Багира

Вторник, 11 21st

Последнее обновлениеСр, 08 Нояб 2017 2pm

Тайны истории на Дзене — Дзен-канал «Тайны истории»
Тайны истории в Telegam — Телеграмм-канал «Тайны истории»

Февральская революция обнажила не только социальные, но и национальные противоречия российского общества. Начиная с весны 1917 г., повсеместно стали создаваться политические представительства наций и народностей, населявших Россию.

Переговоры Временного правительства и Украинской центральной рады весной и летом 1917 года

Журнал: Отечественная история №2, 2002 год
Автор: Д.Я. Бондаренко, Н.Н. Крестовская* ©2002 г.

Одной из первых (4 марта 1917 г.) возникла Украинская центральная рада (далее — УЦР), главой которой заочно был избран видный историк и политический деятель М.С. Грушевский. УЦР состояла из представителей национально ориентированных социалистических партий и просветительских организаций. В начале своей деятельности она не имела чёткой программы, и лишь состоявшийся 6-8 апреля 1917 г. в Киеве Всеукраинский национальный конгресс, дополнив УЦР представителями от губерний, поставил перед ней задачу добиваться от Временного правительства предоставления Украине автономии. Анализу переговоров Центральной рады и Временного правительства в мае-июне 1917 г. и посвящена данная статья.
В украинской историографии 1920-х гг. Центральная рада квалифицировалась как легитимный орган власти, а её требования — как адекватно выражающие волю украинского народа1. Действия же Временного правительства, пытавшегося отложить решение вопроса об автономии Украины до Учредительного Собрания, оценивались как «антиукраинские» и «шовинистические». С точки зрения русских историков-эмигрантов, в частности П.Н. Милюкова, Центральная рада и её исполнительный орган — Генеральный секретариат-представляли собой незаконно созданные представительное учреждение и министерство, а деятельность УЦР была предательством интересов России2.
Для советской историографии революционных событий 1917 г. проблемы взаимоотношений «Петроград-Киев» вообще не существовало. И Временное правительство, и Центральная рада рассматривались в ней как органы власти буржуазии, идеологически идентичные друг другу, враждебные пролетариату и Советам. Эта позиция представлена и в итоговых работах: «История Великого Октября» И.И. Минца и 10-томной «История Украинской ССР» под редакцией Ю.Ю. Кондуфора.

* Бондаренко Дмитрий Яковлевич, аспирант Санкт-Петербургского Института истории РАН. Крестовская Наталья Николаевна, кандидат исторических наук, доцент Одесской юридической академии (Украина).

В первой достаточно подробно анализируются ход и результаты переговоров между Временным правительством и Центральной радой3. Ответ Временного правительства на предъявленные в мае 1917 г. Центральной радой требования одобрить идею украинской автономии И.И. Минц назвал образцом кадетской великодержавной политики, едва прикрытой ханжеской эсеро-меньшевистской фразеологией4, а сами переговоры — вынужденной с обеих сторон мерой, целью которой была совместная борьба с революционным движением5. В соответствии с концепцией И.И. Минца в многотомной «Истории Украинской ССР» I Универсал Центральной рады, где явочным путём была провозглашена автономия Украины, авторы характеризуют как «показную фронду», а II Универсал, по которому УЦР приступила согласно договорённости с Временным правительством к выработке проекта автономии — как «сговор Центральной рады с русской буржуазией с целью не допустить дальнейшего развития революционного движения»6.
С рассматриваемой проблемой тесно связана оценка роли «украинского вопроса» в революции 1917 г. В ряде современных работ следует отметить определённую тенденцию к её замалчиванию. Бегло упомянув о том, что распад России начался после Февраля 1917 г., автор популярного учебника И.А. Исаев, например, даже не упоминает Центральную раду7. Это замечание касается и некоторых других учебников по истории России8.
Недооценка «украинского фактора» проявляется и в освещении конкретных событий. В российской историографии, начиная с П.Н. Милюкова9 и заканчивая трудами современных исследователей, существует мнение, отрицающее причинно-следственную связь между июльским договором, подписанным делегациями Временного правительства и Рады, и последовавшим за ним министерским кризисом в Петрограде. Считается, что договор явился лишь поводом для отставки министров-кадетов, а истинная причина была иной. Такой же позиции придерживается и известный американский историк А. Рабинович10. Ш.М. Мунчаев и В.М. Устинов отрицают «украинский вопрос» даже как повод к министерскому кризису, полагая, что таковым послужило неудачное наступление на фронте11.
Необходимо отметить, что некоторые зарубежные исследователи придерживаются противоположного и, на наш взгляд, более обоснованного мнения12. С их выводами солидарен С.В. Яров, считающий что именно «украинский вопрос» послужил причиной отставки министров-кадетов и привёл к общему кризису Временного правительства13.
Среди российских исследований постсоветского периода следует особо выделить работу В.П. Булдакова «Красная Смута», посвящённую проблеме революционного насилия. В главе «Этнические пасынки» автор довольно подробно рассматривает действия Центральной рады, которая, как он отмечает, оказалась стиснутой между радикализмом низов и неуступчивостью Временного правительства14.
