых веществ) была скрытно перевезена сначала в Роттердам, а затем в Лондон. У лондонского судовладельца Кларка был приобретён главный перевозчик опасного груза — старый (1883 года постройки) 315-тонный пароход «Джон Графтон», который вскоре отправился в путь…
18 августа корабль выгрузил часть оружия к северу от Виндау; но, не найдя никого в условленном месте, команда не смогла этого сделать в ключевом пункте — на острове близ Выборга. Необходимо было срочно корректировать планы. Рано утром 7 сентября 1905 года «Джон Графтон» (правда, в предыдущие три дня удалось переправить на берег часть груза в районе портовых финских городов Кеми и Пиетарсаари) в сильном тумане налетел на каменистую отмель в 22 км от Пиетарсаари. Команда попыталась спрятать оружие на соседних островах, но это ей оказалось не под силу. Полностью выгрузили лишь взрывчатку, и 8 сентября корабль был взорван. Так бесславно завершилась эпопея с ввозом оружия в Россию на пароходе «Джон Графтон».
С его обломков, долгое время находившихся на плаву, со дна моря и из тайников на близлежащих к месту кораблекрушения островах жандармами и пограничной стражей было извлечено без малого две трети остававшихся к 7 сентября на борту винтовок, вся взрывчатка, огромное количество патронов, винтовочных штыков, детонаторов и других боеприпасов. Сохранились отчёты: в общей сложности к концу октября 1905 года там было найдено 9670 винтовок Vetterli, около 4 тыс. штыков к ним, 720 револьверов Webley, порядка 400 тыс. винтовочных и 122 тыс. револьверных патронов, примерно 192 пуда (свыше 3 тонн) взрывчатого желатина, 2 тыс. детонаторов и 13 футов бикфордова шнура. Ещё раньше таможенники выявили тайник на необитаемом острове в районе Кеми, из которого изъяли 660 кавалерийских карабинов шведского производства и 120 тыс. патронов к ним.
Не обнаруженное властями оружие разошлось среди местного населения, порядка 500 стволов попало в руки революционеров, в том числе социал-демократов, около 300 досталось финским «активистам». Интересно, что источники отмечают наличие винтовок Vetterli в Москве в декабре 1905 года. В Финляндии же они эпизодически появлялись вплоть до Гражданской войны.
Безусловно, провал оружейной экспедиции явился жестоким ударом для революционных вождей. Впрочем, некоторые большевики, вероятно, в глубине души не очень-то верили в успех этого предприятия.
«У нас утонул пароход с оружием — есть от чего быть не в духе», — бодро говорил товарищ П.П. Румянцев» писательнице Надежде Тэффи, о чём она, в свойственной ей ироничной манере, пишет в своих мемуарах. «И прибавлял со вздохом: — Едемте в «Вену» [литературный ресторан. — Прим. ред.], хорошенько позавтракаем. Наши силы ещё нужны рабочему движению».

Кавказский «Сириус»

Провал экспедиции «Джона Графтона» заставил заговорщиков предпринять новую попытку такого же рода, ориентированную, правда, уже не на северо-запад, а на юг России. Собственно, речь шла о том, чтобы вернуться к уже когда-то намеченному плану.
Закавказье как место доставки оружия было, конечно же, выбрано не случайно. Брожение здесь, начавшееся ещё в 1902 году в основном в сельских районах, к 1905-му приняло формы настоящей революции. По всему Закавказью прокатилась волна аграрных беспорядков, забастовок и стачек в промышленных центрах. В городах и за их пределами создавались боевые дружины и «Красные сотни», на вооружение и содержание которых собирались деньги. На этом фоне резко обострились межнациональные противоречия между армянами и азербайджанцами. Конфликты на национальной почве привели к массовым, ожесточённым и кровопролитным столкновениям.
Пароход «Сириус» водоизмещением 597 тонн был куплен на японские деньги по заданию Георгия Деканозишвили в конце августа или начале сентября 1905 года. 22 сентября под голландским флагом никем особо не замеченный «Сириус» мирно вышел из порта Амстердама и взял курс на юг. На его борту находилось 8,5 тыс. винтовок Vetterli и от 1,2 до 2 млн. патронов к ним. Преодолев без приключений Чёрное море, 24 ноября корабль прибыл к месту назначения — в район Поти. В течение пяти дней доставленное им оружие и боеприпасы перегружались на четыре баркаса, которые затем шли к заранее определённым местам на побережье.
В ночь на 25 ноября в Потийском порту был разгружен первый баркас. Работой занимались местные жители под руководством представителей потийской социал-демократической организации. Они были атакованы пограничниками, но, несмотря на это, в город удалось переправить и спрятать там свыше 600 винтовок и 10 тыс. патронов. Правда, через несколько дней, по данным британского консула на Кавказе, все эти 600 винтовок, укрытые в окрестном лесу, были обнаружены и конфискованы властями. К слову, поиски боеприпасов, спрятанных в рабочих кварталах Поти, вызвали забастовку в порту и на других предприятиях города.
Второй баркас был задержан в море близ местечка Анаклия. Тут власти конфисковали 1200 винтовок и 220 тыс. патронов. Однако часть груза команде удалось переправить на берег ещё до ареста, в районе Редут-Кале.
Судьба оружия, находившегося на третьем баркасе, который был разгружен недалеко от Гагр, до конца не ясна. Известно только, что одна партия (900 винтовок) в начале декабря была скрыта в имении князя Инал-Ипа, а другая перевезена в Сухуми.
Четвёртый баркас благополучно достиг берега в районе Батуми, и винтовки с него были перемещены в ряд населённых пунктов Кутаисской губернии. Таким образом, большая часть оружия с «Сириуса» была доставлена по назначению, власти конфисковали лишь 2-2,5 тыс. винтовок и около 0,5 млн. патронов…
Так помогла ли Япония русской революции? Да, в 1904-1905 годах руководители революционных организаций продемонстрировали безусловную готовность пренебречь общегосударственными интересами и пойти на соглашение с военным противником России ради достижения своих партийных целей.
И тем не менее субсидирование российских революционеров из Токио не повлияло сколь-нибудь заметным образом ни на итог Русско-японской войны, ни на ход революции в России, которая развивалась по собственным внутренним законам. В этом смысле японская разведка сработала вхолостую, и огромные средства были потрачены напрасно.
________
1 Район Парижа на правом берегу Сены, прилегающий к Булонскому лесу

Канал сайта

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Тайны истории История России Японское золото для русского бунта