Багира

Суббота, 08 19th

Последнее обновлениеСб, 19 Авг 2017 11pm

17 октября 1905 года Николай II подписал Манифест об усовершенствовании государственного порядка. Он был обнародован в дни Октябрьской всероссийской политической стачки 1905 года и, казалось, должен был предотвратить надвигающийся крах самодержавия. Но предпринятый шаг на самом деле стал ещё одним шагом в пропасть…

Октябрьский манифест

Журнал: Загадки истории №18, 2012 год
Рубрика: Роковые даты
Автор: Олег Логинов

«Прогрессивные» реформы Николая II привели страну к революции!

Фото: Манифест 1905 года17 октября 1905 года на карте политических событий России появилась ещё одна чёрная метка. Октябрьский манифест был тесно связан с именем Николая Второго, последнего русского царя.
Свято веря в то, что власть ему дана Богом, а, значит, все остальные должны лишь слепо повиноваться, царь уготовил собственную погибель и неисчислимые беды для своей страны.
Это особенно ярко проявилось ещё 17 января 1895 года в первой произнесённой им публичной речи перед депутациями дворянства, земств и городов.
Тогда он сказал: «Мне известно, что в последнее время слышались в некоторых земских собраниях голоса людей, увлекавшихся бессмысленными мечтаниями об участии представителей земства в делах внутреннего управления. Пусть все знают, что я… буду охранять начало самодержавия так же твёрдо и неуклонно, как охранял его мой незабвенный, покойный родитель».

Зачатки либерализма

На рубеже XIX-XX веков Россия уже находилась на своеобразном переломе. Она ещё была аграрной страной, но с неким «олигархическим» перекосом. Из 86 млн. крестьян 75 млн. были малоземельными или безземельными. Зато 1% собственников владели более чем 30% земли. Опорой власти могли бы стать землевладельцы при условии некоторой реформы по расширению их круга. Но реформы не проводились, а участие земских представителей в управлении государством царь ещё в 1895 году назвал «бессмысленными мечтаниями». Между тем в противовес аграриям в стране набирала вес новая сила — промышленники. Она тоже могла бы стать опорой царю, но он и её игнорировал.
Дальновиднее оказались его министры. Однако между ними шла борьба. Председатель Комитета министров Витте видел будущее России в промышленниках и поддерживал их. Министр внутренних дел Плеве видел остов страны в землевладельческом классе и поддерживал его. А царь поддержал Плеве и издал Высочайший манифест 26 февраля 1903 года, в котором пусть неясно, но появились некоторые контуры либерализации, выразившиеся в «сближении общественного управления с деятельностью приходских попечительств при православных церквах».
Однако на более серьёзные либеральные уступки Николай II вынужден был уже пойти под давлением ситуации в стране. Вообще-то для сохранения самодержавия он готов был утопить страну в крови. Кровавое воскресенье в январе 1905 года не было случайностью. Ему предшествовали расстрелы рабочих демонстраций в Обухове, Ростове, Златоусте, Киеве, Екатеринбурге и Баку.

Забастовка породила парламент

Но применение силы не успокоило страну, а вызвало в ней социальный взрыв, выразившийся в революции 1905 года. Её жестоко подавили. Правда, царь для успокоения народа вынужден был возвестить Высочайшим манифестом от 6 августа 1905 года: «Признали мы за благо учредить Государственную думу». Но революционные искры грозили вспыхнуть вновь. 19 сентября началась самая крупная всеобщая забастовка, какую когда-либо знала страна.
Первыми забастовали типографские рабочие Москвы (издательство Сытина), потребовавшие пересмотра тарифных ставок. В течение нескольких дней забастовки солидарности охватили другие московские предприятия. Сам царь фактически скрывался в Петергофе, куда министры вынуждены были добираться к нему водным путём. 9 октября Витте на приёме у царя сказал ему, что осталось только два пути: либо созыв парламента, либо установление военной диктатуры. Николай II решил избрать второй путь и повелел вызвать своего дядю, великого князя Николая Николаевича, надеясь, что тот возьмёт на себя ответственность и установит диктатуру. Любопытно, что в этот сложный для страны момент Николай Николаевич спокойно охотился в своём поместье Першино в Тульской губернии.
Но на призыв государя он откликнулся и 15 октября прибыл в Петергоф. К тому времени забастовка полностью парализовала всю железнодорожную сеть империи. В Петербурге и Москве встали и поезда, и транспорт, не выходили газеты, не работал телефон, не было электричества. Во многих городах на улицах сооружали баррикады. Великого князя перспектива стать палачом для народа не вдохновила. Он сказал племяннику, что скорее застрелится, чем станет диктатором, и предложил ему пойти на либеральные уступки народу с помощью Витте.
Поколебавшись, Николай II всё же поставил свою подпись под текстом, подготовленным Витте и вошедшим в историю как Высочайший манифест об усовершенствовании государственного порядка от 17 октября 1905 года. Для своего времени это был революционный документ, хотя суть его сводилась к четырём обещаниям:
— даровать населению незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов;
— осуществить выборы в Государственную думу;
— установить, как незыблемое правило, чтобы никакой закон не мог вос-приять силу без одобрения Государственной думы;
— обеспечить выборным от народа участие в надзоре за закономерностью действий властей.