В целом же проблема переговоров Центральной рады и Временного правительства в российской и зарубежной литературе не стала, на наш взгляд, предметом достаточно обстоятельного изучения. Напротив, для украинской историографии 90-х гг. XX в. все стороны деятельности Центральной рады, в том числе её взаимоотношения с Петроградом, приобрели приоритетное идеологическое значение. «Эпоха Центральной рады» представлена в этой литературе как один из этапов национально-освободительной борьбы украинского народа, как первый шаг к возрождению его государственности15. При этом в оценке отношений Центральной рады с законной российской властью современные украинские исследователи во многом следуют выводам Д.И. Дорошенко, М.С. Грушевского, В.К. Винниченко, П.А. Христюка, Н.Е. Шаповала16. Не отрицая достоинств работ этих авторов, укажем, что, с концептуальной точки зрения, они весьма устарели, поскольку создавались непосредственными участниками событий и несли на себе печать их политических пристрастий. Украинские историки наших дней не подвергают сомнению легитимность Центральной рады, оценивая её как «высший территориальный орган власти в Украине»17, «национальный парламент»18, «орган национальной государственности»19, «представительный национальный и территориальный орган»20, представительство «национально сознательного, организованного украин-ского гражданства»21. Исходя из этого, они (за немногочисленными исключениями) считают универсалы об автономии Украины, изданные Радой, конституционными актами22. Временное правительство, по их мнению, являлось основным противником украинской автономии.
Следует отметить, что Временное правительство унаследовало от царизма не только нерешённые национальные проблемы, но и полное отсутствие механизма их демократического решения. Отдавая в своей внутренней политике приоритет единению фронта и тыла в ходе войны, созданию нового административного аппарата, политическим реформам, Временное правительство все же перешло к демократической практике обсуждения требований представителей национальных движений. В некоторых случаях это имело положительный результат (предоставление автономии Финляндии, решение белорусского и польского вопросов). К сожалению, переговоры между Временным правительством и Центральной радой по поводу статуса Украины не относятся к числу удачных.
Первую попытку наладить диалог с Временным правительством сделал комитет Украинской национальной рады в Петрограде, действовавший по поручению Цент-ральной рады. 14 апреля 1917 г. А.И. Лотоцкий и А. Шульгин обратились к премьер-министру Г.Е. Львову с предложением создать Украинскую автономную область в составе Киевской, Подольской, Волынской, Полтавской, Херсонской, Екатеринослав-ской, Харьковской, Таврической губерний, а также, по желанию населения, части Кубани23. В конце апреля комитет расширил свои территориальные претензии за счёт включения части Воронежской, Курской, Бессарабской, Холмской губерний24. Предложения эти были оставлены без ответа. Как справедливо отметил В.П. Булдаков, этот фактический отказ привёл к радикализации требований украинских делегатов на последовавших вскоре переговорах25.
9 мая 1917 г. Центральная рада решила направить в Петроград полномочную делегацию для решения вопроса об автономии. 10 мая был определён её состав: В.К. Винниченко, С.Е. Ефремов, Н.Н. Ковалевский, Сторубель, Г.М. Одинец, A.M. Пилькевич, С. Письменный, А. Чернявский, И. Снежный, Стенько, Барановский, Мозженко, а 11 мая утверждён «Наказ делегации Центральной рады к Временному правительству»26. Однако делегация использована в переговорах другой документ» «Докладную записку делегации Украинской центральной рады Коалиционному министерству и Исполнительному комитету Совета рабочих и солдатских депутатов»27, который и рассматривался всеми исследователями проблемы. К сожалению, при этом «Наказ» был оставлен без должного внимания. Между тем его сопоставление с «Докладной запиской» позволяет судить о степени эффективности последней для успешного завершения переговоров. Проведём сравнительный анализ этих документов.
Наказ состоял из 13 пунктов-требований. Докладная записка — из 9. В 1-м пункте Наказа от Временного правительства требовалось издание Декларации об автономии Украины (проект Декларации был подготовлен М.С. Грушевским28). В Докладной записке предлагалось лишь одобрить «идею автономии». Видимо, Рада руководствовалась при этом стремлением сохранить за собой инициативу в решении вопроса о компетенции автономии. Это подтверждает и Д.И. Дорошенко» «делегаты требовали от Временного правительства, чтобы оно согласилось на автономию «в принципе», полагая, что после этого сама Центральная рада проведёт эту автономию de facto»29.
В 5-м пункте Наказа шла речь о необходимости создания украинского министерства или статс-секретариата при Временном правительстве. Кандидатами на должность в этом учреждении были названы Б.Н. Мартос, С.А. Ефремов, М.С. Ткаченко. Соответствующий ему 3-й пункт Докладной записки формулирует это положение более скромно: ввести должность особого комиссара по делам Украины (без указания конкретной кандидатуры).
В 6, 7, 8, 12, 13-м пунктах Наказа и 7-м пункте Докладной записки Рада добивалась украинизации гражданской, военной и церковной администраций. В частности, в 8-м пункте Наказа говорилось: «В делах церковных — устранение владык-великороссов и других, не склонных к выборной организации украинской церкви, в дальнейшем плане — признание принципа автокефальности украинской церкви, т.е. освобождение её от синодальной власти». Фактически речь шла о вмешательстве в дела церкви и её чистке по этническому принципу. Это положение испытало наибольшие изменения в Докладной записке. В её 7-м пункте значилось: «Ответственные должности как гражданской, так и духовной администрации на Украине необходимо замещать лицами, которые пользуются доверием населения, говорят на его языке и знакомы с его обычаями».
В 9-м пункте Докладной записки было снято имевшееся в Наказе требование конфискации собственности «москвофильских» организаций. Отсутствовало в ней и положение о запрете на контрреволюционную пропаганду, которая якобы ведётся «под антиукраинским знаменем» (пункт 10).
