Багира

Суббота, 09 23rd

Последнее обновлениеСб, 23 Сен 2017 6am

«…Взвилась донская кобыла, казак толкнул её, долетел до жандармского полковника и, выхватив шашку, наотмашь свистнул ею… Всем строем двинулись к месту убийства казаки». Эти строки из романа «Хмурое утро» Алексея Толстого описывают убийство, случившееся на Знаменской площади Петрограда (ныне площадь Восстания Санкт-Петербурга) в три часа дня 25 февраля 1917 года.

Окаянные дни Петрограда

Журнал: Мир криминала №16, август 2017 года
Рубрика: Заговоры и мятежи
Автор: Александр Смирнов

Фото: убийство полицейских 1917Сам писатель при этом не присутствовал, поэтому полицейского пристава Крылова, павшего от казачьей шашки, назвал «жандармским полковником». Офицер полиции пытался вырвать из рук демонстрантов, столпившихся у памятника императору Александру III, красный флаг и был зарублен казаками, перешедшими на сторону восставших. Сколько же всего было зверски убито чинов столичной полиции и жандармерии в Петрограде во время Февральской революции? Даже спустя 100 лет историки так и не дали ответ на этот вопрос.

Последние защитники монархии

27 февраля 1917 года Департамент полиции у Цепного моста был разгромлен взбунтовавшейся толпой — все архивы и оперативные сводки были сожжены в огромных кострах на улице. 1 марта была разгромлена и сожжена редакция еженедельника «Вестник полиции», расположенная на улице Жуковского. Официальных и неофициальных источников, способных сообщить о потерях в личном составе полиции и жандармерии в дни «бескровной» революции, просто не сохранилось. На страницах всех иных газет и журналов, выходивших в марте 1917 года, бушевало ликование от победы над монархией. А если и печатали что-то на эту тему, то только фотографии с подписью — «Революционный караул ведёт на народный суд пойманного переодетого полицейского».
В марте 1917 года торжественно на Марсовом поле захоронили в чётырёх братских могилах 180 «жертв революции». Как минимум половина из них — случайные прохожие, оказавшиеся на местах перестрелок. Вот только с кем же сражались восставшие войска гвардии, если гарнизон столицы и Балтийского флота поддержал революцию? Ответ очевидный — со стражами правопорядка. Чинов Департамента полиции, тюремной охраны и Жандармского корпуса в армию, даже во время войны, не призывали. И если к марту 1917 года кадровая армия и дореволюционная гвардия полегли на полях мировой войны, то личный состав внутренних силовых структур остался таким же, как и в 1914 году. И оказался последним реальным защитником монархии. Сколько же человек защищали умирающее русское государство и каковы были их потери?

Народный террор

Это сейчас Россия — мировой лидер по числу сотрудников МВД на тысячу человек населения. А при Николае II в наружной полиции по всей империи (размерами намного превосходящей сегодняшнюю Россию) было всего 22000 человек. В Петрограде наружную охрану осуществляли 3500 полицейских, из них городовых (по-современному — чинов патрульно-постовой службы) было порядка 700. Центральный аппарат Жандармского управления насчитывал… чуть более 40 чинов. Был ещё дивизион конной жандармерии — 300 сабель, что-то вроде современного ОМОНа. Одновременно на улицы могли выйти 2115 чинов полиции и жандармерии. Большего не требовалось, ибо власти обычно рассчитывали на помощь трёх гвардейских казачьих полков и юнкеров военных училищ. Но в те дни военные училища держали нейтралитет, а казаки так и вовсе перешли на сторону восставших.
Тем не менее полиция пыталась перехватить инициативу и нанесла превентивный удар по надвигающейся анархии. В ночь на 25 февраля 1917 года были арестованы более 150 членов революционных партий (большевиков, эсеров, анархистов), находившихся в картотеке жандармерии. Но оказалось, что взяли далеко не всех. Оставшиеся и возбудили толпу призывом освободить «жертв царской тирании» (хотя обычный законопослушный петроградец того времени не слышал об этих запрещённых партиях и смутно представлял, где находятся тюрьмы). В итоге из тюрьмы «Кресты» 27 февраля толпа освободила 4650 заключённых, из Губернской тюрьмы — 8558 арестантов, из женской тюрьмы — 387, непосредственно из камер полицейских участков — 989 задержанных. Последнюю категорию освобождённых составляли больше те, кого задержали «за участие в несанкционированных митингах» чуть раньше. Вопрос, который ранее никогда вообще не задавался, — что сделали 14784 выпущенных уголовника (доля «политических» составляла ничтожный процент) после выхода из камер с чинами тюремной стражи? Обнялись на прощание и приглашали заходить на чай? Точное число зверски убитых чинов тюремной стражи сейчас не скажет никто. Но охранять почти 15000 арестантов должны минимум тысяч пять конвоиров. Судьбы их трагичны. Но тюремная стража была по месту службы всё же объединена в одном месте и, организовавшись, могла и отбиться. У городовых, рассыпанных мелкими нарядами по всему городу, такого шанса не было в принципе. Их ловили и не просто убивали, а вешали, сжигали живьём на кострах, распинали, как ранних христиан, на кресте, топили в уборных… Вот отрывки из газетной хроники, найденные автором в нейтральной петроградской печати марта 1917 года.
«На Загородном проспекте у Технологического института дворниками 1 марта убрано три тела городовых. Животы вспороты, внутренности вывалены и растоптаны. Лица изуродованы».
«26 февраля на Каменно-островском проспекте у набережной Невы полицейский пристав преградил путь толпе, двигавшейся к мосту. Из толпы раздались выстрелы и крики: «Городовые стреляют!». Пристав демонстративно вынул револьвер и показал, что все патроны на месте и стрелять он не собирается. Убеждал разойтись. Учащийся реального училища Татаринов крикнул: «Бей его!» — и толпа смела наряд. Растерзанные тела чинов полиции сбросила на лёд Невы с моста».
«27 февраля на набережной у пересечения Литовского проспекта и Обводного канала дворниками сняты из петли двое повешенных городовых. Документов и оружия при них не обнаружено».

