Багира

Четверг, 06 29th

Последнее обновлениеВт, 27 Июнь 2017 11pm

Пётр Великий был, пожалуй, единственным из царей, кто утверждал модели памятников… самому себе. До и после него русский трон занимали разные монархи. Но никто из них не озаботился тем, чтобы увековечить память о себе ещё при жизни.

Памятник самому себе

Журнал: Тайны 20-го века №23, июнь 2017 года
Рубрика: Белые пятна истории
Автор: Александр Смирнов

Далеко идущие планы

Фото: Вид памятника Петру IСовременного российского скульптора Зураба Церетели, установившего памятник-небоскрёб Петру I в Петербурге, на территории Васильевского острова, зря обвиняют в гигантомании. Похоже, мастер внимательно читал дневники голштинского дворянина Фридриха Вильгельма Берхгольца, состоявшего в свите зятя Петра I — герцога Голштинского, будущего отца императора Петра III.
Установкой монумента самому себе в Санкт-Петербурге Пётр I озаботился после 1721 года. К 1724 году у скульптора Бартоломео Растрелли были готовы несколько моделей. 23 апреля в своей мастерской он их показал зятю царя герцогу Голштинскому. Предполагалось установить один пеший памятник на Васильевском острове — высотой без учёта пьедестала более 12 метров. Второй — конный памятник на берегу Невы, только не на нынешней Сенатской площади, а у Летнего домика Петра I. Эти два монумента предполагалось отлить из бронзы. Растрелли рассказал герцогу, что государь сам лично посетил его мастерскую 8 февраля 1724 года и, обсуждая проект конной статуи, не раз вспоминал увиденный им в Париже конный памятник французскому монарху Людовику XIV. Пётр торопил мастера, настаивая, чтобы бронзовый всадник «загарцевал» на набережной Невы к дате коронации Екатерины I. 29 февраля (год был високосным) 1724 года зять Петра вновь посетил мастерскую Растрелли и выкупил у него медную модель — копию конной статуи за 100 рублей. Деньги по тем временам немалые. Кстати, сам Пётр Алексеевич за работу не заплатил ни копейки. Деньги за проекты скульптор получил лишь из казны императрицы Анны Иоанновны.
К началу 1725 года проект пешего памятника Петру I на Васильевском острове укрупнили до высоты более 16 метров. Фигура царя должна была изображать мастера-каменотёса с долотом и молотком в руках, обтачивающего мраморную глыбу, символизирующую Россию. А размеры бронзовой конной статуи увеличили до высоты более 26 метров (Медный всадник — всего 10,4 метра!).

Я тоже Романов!

Пётр I скончался, и долгое время его преемникам на троне было не до возвеличивания ушедшего в мир иной императора. О конной статуе, единственной, которую успели отлить и которую успел принять лично Пётр I, надолго забыли. Он простояла 18 лет в деревянном сарае на берегу Невы в районе современной стрелки Васильевского острова. Только 22 июля 1743 года уже престарелого Растрелли вызвала к себе дочь царя — императрица Елизавета Петровна. Она осмотрела образец памятника венценосному отцу, забраковала его и повелела подготовить ещё две модели. Дочь Петра Великого надеялась установить монумент на Дворцовой площади. Скульптор обещал выполнить её наказ, но через год умер.
Его преемник, итальянский мастер Александр Мартелли, старался, но вскоре в России опять всем стало не до монументов Петру I. О памятнике вспомнила Екатерина II, едва в 1762 году захватив престол в результате переворота. Образец, созданный покойным Растрелли, ей не понравился, и Екатерина поручила заказ скульптору Этьену Морису Фальконе.
А что же с всадником работы Растрелли? У своего Инженерного замка сию конную статую Петру Романову установил в 1800 году император Павел I. Чтобы не болтали про отцовство какого-то Салтыкова, нелюбимый сын Екатерины таким образом доказывал, что он тоже Романов. Те читатели, кто видел в Версале конный памятник королю Людовику XIV, помнят, что заметили его сходство с Медным всадником в Санкт-Петербурге… Точно! Ведь Пётр I и мечтал «изваять себя самого» по образу парижского монумента.

Знаете ли вы что…

Своим указом Пётр I повелю пришивать пуговицы на лицевую сторону рукава солдатского мундира для того, чтобы отучить военных, большинство из которых набирались из крестьян, вытирать рукавом рот после еды.

Косоглазый всадник

Мы видим, каким стал конный монумент Фальконе. Но не все знают, каким он мог стать. От имени Екатерины II процесс создания памятника курировал сенатор Иван Иванович Бецкой — «человек немецкий». Его так насмешливо называли современники. Русский по крови, он так стремился «быть немцем в России», что своим «германофильством» раздражал и природных немцев. А бедного Фальконе и его ученицу — скульптора Мари Анн Коло, лепившую голову императора, просто измучил. От неё Бецкой потребовал, чтобы один глаз царя смотрел на здание Двенадцати коллегий, а другой, правый… скашивался бы в сторону Адмиралтейства. Мари Коло наотрез отказалась лепить основателя Петербурга косоглазым. Потом Бецкой, в худших традициях советских художественных советов, стал придираться к композиции Фальконе в целом. Почему скульптура напоминает образ Георгия Победоносца, пронзающего змея? Нет ли тут богохульства — монумент-образ христианского святого возводится простому смертному? И змей — святой апостол его пронзает копьём, а тут пресмыкающееся живо-здорово, и ему что, все будут кланяться? А змей — образ нечистой силы, нет ли тут ещё и святотатства?
Конфликт между сторонами дошёл до самой Екатерины. Откуда Бецкому было знать, что, согласно масонской традиции, извивающийся под копытами коня змей объявился вполне закономерно. И соперничество монумента с образом святого Георгия Победоносца — не случайная «ошибка» Фальконе. Точку в скандале поставила императрица, обозвав аргументы Бецкого «более чем глупыми». Все оставили как есть, лишь «косоглазие» отменили.

Коррупция непобедима?

Конфликт Бецкого с Фальконе вышел на новый уровень. Скульптор был готов отлить статую за 80 тысяч ливров золотом. Сенатор настаивал, что стоимость заказа должна составлять 140 тысяч ливров. И отлили за предложенную сенатором сумму из казны. Вам это не напоминает реалии начала XXI века? Подсчитайте, сколько золота себе в карман положил сенатор? Так что наш Медный всадник на Сенатской площади ещё и памятник непобедимой российской коррупции — царские сенаторы смотрели на монумент в окно и убеждались, что коррупция и они непобедимы. В доказательство сего сенатор Бецкой в день открытия памятника был награждён императрицей орденом Святого Владимира и солидной денежной премией. Почести обошли лишь самого Фальконе — истинного творца шедевра. Ничто не ново под луной.
Пётр I велик по количеству как памятников — конных и пеших, — так и бюстов, установленных ему в Петербурге, Москве и по всей России. Ни один из российских самодержцев в этом состязании ему не конкурент. Трудно сосчитать, сколько монументов Петру I разного размера и качества есть сейчас в России и на планете. Очень похоже, что Медный всадник тут обскакал монархов, полководцев и государственных деятелей всех времён и народов вместе взятых. Ещё бы, если сам император начал сей исторический почин…