Багира

Четверг, 06 29th

Последнее обновлениеВт, 27 Июнь 2017 11pm

В ночь с 22 на 23 апреля 1849 года в Петербурге проходят аресты. В Третье отделение доставлены 34 человека. Начинается знаменитое «дело петрашевцев», едва не стоившее жизни ещё более знаменитому русскому писателю Фёдору Достоевскому. Которому придётся пережить «десять ужасных, безмерно страшных минут ожидания смерти». На Семёновском плацу. В ожидании расстрела.

Петрашевцы: Пятничные болтуны

Журнал: Загадки истории №21, май 2017 года
Рубрика: Заговоры и мятежи
Автор: Глеб Сташков

«Дело петрашевцев» сфабриковал министр внутренних дел Перовский

Фото: петрашевцы и ДостоевскийО петрашевцах написано много, а сказать-то особо нечего. Так уж получилось, что их значимость все время непомерно раздували. Советским историкам нужно было показать, что и во времена Николая I было революционное движение. Но дело не только в советских историках. Проблема в том, что «дело петрашевцев» изначально было высосано из пальца.

Шут-вольнодумец

Все мы знаем, что в пятницу вечером хочется развлечься. И вот некоторое количество людей — по большей части молодых — собиралось по пятницам на квартире Михаила Буташевича-Петрашевского.
Сам он был человеком, мягко говоря, экстравагантным.
Пётр Семёнов-Тян-Шанский пишет в воспоминаниях: «Один раз он пришёл в Казанский собор переодетый в женское платье, стал между дамами и притворился чинно молящимся, но его несколько разбойничья физиономия и чёрная борода, которую он не особенно тщательно скрыл, обратили на него внимание соседей, и когда наконец подошёл к нему квартальный надзиратель со словами: «Милостивая государыня, вы, кажется, переодетый мужчина» он ответил ему: «Милостивый государь, а мне кажется, что вы переодетая женщина». Квартальный смутился, а Петрашевский воспользовался этим, чтобы исчезнуть в толпе, и уехал домой».
Такое поведение, скажем честно, как-то не подходит главарю заговорщиков, каким Петрашевского представят бдительные чиновники МВД и Третьего отделения. Всё-таки заговорщики стремятся слиться с толпой, а не совершать шутовские выходки.
Вообще же Петрашевский служил переводчиком в Министерстве иностранных дел. У него была большая библиотека. Он частенько забирал книжки с работы домой. В том числе иностранные книжки, не пропущенные цензурой. Читать их и обсуждать было довольно интересно.
В общем, народ собирался, поругивал власть и похваливал французских социалистов. Главным образом — Шарля Фурье, довольно безобидного социалиста, который хотел создавать фаланстеры. Этакие коммуны, где все вместе живут и вместе трудятся. Правда, ни одного фаланстера Фурье не создал.
На «пятницы» к Петрашевскому ходили самые разные люди. Многие впоследствии стали знаменитыми — писатели Фёдор Достоевский и Михаил Салтыков-Щедрин, поэты Алексей Плещеев и Аполлон Майков, философ Николай Данилевский. В узком кругу Петрашевский поговаривал об организации тайного общества, но дальше пустой болтовни дело не пошло. Единственным реальным делом кружка петрашевцев стало издание «Карманного словаря иностранных слов». Не бог весть какое преступление. Особенно если учесть, что словарь был пропущен цензурой.

Любимец императора

В феврале 1848 года во Франции случилась революция. А когда где-то случаются революции, у нас в России закручивают гайки и ищут внутренних врагов. Поиском внутренних врагов занималось Третье отделение. Его возглавлял граф Алексей Орлов. Граф был любимцем Николая I. И это понятно — 14 декабря (по старому стилю) 1825 года он лично водил конногвардейцев в атаку на каре декабристов. За что и получил графский титул.
Орлов был хорошим человеком. Он просил Николая помиловать своего брата — декабриста Михаила Орлова, которого царь считал чуть ли не главным заговорщиком и которому светило оказаться шестым повешенным. За декабристов просили многие, но Николай почти всегда отказывал. Орлову же удалось уломать царя. Брата всего лишь выслали в родовое имение.
Орлов не искал должностей. Ему нравилось выполнять разовые дипломатические поручения, с которыми он, кстати, отлично справлялся. Но после смерти Александра Бенкендорфа царь велел Орлову занять пост начальника Третьего отделения. Ослушаться царя граф не мог. Он послушно принял назначение, но должность свою терпеть не мог и все дела свалил на генерала Леонтия Дубельта.
Министром внутренних дел в то время был Лев Перовский. Ему было обидно, что он занимается всякой ерундой, а самое лакомое — политические преступления и заговоры — достаётся Третьему отделению. Ему тоже хотелось раскрыть какой-нибудь заговор, выслужиться перед императором, а заодно и подставить Орлова.