В тексте представленного для обсуждения документа использовалась терминология из арсенала социалистической теории: «российская буржуазия», «буржуазная идеология», «идеи социализма». Были смягчены требования националистического характера. Непростые межэтнические отношения сводились к классовым: с точки зрения авторов, правящие экономические круги Украины — не украинцы. «Промышленность и торговый капитал находятся в руках русской, европейской, французской буржуазии, большинство аграрной буржуазии состоит из поляков, русских и украинцев, которые называют себя русскими. Эксплуатируемые же классы населения — украинцы».
Записка была составлена в конфронтационных тонах по отношению к Временному правительству. В ней утверждалось, что «негативное и даже равнодушное отношение Временного правительства к Центральной раде чрезвычайно опасно, т.к. Россия и без того находится в угрожаемом положении». Делался намёк на возможную дезорганизацию армии и поставок продовольствия, открытие фронта немцам. (Оценка диалога с правительством как вынужденного зла была дана и главой Центральной рады М.С. Грушевским, назвавшим в своих мемуарах Петроград, где шли переговоры, «ханской ставкой»30).
В этом документе не было необходимых для определения статуса Украины и самой Центральной рады положений, устанавливающих географические пределы автономии, распределение полномочий между ней и центром, предъявлялось явно невыполнимое требование допустить представителей украинского народа на будущую мирную конференцию, хотя участие в такого рода мероприятиях по нормам международного права является компетенцией лишь центральной власти. Адресован он был фактически Петросовету.
В.К. Винниченко в мемуарах указывает на преимущество переговоров с ним: «Делегация, направляясь в Петроград, желала, прежде всего, с русской демократией выяснить дело, т.е. с действительной властью (подчёркнуто нами. — Авт.). Поэтому мы и добивались так переговоров с Советом депутатов. Как представители демократии мы искали понимания и выяснения у демократии. И с этой целью делегация приняла «Докладную записку», в которой для русской демократии разъясняла ситуацию, выставляла требования украинства и мотивировала их»31. Но после трехдневных проволочек Петроградский совет отказался даже обсудить и напечатать этот документ. К тому же в мае 1917 г. «действительной властью» в стране всё-таки было Временное правительство, а не Петросовет.
Записка не соответствовала параметрам, необходимым для начала конструктивного переговорного процесса с правительством. Результаты её анализа не позволяют согласиться с мнением В.Ф. Солдатенко о том, что «авторы документа не только выдержали весь мыслимый комплекс дипломатических канонов, но и придали своим требованиям максимально деликатное выражение»32.
В.Ф. Верстюк выдвинул предположение о наличии у делегации УЦР целого пакета документов33. Действительно, Центральной радой были утверждены составленные М.С. Грушевским проекты деклараций Временного правительства о предоставлении автономии Украине34, но они на переговорах не фигурировали, иначе это было бы зафиксировано в их протоколах и нашло отражение в мемуарах В.К. Винниченко.
Неуспех миссии УЦР был предопределён её составом. В делегации не было профессиональных юристов, замских администраторов, известных политических деятелей (за исключением В.К. Винниченко и С. А. Ефремова)35. Кроме того, все делегаты были социалистами, а вынуждены были вести переговоры с «буржуазным правительством», что усиливало идеологическое противостояние и непонимание сторон. Состав делегации менялся. Несмотря на решение Центральной рады от 10 мая, в Петроград отправились не все намеченные ею делегаты. По данным газеты «Народная воля», первоначально их насчитывалось 12 человек, из них 8 — члены Рады (Ефремов, Винниченко, Ковалевский, Барановский, Одинец, Стенько, Снежный, Сторубель). Помимо них в состав делегации входили члены Генерального войскового комитета: матрос Письменный, солдат Ровинский, прапорщик Чернявский, полковник Пилькевич36. В действительности свои подписи под Докладной запиской поставили 9 человек: В. Винниченко, Д. Коробенко, С. Письменный, Д. Ровинский, А. Пилькевич, А. Чернявский, С. Ефремов, И. Снежный, Г. Одинец37. Протоколы же созданного Временным правительством Особого совещания, в котором проходили переговоры, свидетельствуют о присутствии лишь 5 человек (В.К. Винниченко, С.А. Ефремов, Н.Н. Ковалевский, A.M. Пилькевич, П.Н. Стебницкий), из которых только первые три были членами УЦР38. Отметим, что П.Я. Стебницкий таковым не являлся и не имел соответствующих полномочий.
Напротив, в Особое совещание, состоящее из представителей Юридического совещания Временного правительства и ключевых министерств (на уровне товарищей министров), входили такие крупные специалисты государственного и международного права как профессора С.А. Котляревский и Н.И. Лазаревский и товарищи министра внутренних дел Д.М. Щепкин и С.Д. Урусов (бывший губернатор). Следует согласиться с мнением М.В. Соколовой, что это «говорит о безусловной важности данной проблемы» для Временного правительства39.
Делегации были обречены говорить «на разных языках». Украинская оперировала революционными понятиями, причём аргументы её носили скорее эмоциональный, чем рациональный характер. «Кадетские профессора», напротив, ставили конкретно-юридические вопросы: географические пределы автономии, её полномочия, взаимодействие центральной власти и автономии40. Специалистам было очевидно, что без согласования этих фундаментальных позиций невозможно одобрить идею автономии Украины, хотя В.К. Винниченко, будучи не слишком компетентным в вопросах права, искренне полагал, что формально-юридическими соображениями «кадетские профессора… прикрывают свои буржуазно-классовые интересы»41.
Особое совещание подготовило предложения по вопросам территории автономной Украины, в состав которой должны были войти Киевская, Черниговская, Волынская, Подольская, Полтавская губернии. Делегация Центральной рады, не согласившись с такими размерами автономии, не была готова, однако, к предметной конструктивной критике и не представила контрпредложений, хотя А.И. Лотоцким они были разработаны.