Безоружные герои

Революционные историки рассказывали, что чины полиции строчили из пулемётов «максим» с чердаков домов по толпам, за что их ненавидели. В реальности не было не только станковых пулемётов, даже револьверов устаревшей системы Смита-Вессона не хватало городовым, и зачастую они выходили на дежурство с пустой кобурой. На боку болталась лишь шашка, выполнявшая роль сегодняшней резиновой дубинки, а не холодного оружия.
А вот революционные толпы, разгромившие столичный арсенал, мгновенно получили в свои руки и пулемёты, и винтовки. Густыми винтовочными залпами революционеры расстреливали полицейские участки, в ответ получали лишь редкие хлопки револьверных выстрелов. Уже к вечеру 27 февраля Петроград накрыла волна вооружённой анархии. К восставшим «за идею» присоединились несколько тысяч выпущенных уголовников-рецидивистов, внёсших свою лепту в охоту за полицейскими.
Осознав конец государственности, многие полицейские переодевались в штатское и прятались по чердакам и подвалам. Вскоре террор принял адресный характер. Вооружённая толпа врывалась в квартиры чинов полиции, часто их жертвами были в том числе члены семей. Но если городовой служил честно, пьяных не грабил, был справедлив и рукам воли не давал, жители вступались за него, и такого полицейского отпускали с миром. Часто городовые охраняли свой участок годами, отлично знали округу, и «местное самоуправление» брало под защиту своих стражей.
Газета «Петроградский курьер» даже описала массовые торжественные похороны одного такого городового — Ивана Кравца с Васильевского острова. Он был убит ещё 25 февраля 1917 года, когда пытался защитить местную жительницу с детьми, на которую напали трое вооружённых «революционеров» с целью ограбления. Его застрелили в упор на глазах прохожих. В последний путь городового провожал весь квартал.
Факты дореволюционной биографии погибшего позволяют составить типовой портрет петроградских городовых 1917 года. «В полиции Иван Иванович Кравец служил с 21 марта 1904 года. До этого отслужил в армии бомбардиром 25-й батареи Гвардейской артиллерийской бригады. Происхождения — из крестьян Люблинской губернии, вероисповедания — римско-католического».
Погибших революционеров хоронили громко, с оркестрами и речами. Убитых полицейских в последний путь провожали только близкие родственники, тихо, с молитвой. Если, конечно, тела удавалось найти и опознать.
При самых минимальных раскладах, с учётом погибших чинов тюремной охраны, в период с 25 февраля по 2 марта 1917 года в Петрограде были убито не менее тысячи чинов полиции, тюремной охраны и жандармерии.
На Марсовом поле было торжественно захоронено 180 их жертв. Так в чью пользу был счёт у так называемой «бескровной» Февральской революции?

Канал сайта

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Тайны истории История России Окаянные дни Петрограда