Как из мухи сделать слона

И вот Перовский узнал о «пятницах» Петрашевского. И он говорит Орлову: давай, мол, этим делом буду заниматься я. Ленивый Орлов с удовольствием пошёл навстречу. И постарался вообще держаться подальше от этого хлопотного удела. А вести его поручили чиновнику особых поручений Ивану Липранди.
Липранди — историк, образованнейший человек и в своё время друг Пушкина. Но ему тоже хочется выслужиться. И он взялся за дело с энтузиазмом. Сложность заключалась в том, что Липранди — чиновник Министерства внутренних дел. А генерал Дубельт из Третьего отделения — его друг. Но ему приходилось скрывать от дружка, что он расследует деятельность петрашевцев. Ведь весь смысл в том, чтобы раскрыть заговор, не привлекая внимания Третьего отделения.
Липранди решил заслать к Петрашевскому агента. Оказалось, что это не так просто. Во-первых, агент должен кое-чего соображать, чтобы понять, о чём толкуют по пятницам. Во-вторых, он должен «стать выше предрассудка», который таких агентов «несправедливо пятнает ненавистным именем доносчиков». И всё-таки подходящий кандидат нашёлся. Им стал итальянец Антонелли, студент, сын академика живописи.
Читатель, наверное, уже догадался, что Антонелли тоже хотел выслужиться. Он провоцирует гостей Петрашевского на самые резкие политические высказывания, после чего строчит доносы. Болтуны под его пером превращаются в заговорщиков. «Связи его огромны и не ограничиваются одним Петербургом», — пишет Антонелли про Петрашевского.
Понаблюдав за петрашевцами год, Липранди составляет докладную записку. «Тут был не столько мелкий и отдельный заговор, сколько всеобъемлющий план общего движения, переворота и разрушения», — пишет он. Тут «организованное общество пропаганды», которое раскинуло свои сети по всей стране. Фантазия чиновника особых поручений не знает границ. Он «вешает» на петрашевцев всё, что только можно. Например, в 1846 году было 12 случаев убийства крестьянами помещиков. А в 1848 году, когда петрашевцы уже пили чай по пятницам, таких случаев 18. Разумеется, именно петрашевцы виноваты в том, что крестьяне убили на шесть помещиков больше. Рост преступности в Петербурге и даже увеличение числа пожаров — тоже их вина. Следствие их «адского плана».
Прихватив материалы Липранди, Перовский идёт к императору. Николай I приходит в ужас. Орлов получает нагоняй — под его носом орудует преступное сообщество, а он и в ус не дует.

Каждому своё

В апрелей 849 года следуют аресты. Более 40 человек оказывается в Петропавловской крепости. Начинается следствие. Говоря современным языком, обвинение шито белыми нитками. Это признает даже Следственная комиссия. «Организованного общества пропаганды не обнаружено», — заключает комиссия. Нет «ни доказательств, ни даже достоверных улик», лишь «гадательные предположения».
Общества не было, но разговоры-то были. И Николай I накладывает резолюцию: «Дело важно, ибо ежели было только одно враньё, то и оно в высшей степени преступно и нестерпимо».
21 человека приговаривают к смертной казни. При этом суд ходатайствует о смягчении наказания. И оно последовало, но осуждённым об этом не сообщили. 22 декабря их привезли на Семёновский плац. Прочли смертный приговор. Над головой дворян преломили шпаги. Петрашевскому и двум его товарищам завязали глаза и привязали к столбу. Расстрельной команде приказали целиться. И только после этого объявили, что расстрел отменяется.
Казнь заменили: кому — каторгой, кому — ссылкой, кому — отдачей в солдаты. Сложно даже представить, что пережили люди за те 10 минут, о которых пишет Достоевский. Скажем, привязанный к столбу петрашевец Григорьев лишился рассудка. Зато Перовский получил титул графа. Липранди — тысячу рублей. А Антонелли получил по морде. Но позже. Когда петрашевцы освободились.