Встреча представителей УЦР с премьер-министром России Г.Е. Львовым состоялась 16 мая 1917 г. После этого 3 дня были потрачены на бесплодные дискуссии с Петросоветом42. Переговоры с Особым совещанием происходили 21-22мая1917г.21 мая 1917 г. оно предложило украинской делегации дать точное определение предлагаемой автономии и признало желательным участие украинцев в предстоящей мирной конференции, поскольку на ней будет решаться судьба Галиции43. Вопрос об украинизации отдельных частей российской армии передавался в ведение военного министра России. Остальные вопросы были признаны компетенцией местных властей, с которыми Центральная рада должна была достичь компромисса. Однако украинцы покинули Петроград44, лишив себя времени на согласование позиций. По свидетельству В.К. Винниченко, этот цейтнот был спланирован заранее: «Специально было рассчитано открыть Все-украинский крестьянский съезд ко времени возвращения делегации из Петрограда»45.
Мы можем выдвинуть два предположения: либо лидеры Центральной рады заранее ничего не ждали от переговоров, а использовали их как моральное оправдание своих самочинных действий, либо они полагали, что Временное правительство под давлением со стороны Петросовета, с учётом поддержки Рады на Украине, будет вынуждено пойти на уступки без длительных дискуссий. М.С. Грушевский определённо рассчитывал, что в случае срыва переговоров или отказа выполнять требования Центральной рады возрастают шансы на осуществление автономии явочным порядком46. На это обстоятельство косвенно указывает также, кроме цитировавшегося нами Д.И. Дорошенко, и один из эмигрантских историков К. Костив: «Отказ (Временного правительства. — Авт.), создал благоприятную психологическую установку для украинского народа»47. Украинская социалистическая пресса заранее готовила общественное мнение к тому, что Временное правительство откажет «законным требованиям» Рады. Статьи, помещённые на страницах «Народной воли», пестрели обвинениями в адрес партии кадетов48, которая называлась «панской партией» и «партией народной неволи», «русской демократии» и правительства49.
Второе предположение подтверждается мемуарами В.К. Винниченко: «Посылая делегацию, Центральная рада была уверена, что теперь, после Всеукраинского конгресса и после Войскового съезда, и русская демократия, и правительство убедятся в том, что украинство имеет силу, что народные массы стоят за ним и что Центральная рада имеет право и основания быть представительницей своего народа. А если так, то отказа на притязания не может быть»50.
Как видим, среди лидеров Центральной рады не было единства относительно перспектив переговорного процесса и его последствий. Дальнейшие же события подтвердили её курс на проведение автономии явочным порядком. 23 мая 1917 г. комиссия под председательством товарища министра внутренних дел Д.М. Щепкина приняла резолюцию, которая была предварительным ответом Временного правительства Раде. Эта резолюция была получена Центральной радой по телеграфу и позднее названа В.К. Винниченко «громом из Петрограда»51. Считается, что она была передана по телеграфу П.Я. Стебницким. «Телеграмма Стебницкого» была составлена на французском языке и состояла из собственно резолюции правительства и эмоциональных комментариев самого Стебницкого52. Французский язык телеграммы говорит о том, что и Комитет Украинской национальной рады в Петрограде, и Центральная рада в Киеве стремились придать украинскому вопросу характер международного. Не исключено, что это было скрытое обращение к союзникам с тем, чтобы со стороны Антанты было оказано давление на Россию с целью осуществления права украинского народа на на-циональное самоопределение. Косвенным доказательством тому служит также факт публикации Центральной радой своих универсалов на французском языке53.
Аутентичный текст резолюции был опубликован в «Вестнике Временного правительства» 2 июня 1917 г.» «Заслушав доклад, Временное правительство не признало возможным удовлетворить пожелания делегации, исходя прежде всего из того соображения, что все вопросы, связанные с автономией как Украины, так и других местностей государства, могут быть решены лишь Учредительным собранием»54. Временное правительство, таким образом, не предопределяло негативного решения данного вопроса.
В этот же день Временное правительство передало Докладную записку делегации Центральной рады на рассмотрение Юридического совещания, о чём свидетельствует запись в журнале регистрации входящих бумаг последнего55. Документ поступил с карандашными пометами министров, что существенно облегчало работу юристов. Пометы явно свидетельствуют, с одной стороны, о конструктивных настроениях членов правительства, а с другой — о различной оценке ими перспектив предоставления Украине автономии: «Пер[еверзев]: Кое что можно обещать, но вообще даже территория не ясна.
Об[ер]-пр[окурор]: Я предложил выборы, но они не согласны на выборы, желание власти одной партии, неизвестно куда малороссы пойдут.
Кн. Львов: Отрицатель[но], переработать.
Щепкин: Надо ли им свободы, или «в общих чертах». Общая резолюция гласила (помёта внизу на документе): «1) Рада некомпетентна.
2) Мы неправомочны.
3) Надо волю народов.
4) Учред[ительное] собр[ание], вероятно, признает принцип самоопределения.
5) Сейчас война.
6) Пока полную свободу.
7) Указать недопустимость некоторых пунктов, войско, казначейство и пр.
8) Предопределять волю Учред[ительного] собр[ания] нельзя. Через Юрид[ическое] совещание»56.