Знаменательное число

Манифест, безусловно, вызвал в России временное успокоение. Великий князь Николай Николаевич, возвращаясь из Петергофа, произнёс: «Сегодня 17 число — это знаменательное число. Второй раз в это число спасается императорская семья!…» Первый раз императорская семья спаслась при железнодорожной катастрофе близ станции Борки в 1888 году, и теперь, благодаря манифесту, — второй.
Однако Николай Николаевич позже отвернулся от спасителя Отечества Витте. Он первым посоветовал царю поступать вразрез с декларациями, провозглашенными в манифесте.
Возможно, дядя императора действовал под влиянием жены, которая окружала себя ясновидящими и верила, что предназначена для славных дел. Николай II тоже считал супругу авторитетом в государственных делах — с 1905 года он начал передавать ей на просмотр издаваемые им государственные акты. Имея таких советников, члены императорской семьи изменили своё отношение к премьер-министру.
А между тем Витте пытался спасти Россию не только манифестом, но и действиями. Но ему при этом все остальные словно старались вставлять палки в колеса. Например, для укрощения революционного брожения в рабочей среде он вступил в тайное соглашение с Гапоном, который согласился встать на путь открытого противостояния с революционными партиями. Однако по распоряжению нового министра внутренних дел Дурново сходки гапоновского «Собрания» — первого рабочего профсоюза — были запрещены.
Меньше чем через год после Октябрьского манифеста, в апреле 1906 года, Николай II избавился от Витте, который кроме манифеста принёс стране твёрдый рубль и заключил приемлемый мир с Японией. Выборы в думу закончились для царя фиаско. Туда было избрано лишь 10% его сторонников, и вскоре Николай II разогнал её. Но это уже не имело значения. В результате Кровавого воскресенья царь потерял почитание народа, а из-за манифеста, явившего его слабость, — страх народа. Именно тогда, в октябре 1905 года, самодержавие рухнуло де-факто. И когда в 1917 году его крах был закреплён де-юре, не нашлось ни единого человека, кто пожелал бы встать на его защиту. А бывшему самодержцу оставалось только стенать и писать в своём дневнике: «Кругом измена, и трусость, и обман».

Временная передышка

Есть разные мнения насчёт того, что больше способствовало успокоению России после потрясений 1905 года: либеральные реформы Витте или жёсткие меры Столыпина. Впрочем, Сергей Витте не превозносил своих заслуг, он говорил: «Манифест 17 октября предотвратил немедленную катастрофу, но не явился радикальным лекарством». Политические партии оценивали манифест полярно. Умеренные либералы восприняли его с восторгом и назвали свою партию «Союз 17 октября». Лев Троцкий заявил на митинге в Петербурге: «Царский манифест — всего лишь клочок бумаги. Его нам сегодня дали, а завтра порвут в клочки, как это сделаю я сейчас!». И, кстати, во многом оказался прав. Царь уже в 1906 году избавился бы от думы, если бы его не отговорил Столыпин. А значительная часть общества была согласна с эпиграммой: «Царь испугался, издал манифест: мёртвым свободу, живых — под арест!».

Канал сайта

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Тайны истории История России Октябрьский манифест