Багира

Вторник, 10 17th

Последнее обновлениеВт, 17 Окт 2017 1pm

Тайны истории на Дзене — Дзен-канал «Тайны истории»
Тайны истории в Telegam — Телеграмм-канал «Тайны истории»

История Смольного института благородных девиц для меня интересна своими духовными преобразованиями — уж больно многое перекликается с сегодняшним днём. Тут и преодоление авторитарности, и, что крайне любопытно, «революция» сверху — при том же среднем звене, которое яростно сопротивляется, тормозит, мешает…

По сердцу мне обе России

Журнал: Журнал Родина №7, июль 1998 года
Автор: Юрий Азаров, доктор педагогических наук

Фото: Смольный институт благородных девицВ конце пятидесятых годов прошлого века императрица Мария Александровна решила реорганизовать Смольный институт. Она подарила ему богатейшую коллекцию минералов, гербарии и физические инструменты, библиотеку. Было проведено обследование здоровья воспитанниц. В 1859 году лейб-медик Маркус представил отчёт, в котором отмечал крайне неудовлетворительное состояние здоровья воспитанниц (искривление позвоночника, нарушение зрения, кишечно-желудочные заболевания). Ученицы страдают «оскудением крови», мало бывают на воздухе, много времени проводят за переписыванием тетрадей, вышиванием, зубрёжкой.
Мария Александровна беседует с К.Д. Ушинским и в том же пятьдесят девятом году назначает его инспектором Смольного института.
Однако не по-доброму встретили здесь реформатора. Конфликт с первых дней, с первого часа.
Для примера два случая.
…Словесник Соболевский так учил русскому языку, что девицы делали ошибок в словах больше, чем было в них букв. А когда Соболевский ещё и бросился подавать галоши инспектору, то Ушинский вырвал их у него со злостью и произнёс:
— Лакей на кафедре — уже совсем неподходящее дело!
…Старов считался лучшим преподавателем литературы. Он вместо стихов Пушкина и Лермонтова декламировал девицам свои нелепые погребальные вирши.
— Кто из вас читал «Мёртвые души»? Потрудитесь встать, — обратился Ушинский к воспитанницам.
Никто не двинулся с места.
— Это невозможно! Сударыня, вы читали? А вы? Но, может быть, что-нибудь другое читали из Гоголя? «Тараса Бульбу» знаете? Неужели и произведений Пушкина никто не читал? А Лермонтова? Грибоедова?
И Старов был уволен. А девицам, которые решили выступить в его защиту, Ушинский объяснил, что Старое совсем безграмотный человек, что одной доброты педагогу недостаточно, что настоящий учитель должен быть ещё и прогрессивным, образованным, иметь специальные знания.
Я здесь ничего не придумал, я воспользовался воспоминаниями об Ушинском. Вдумайтесь, насколько точно воспроизведена обстановка 60-х годов, описанная в тургеневских романах, в сочинениях Писарева, Чернышевского.
Я далеко не случайно вышел на Чернышевского, на этого рыцаря духа, с которым так злобно расправился любимый нами Владимир Набоков. Вспомнил — и защемило в душе: вот они, несоединимые две великие России! Вот он, тот водораздел, который обратился в пропасть, куда рухнуло многое, в том числе и наши педагогические идеалы, выпестованные Царскосельским лицеем, Смольным, Тенишевским училищем! И как же, помню, порадовался, когда Бердяев в своём «Самопознании» отметил, что Чернышевский свято прав и человечен в своей проповеди свободы, что он оклевётан правыми кругами, что в нём есть столь необходимый сегодня аскетический момент и что он преподал нам урок высоких идеалов, преподал твёрдо, глубинно, чисто и высоконравственно. Вот эту духовную демократическую высоту, если можно так выразиться, привнёс Ушинский в Смольный, и она не только жила в девичьих сердцах, она ещё и как-то по-особенному светло повлияла на развитие русского Ренессанса, что ещё никем, к сожалению, не исследовано. Нет, Смольный — не только прекрасные манеры, пелеринки, сентиментальные романы, мечты и слезы, хотя и это крайне важно для становления женской души. Смольный институт в пореформенный период — это рождение новой педагогики, когда мудро и целостно начинала формироваться человеческая душа, это напряжённый труд, доскональное изучение иностранных языков, опыты в области естествознания, это большая работа по домоводству, музыке, искусству. Дня не хватало, воспитанницы занимались до поздней ночи, вставали рано утром, чтобы никто не заподозрил в лености. Они соревновались между собой в трудолюбии, в искусствах, в изяществе манер, лидерство было ценностным, и им дорожили. А путь к нему был сложен. «Если бы посторонний человек вошёл ночью в дортуар, — пишет Водовозова, — когда над кроватями торчали головы воспитанниц, склоненные над книгами, когда здесь и там уныло мерцали огоньки огарков, он мог бы подумать, что попал в какую-нибудь капеллу, где богомолки молятся у гробов с мощами» (В.Н. Водовозова. На заре жизни. Т. 1, с. 531).
Помню, когда я, ссылаясь, в частности, на Царскосельский лицей (там учебные занятия длились десять часов: пять в первой половине дня, пять во второй, а затем уже всякие творческие самостоятельные занятия, то есть практически почти шестнадцать часов), предложил для нашей школы учебный план, где на общее образование отводил шесть-семь часов, а на художественное воспитание, спорт и труд ещё три-четыре часа, хлынул поток писем: «Вы что же, каторгу для детей хотите организовать?!». Сейчас, знакомясь с практикой буржуазных школ, нахожу: нередко чем богаче семья, тем больше трудятся дети, тем шире и глубже их знания… Но крик наших чадолюбивых родителей был услышан и взятка вооружение фарисеями от педагогики. Фарисеями потому, что, ратуя на словах за гуманизм и социальную справедливость, на деле же игнорируют детей (чужих детей!) и утверждают неравенство в образовании, требуя селекции, — самим-то им крайне нужен сегодня и Царскосельский лицей, и Смольный институт, но лишь для собственных детей и детей номенклатуры.
Однако вернёмся к Смольному. Против Ушинского всё-таки восстали. Узнала об этом императрица. Она посетила институт и в присутствии всех долго беседовала с Ушинским, давая понять, что по-прежнему благосклонна к реформатору. Но это ему не помогло.
И в заключение один крохотный факт. Когда я проводил эксперимент по проблемам гармонического развития в семидесяти девяти рижских школах, мне рассказали об одной девочке, которая в сочинении написала о своей бабушке, бывшей фрейлине. Ирочка, так звали девочку, восхищалась бабушкой: после революции у той было конфисковано все имущество, она бедствовала и голодала, потом вступила в колхоз, трудилась разнорабочей, но сумела дать матери Иры высшее образование. Бабушка была самым светлым человеком в жизни рижской ученицы. Она была настоящей интеллигенткой. Так писала Ира лет десять тому назад. Не помню точно, была ли её бабушка воспитанницей Смольного института благородных девиц. Кажется, была…

Канал сайта

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Тайны истории История России По сердцу мне обе России