Не дожидаясь решения Юридического совещания, Временное правительство уже 3 июня распространило правительственное сообщение, суть которого сводилась к следующему:
1) Рада не может рассматриваться «правомочной в смысле признания её компетенции на выражение воли всего населения Украины», так как она «не избрана всенародно»; 2) нет «точного определения содержания понятия автономии Украины»;
3) что касается украинизации войска, то «возможно временное разрешение этого вопроса лишь в объёме, указанном военным министром украинским организациям в Киеве»;
4) по поводу участия украинской стороны в международной конференции совещание высказалось отрицательно, «ибо в международной конференции принимают участие государства, а не народы»;
5) было указано на сложность украинизации школы, так как учащиеся — в основном горожане и «неукраинского происхождения»;
6) отпуск средств из казны на «национально-культурные потребности» должен осуществляться «органами местного самоуправления, а не государством».
В заключение подчёркивалось, что правительство «признает национальные осо-бенности… Украины и необходимость разрешения вопроса о будущем устройстве Украины, которое принадлежит Учредительному собранию». С правительственным сообщением киевляне могли ознакомиться по публикации в «Киевской мысли»57.
Окончательный ответ Временного правительства был сформулирован Юридическим совещанием 13 (26) июля, т.е. уже после обнародования I Универсала Центральной рады о провозглашении автономии Украины явочным порядком. В ответе снова говорилось о том, что вопрос с автономией окончательно будет решён на Учредительном собрании. Этот документ опубликован в «Красном архиве» в записи Юридического совещания за №62 и хорошо известен изучающим проблему. Из него следует, что правительство решительно отвергло только 2 пункта из требований Центральной рады. Первый — об участии украинской делегации в предстоящей мирной конференции, так как вопросы внешней политики не находятся в компетенции автономных образований. Второй — о создании института комиссара Временного правительства по делам Украины. Данный институт был признан Юридическим совещанием недемократичным и излишним, так как круг его полномочий дублировал бы компетенцию местных комиссаров.
Все остальные требования были признаны справедливыми и подлежали выполнению, но только в порядке, установленном законом: если будут предъявлены аналогичные требования со стороны законных органов самоуправления при окончательном волеизъявлении народа на Учредительном собрании. «С самого начала своего пребывания у власти Временное правительство неизменно признавало права народностей, населяющих Россию… Оно отменило все ограничения, связанные с принадлежностью к той или иной национальности и вероисповеданию. В России установлено полное равенство граждан перед законом. В своём отношении к отдельным народностям правительство стояло и стоит на почве полного признания их национально-культурного самоопределения». Иными словами, Временное правительство проигнорировало требование УЦР о предоставлении территориальной автономии Украине. Вместе с тем оно демонстрировало полное «внимание и благожелательность» к запросам украинского населения в деле «свободного развития местной жизни и преобразования органов самоуправления»58. С нашей точки зрения, если бы инициатива украинской автономии исходила от законно сформированных органов местного самоуправления (земств и дум), то подобный шаг нашёл бы большее понимание со стороны Временного правительства.
Следует оговорить, что в период революции требовать режима законности невозможно, поскольку революция есть воплощённое беззаконие в том смысле, что она представляет собою ломку существующего государственного строя и правопорядка. Вопрос о полномочиях той или иной политической структуры в такое время можно решать только исходя из её легитимности (т.е., по М. Веберу, степени поддержки народом), в наличии которой у УЦР Временное правительство небезосновательно сомневалось, поскольку влияние Рады не выходило за пределы Киева (не случайно в правительственном ответе она названа Киевской). Более того, по свидетельству очевидца, даже киевляне летом 1917 г. «не ощущали политико-национальной работы Центральной рады в такой мере, чтобы в эту работу втягивались граждане с национальным самосознанием»59. Не отказывая украинскому народу в автономии, Временное правительство отказало Центральной раде в праве представлять народные интересы. Но оно не учло перспектив развития политического процесса на Украине, ибо отказ от немедленного решения «украинского вопроса» на фоне признания независимости Польши не мог не всколыхнуть национальных чувств и, более того, сепаратистских настроений.
На наш взгляд, ответ Временного правительства мог бы служить базой для продолжения переговоров либо консультаций сторон. Недостаток этого документа — его запоздалость. Центральная рада уже провозгласила свой I Универсал. Правительству осталось только сетовать на разрушительные последствия действий УЦР и взывать к патриотизму населения Украины: «Киевская рада самочинно провозгласила автономию Украины…, не останавливаясь перед актом открытого мятежа, подвергающего опасности государственное единство России и нанося тяжкий удар российской демократии в момент напряжённой борьбы её за закрепление великих завоеваний революции… Оно (Временное правительство. — Авт.), выражает твёрдую уверенность, что верное русской революции большинство украинского народа его (Универсал. — Авт.) отвергает и, в согласии с признанными всей Россией основными началами нового государственного порядка, будет ожидать разрешения украинского вопроса, отвечающего его жизненным интересам, от Всероссийского Учредительного Собрания»60.
Таким образом, первая попытка в ходе майских переговоров 1917 г. в Петрограде найти взаимопонимание между Временным правительством и Центральной радой не удалась. Обе стороны (хотя и по-разному) оказались не готовыми к нему. Лидеры Центральной рады, которые, подобно многим деятелям, выдвинутым к власти революцией, обладали невысоким политическим профессионализмом, неправильно оценили политическую ситуацию в Петрограде и выбрали неверный тон в переговорах. Представители Временного правительства были готовы к переговорам, но упустили время для решения «украинского вопроса», значение которого для исторической судьбы России они недооценили, и тем самым отдали инициативу Центральной раде.
Временное правительство вынуждено было вернуться к «украинскому вопросу» после неудачного июньского наступления на Юго-Западном фронте, в провале которого нерешённые национальные проблемы сыграли далеко не последнюю роль. 30 тыс. солдат-украинцев дезертировали, а украинский генеральный войсковой комитет, действовавший под руководством Центральной рады, распорядился остановить эшелоны с боеприпасами и продовольствием, идущие на фронт61. Это было серьёзным ударом по российской государственности и моральному духу армии. Данный факт даже дал генералитету и политической элите России основание для подозрений лидеров Центральной рады в германофильстве62.
