Багира

Пятница, 06 23rd

Последнее обновлениеПт, 23 Июнь 2017 9am

История Смольного института благородных девиц для меня интересна своими духовными преобразованиями — уж больно многое перекликается с сегодняшним днём. Тут и преодоление авторитарности, и, что крайне любопытно, «революция» сверху — при том же среднем звене, которое яростно сопротивляется, тормозит, мешает…

По сердцу мне обе России

Журнал: Журнал Родина №7, июль 1998 года
Автор: Юрий Азаров, доктор педагогических наук

Фото: Смольный институт благородных девицВ конце пятидесятых годов прошлого века императрица Мария Александровна решила реорганизовать Смольный институт. Она подарила ему богатейшую коллекцию минералов, гербарии и физические инструменты, библиотеку. Было проведено обследование здоровья воспитанниц. В 1859 году лейб-медик Маркус представил отчёт, в котором отмечал крайне неудовлетворительное состояние здоровья воспитанниц (искривление позвоночника, нарушение зрения, кишечно-желудочные заболевания). Ученицы страдают «оскудением крови», мало бывают на воздухе, много времени проводят за переписыванием тетрадей, вышиванием, зубрёжкой.
Мария Александровна беседует с К.Д. Ушинским и в том же пятьдесят девятом году назначает его инспектором Смольного института.
Однако не по-доброму встретили здесь реформатора. Конфликт с первых дней, с первого часа.
Для примера два случая.
…Словесник Соболевский так учил русскому языку, что девицы делали ошибок в словах больше, чем было в них букв. А когда Соболевский ещё и бросился подавать галоши инспектору, то Ушинский вырвал их у него со злостью и произнёс:
— Лакей на кафедре — уже совсем неподходящее дело!
…Старов считался лучшим преподавателем литературы. Он вместо стихов Пушкина и Лермонтова декламировал девицам свои нелепые погребальные вирши.
— Кто из вас читал «Мёртвые души»? Потрудитесь встать, — обратился Ушинский к воспитанницам.
Никто не двинулся с места.
— Это невозможно! Сударыня, вы читали? А вы? Но, может быть, что-нибудь другое читали из Гоголя? «Тараса Бульбу» знаете? Неужели и произведений Пушкина никто не читал? А Лермонтова? Грибоедова?
И Старов был уволен. А девицам, которые решили выступить в его защиту, Ушинский объяснил, что Старое совсем безграмотный человек, что одной доброты педагогу недостаточно, что настоящий учитель должен быть ещё и прогрессивным, образованным, иметь специальные знания.
Я здесь ничего не придумал, я воспользовался воспоминаниями об Ушинском. Вдумайтесь, насколько точно воспроизведена обстановка 60-х годов, описанная в тургеневских романах, в сочинениях Писарева, Чернышевского.
Я далеко не случайно вышел на Чернышевского, на этого рыцаря духа, с которым так злобно расправился любимый нами Владимир Набоков. Вспомнил — и защемило в душе: вот они, несоединимые две великие России! Вот он, тот водораздел, который обратился в пропасть, куда рухнуло многое, в том числе и наши педагогические идеалы, выпестованные Царскосельским лицеем, Смольным, Тенишевским училищем! И как же, помню, порадовался, когда Бердяев в своём «Самопознании» отметил, что Чернышевский свято прав и человечен в своей проповеди свободы, что он оклевётан правыми кругами, что в нём есть столь необходимый сегодня аскетический момент и что он преподал нам урок высоких идеалов, преподал твёрдо, глубинно, чисто и высоконравственно. Вот эту духовную демократическую высоту, если можно так выразиться, привнёс Ушинский в Смольный, и она не только жила в девичьих сердцах, она ещё и как-то по-особенному светло повлияла на развитие русского Ренессанса, что ещё никем, к сожалению, не исследовано. Нет, Смольный — не только прекрасные манеры, пелеринки, сентиментальные романы, мечты и слезы, хотя и это крайне важно для становления женской души. Смольный институт в пореформенный период — это рождение новой педагогики, когда мудро и целостно начинала формироваться человеческая душа, это напряжённый труд, доскональное изучение иностранных языков, опыты в области естествознания, это большая работа по домоводству, музыке, искусству. Дня не хватало, воспитанницы занимались до поздней ночи, вставали рано утром, чтобы никто не заподозрил в лености. Они соревновались между собой в трудолюбии, в искусствах, в изяществе манер, лидерство было ценностным, и им дорожили. А путь к нему был сложен. «Если бы посторонний человек вошёл ночью в дортуар, — пишет Водовозова, — когда над кроватями торчали головы воспитанниц, склоненные над книгами, когда здесь и там уныло мерцали огоньки огарков, он мог бы подумать, что попал в какую-нибудь капеллу, где богомолки молятся у гробов с мощами» (В.Н. Водовозова. На заре жизни. Т. 1, с. 531).
Помню, когда я, ссылаясь, в частности, на Царскосельский лицей (там учебные занятия длились десять часов: пять в первой половине дня, пять во второй, а затем уже всякие творческие самостоятельные занятия, то есть практически почти шестнадцать часов), предложил для нашей школы учебный план, где на общее образование отводил шесть-семь часов, а на художественное воспитание, спорт и труд ещё три-четыре часа, хлынул поток писем: «Вы что же, каторгу для детей хотите организовать?!». Сейчас, знакомясь с практикой буржуазных школ, нахожу: нередко чем богаче семья, тем больше трудятся дети, тем шире и глубже их знания… Но крик наших чадолюбивых родителей был услышан и взятка вооружение фарисеями от педагогики. Фарисеями потому, что, ратуя на словах за гуманизм и социальную справедливость, на деле же игнорируют детей (чужих детей!) и утверждают неравенство в образовании, требуя селекции, — самим-то им крайне нужен сегодня и Царскосельский лицей, и Смольный институт, но лишь для собственных детей и детей номенклатуры.
Однако вернёмся к Смольному. Против Ушинского всё-таки восстали. Узнала об этом императрица. Она посетила институт и в присутствии всех долго беседовала с Ушинским, давая понять, что по-прежнему благосклонна к реформатору. Но это ему не помогло.
И в заключение один крохотный факт. Когда я проводил эксперимент по проблемам гармонического развития в семидесяти девяти рижских школах, мне рассказали об одной девочке, которая в сочинении написала о своей бабушке, бывшей фрейлине. Ирочка, так звали девочку, восхищалась бабушкой: после революции у той было конфисковано все имущество, она бедствовала и голодала, потом вступила в колхоз, трудилась разнорабочей, но сумела дать матери Иры высшее образование. Бабушка была самым светлым человеком в жизни рижской ученицы. Она была настоящей интеллигенткой. Так писала Ира лет десять тому назад. Не помню точно, была ли её бабушка воспитанницей Смольного института благородных девиц. Кажется, была…