С точки зрения П.Н. Милюкова — политика, авторитетного и после отставки, — под видом автономии Рада стремилась к независимости Украины63. Проводя сравнение со стремлением Финляндии к суверенитету, он заметил, что финны действуют в рамках закона, ожидая Учредительного Собрания; украинцы же ориентируются на неправовые методы. Вместе с тем, на наш взгляд, П.Н. Милюков в своих мемуарах пришёл к ошибочному выводу о том, что после I Универсала Украина фактически уже отделилась от России64. Бывший министр иностранных дел, видимо, не владел информацией о реальном положении дел. За автономию Украины в составе России, но против независимости высказался Всеукраинский крестьянский съезд65.
Временное правительство вернулось на путь переговоров в силу сложного положения на фронте. События, связанные с провалом июньского наступления, показали, что Центральная рада пользуется поддержкой части армии. I Крестьянский (28 мая — 2 июня 1917 г.) и II Войсковой (5-10 июня 1917 г.) съезды высказали ей доверие и пополнили её состав своими представителями. Видимо, определённую роль в повороте к украинским проблемам сыграла также полученная Временным правительством неофициальным путём информация о настроениях членов российских политических партий на Украине. Она указывала на нецелесообразность продолжения конфронтации между Петроградом и Киевом66.
Однако, несмотря на все это, положение Центральной рады не было прочным. В частности, выборы в городские думы, прошедшие по новым, демократическим избирательным правилам, национальные украинские партии проиграли67. В этих условиях лидеры Рады согласились на возобновление переговоров, поскольку их результатом вполне могло стать узаконение УЦР и уже провозглашённой ею автономии Украины.
Второй раунд переговоров между Временным Правительством и Центральной радой проходил в Киеве 28-30 июня 1917 г. Делегация Временного правительства состояла из военного министра А.Ф. Керенского, министра почт и телеграфов И.Г. Церетели и министра иностранных дел М.И. Терещенко. Однако в ней не были представлены члены Юридического совещания и товарищи министра внутренних дел, участвовавшие в предыдущих встречах. Наличие в делегации А.Ф. Керенского было обусловлено необходимостью решения вопроса об «украинизации» некоторых частей российской армии. В то же время остаётся неясной роль М.И. Терещенко, особенно если учесть, что речь на переговорах шла о возможном решении вопроса об автономии, а не о признании Украины независимым государством.
Центральную раду представляли её председатель М.С. Грушевский, председатель Генерального секретариата и генеральные секретари — внутренних дел В.К. Винниченко и по военным вопросам С.В. Петлюра. Таким образом, на июньских переговорах состав украинской делегации был весомее, чем на предыдущих, состав же российской — более случайным.
Хотя в работе украинской делегации не принимали участия представители законной власти на местах — губернские комиссары и члены земских дум и городской думы Киева, А.Ф. Керенский встречался с ними до начала заседаний и, возможно, учёл их мнения и пожелания. Таким образом, была в какой-то мере удовлетворена претензия к делегации УЦР о необходимости поддержки её требований местной украинской властью. Керенский отбыл на фронт ещё до окончания встречи, сославшись на трудную обстановку в действующей армии, требующую его присутствия, и передал право подписания итоговых документов оставшимся членам делегации. Не исключено, что он просто уходил от ответственности за результат предстоящих переговоров.
Особенностью данных переговоров было то, что с обеих сторон они велись социалистами, говорившими на одном «революционном» языке. Возможно, не в последнюю очередь благодаря этому был достигнут компромисс: Временное правительство признавало исполнительный орган Центральной рады — Генеральный секретариат — в качестве краевого органа власти, УЦР обязана была пополниться представителями от неукраинских организаций, украинизацию армии следовало проводить по согласованию со Ставкой, вопрос об автономии окончательно должен быть решён на Всероссийском Учредительном собрании. В качестве результата достигнутого компромисса Временное правительство издало Декларацию 2(15) июля 1917 г., а Центральная рада — II Универсал 3 (16) июля 1917 г.68
Издание Декларации 2 (15) июля 1917 г. стало причиной отставки министров-кадетов А.А. Мануйлова, А.И. Шингарева и Д.И. Шаховского, что в свою очередь вызвало правительственный кризис. Видный юрист, профессор государственного права, помощник статс-секретаря Государственного Совета барон Б.Э. Нольде охарактеризовал Декларацию Временного правительства следующим образом: «Над теми миллионами русских граждан и над теми богатейшими областями русской государственной территории договор трёх министров поставил власть, внутреннее устройство и компетентность которой вызывают только удивление»69. Ему вторил П.Н. Милюков, говоря, что Декларация 2 июля противоречит интересам России, «святости и неделимости Русского государства» и принципу «непредрешенности до Учредительного Собрания»70.
Отношение украинского общества к результатам переговоров было неоднозначным. С точки зрения В.К. Винниченко, результатом переговоров стало фактически осуществление автономии Украины71. На такой же позиции стоят и некоторые другие мемуаристы72. Точка зрения известной общественной деятельницы О. Пчилки была прямо противоположной: договорённость с Временным правительством повредила моральному авторитету Центральной рады, так как она стала зависимой от Временного правительства73.
Представляется, что оценка В.К. Винниченко была несколько односторонней. Ведь Центральная рада и Генеральный секретариат получили право лишь приступить к выработке проекта украинской автономии. Проект должен был получить одобрение Учредительного Собрания. Именно в этом была суть II Универсала Центральной рады, изданного по результатам июньских переговоров.
Переговоры между социалистами в июне 1917 г. все же дали определённый результат в виде некоего «шаткого компромисса». Неустойчивость его объясняется противоположностью целей и задач сторон и нестабильностью власти в стране. Однако взаимные уступки были необходимы. Временному правительству — для обеспечения единения фронта и тыла, особенно после провала июньского наступления, а Центральной раде, которую игнорировали органы местного самоуправления и Советы на Украине, — для получения признания со стороны законной российской власти.
К сожалению, обе договаривавшиеся стороны, чуждые европейской «контрактной этике», встали на путь скрытого демонтажа достигнутых договорённостей. Центральная рада, по свидетельству В.К. Винниченко, фактически строила автономные учреждения74 и, добавим, противодействовала правительственной политике в национальном вопросе. В частности, под её эгидой прошёл съезд народов России 21-28 сентября 1917 г., принявший резолюцию о федеративном переустройстве России, не дожидаясь решения предстоящего Учредительного Собрания.
Временное правительство, из состава которого ушёл один из идеологов июньских договорённостей И. Г. Церетели, попыталось ужесточить свой курс в отношении Центральной рады. В частности, Временная инструкция Генеральному секретариату от 4 августа 1917 г. существенно сужала пределы его компетенции по сравнению с Декларацией 2 июля 1917 г. (исключались военные вопросы, а власть Генерального секретариата ограничивалась пятью центральными губерниями Украины)75.
Нарастающие противоречия между Петроградом и Киевом были разрешены большевиками, которые, в отличие от Временного правительства и лидеров Центральной рады, с успехом заменили понятие «право» понятием «революционная целесообразность».

Примечания

1 Солдатенко В.Ф. Украïнська революцiя: концепцiя та iсторiографiя. Киïш, 1997. С. 7-9.
2 Милюков П.Н. Воспоминания. Т. 2. М., 1990. С. 336.
3 Минц И.И. История Великого Октября. В 3 т. Т. 2. М., 1978. С. 162-163, 165, 451.
4 Там же. С. 452.
5 Там же. С. 453-454, 758-759, 760.
6 История Украинской ССР. В 10 т. Т. 6. Киïв, 1987. С. 33-37, 104.
7 Исаев И. А. История государства и права России. М, 1996. С. 381-382.
8 Орлов А.С., Георгиев В. А., Георгиева Н.Г., Сивохина Т.А. История России. С древнейших времён до наших дней. М., 1999. С. 356; Мунчаев Ш.М., Устинов В.М. Политическая история России. От становления самодержавия до падения Советской власти. М., 1999. С. 263-270.
9 Милюков П.Н. История второй русской революции. В. 3 т. Т. 2. Кн. 1. София, 1921. С. 235-236.
10 См. напр.: Герасименко Г.А. Трансформация власти в России в 1917 году // Отечественная исто-рия. 1997. №1. С. 67; Рабинович А. Кровавые дни: Июльское восстание 1917 года в Петрограде. М., 1992. С. 158.
11 Myнчаев Ш.М., Устинов В.М. Указ. соч. С. 263.
12 Pipes R. The Formation of the Soviet Union. Cambridge, 1964. P. 61.
13 Ibid.
14 Булдаков В.П. Красная Смута: природа и последствия революционного насилия. М., 1997. С. 140-149.
15 См. напр.: Верстюк В.Ф. Украïнська Центральна Рада: Навчальний посiбник. Киïв, 1997; Копи-ленко О.Л. «Сто днiв» Центральноï Ради. Киïв, 1992; Мироненко О.М. Свiточ украïнськоi держав-ностi: Полiтико-правовий аналiз дiяльностi Центральноï Ради. Киïв, 1995; Лисяк-Рудницький I. Iсторичнï есе. В 2 т. Киïв, 1994; Гунчак Т. Украïна: перша половина XX столiття. Нариси полiтичноï iстopiï. Киïв, 1993.
16 Винниченко В. Вiдродження нацii. У 3 ч. Киïв; 1920; Христюк П. Замiтки i матерiали до icтоpiï украïнськоï революцiï. 1921. Прага, 1921; Дорошенко Д. Iсторiя Украïни. 1917-1923 pp. Т. 1. Доба Цен-тральноï Ради. Ужгород, 1932; Грушевський М.С. Хто такi украïнцi i чого вони хочуть. Киïв, 1991.
17 Кузьминець О., Калиновський В., Дiгтяр П. Iсторiя держави i права Украïни. Киïв, 2000. С. 182.
18 Копиленко О.Л. Указ. соч. С. 85.
19 Iсторiя держави i права Украïни: Академiчний курс. У 2 т. Т. 2/За ред. В.Я. Тацiя, А.Й. Рогожина. Киïв, С. 43.
20 Шевчук В.П.,Тараненко М.Г. Iсторiя украïнськоi державностi: Курс лекцiй. Киïв, 1999. С. 202.
21 Коцур А. Украïнська державнiсть: iсторiя та сучаснiсть. Чернiвцi, 2000. С. 166. 22 Костiв К. Конституцiйнi акти вiдновленоï украïнськоï держави 1917-1919 рокiв i ïхня полiтичнодержавнаяысть. Торонто, 1964; Яневський Д.Б. Maлoвiдoмi конституцiйнi акти Украïни, 1917-1920 pp. Киïв, 1991; Конституцийнi акти Украïни, 1917-1920: Невiдомi конституцii Украïни. Киïв, 1992.
23 ГАРФ, ф. 1800, оп. 1, д. 38, л. 1-1 об.
24 Исторический архив. 1997. №2. С. 41.
25 Булдаков В.П. Кризис империи и революционный национализм начала XX века в России // Вопросы истории. 2000. №1. С. 36.
26 Украïнська Центральна Рада: Документи i матерiали. В 2 т. Т. 1. Киïв, 1996. С. 83-87.
27 Там же. С. 93-95.
28 Там же. С. 86.
29 Дорошенко Д. Указ. соч. С. 82.
30 Грушевський М.С. Спомини // Киïв, 1989. №8. С. 136.
31 Винниченко В. Вiдродження нацiï. Ч. 1. С. 159.
32 Солдатенко В.Ф. Украïнська революцiя: iсторичний нарис. Киïв, 1999. С. 223-224.
33 Верстюк В.Ф. Украïнська революцiя: доба Центральноï Ради // Украïнський iсторичний журнал. 1995. №2. С. 70.
34 Украïнська Центральна Рада. Документи i матерiали. Т. 1. С. 86-87.
35 Грушевський М.С. Украïнська Центральна Рада та ii Унiверсал // Й о г о ж. Хто такi украïнцi та чого вони хочуть. Киïв, 1991. С. 13.
36 Народна воля. 1917. 13 (26) травня. С. 3.
37 Копиленко О.Л. «Сто днiв» Центральноï Ради… С. 166.
38 ГА РФ, ф. 1800, оп. 1, д. 38, л. 44.
39 Соколова М. Центр и периферия: Россия и Украина в 1917 году // Россия — Украина: история взаи-моотношений / Ред. А.И. Миллер, В.Ф. Репринцев, Б.Н. Флоря. М., 1997. С. 222.
40 Винниченко В. Указ. соч. Ч. 1. С. 167.
41 Там же.
42 Там же. С. 157-158.
43 ГА РФ, ф. 1800, оп. 1, д. 38, л. 44.
44 Украïнська Центральна Рада. Документи i матерiали. Т. 1. С. 93. 45 Винниченко В. Указ. соч. Ч. 1. С. 174.
46 Грушевський М.С. Вiльна Украïна. Киïв, 1917. С. 7; Йогож. Хто так украïц i чого вони хочуть. С. 5, 18-19.
47 Костiв К. Указ. соч. С. 33.
48 Христюк П. Про тих, що називають себе нашими приятелями//Народня воля. 1917. 16 (29) травня. С. 1.
49 Йогож. Прикре непорозумiння // Народня воля. 1917. 4(17) травня. С. 2-3. 50 Винниченко В. Указ. соч. Ч. 1. С. 173. 51 Там же. С. 183-184.
52 Центральный государственный архив высших органов власти и управления Украины (ЦГАВОВУУ), ф. 1115, оп. 1.д. 3, л. 11.
53 Там же, л. 3 а — 6 а.
54 К вопросу об автономии Украины // Вестник Временного правительства. 1917. №69 (115). 2 июня. С. 2.
55 Журнал регистрации входящих бумаг Юридического Совещания при Временном правительстве 8 марта — 10 ноября 1917 г. (Запись №155 от 2 июня) // ГА РФ, ф. 1792, оп. 1, д. 42, л. 15. На самой же до кладной записке помёта кн. Львова карандашом: «В Юр. Совещание». См.: ГА РФ, ф. 1792, оп. 1, д. 37, л. 1.
56 ГА РФ, ф. 1792, оп. 1, д. 37, л. 1.
57 Киевская мысль. 1917. 8 июня. Революция и национальный вопрос. М., 1930. С. 59-61.
58 См.: Красный архив. 1928. №5 (30). С. 52-55.
59 Солуха П. Договiр з Москвою проти гетьмана Павла Скоропадського. [Б.м.]., 1973. С. 162.
60 Красный архив. 1928. №5 (30). С. 55.
61 Солдатенко В.Ф. Центральна Рада та украïнiзацiя армiï//Украïнський iсторичний журнал. 1992. №6. С. 28.
62 См.: Деникин А.И. Очерки русской Смуты: Крушение власти и армии. Февраль-сентябрь 1917 г. М., 1991. С. 198-199.
63 Милюков П.Н. Воспоминания. Т. 2. С. 336.
64 Там же.
65 Грушевський М.С. Хто такi украïнцi i чого вони хочуть. С. 193.
66 Мартос Б. Перший Всеукраïнський селянський з' ïзд // Правничий вiсник. 1970. Кн. 3. Нью-Йорк, 1971. С. 7-8.
67 Верстюк В.Ф. Украïнська Центральна Рада. С. 159; Кудлай О.Б. Указ. соч. С. 46-47.
68 Дорошенко Д. Указ. соч. С. 144.
69 Украïнська Центральна Рада: Документи i матерiали. Т. 1. С. 164-168.
70 Речь. 1917. 7(20) июля. С. 1. Это высказывание приводит и В.К. Винниченко. См.: Винниченко В. Указ. соч. Ч. 1. С. 291.
71 Цит, по: История политических партий России (под ред. А.И. Зевелева). М., 1994. С. 140. 72Винниченко В. Указ. соч. Ч. 1. С. 284.
73 Солуха П. Указ. соч. С. 162; Шкiльник М. Украïна у боротьбi за державнiсть у 1917-1921 роках: Спомни i роздуми. Торонто, 1971. С. 60.
74 Цит, по: Кудлай О.Б. Указ. соч. С. 51.
75 Винниченко В. Указ. соч. Ч. 1. С. 286.

Канал сайта

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Тайны истории История России Переговоры Временного правительства и Украинской центральной рады