Багира

Воскресенье, 12 17th

Последнее обновлениеВс, 17 Дек 2017 2pm

Тайны истории на Дзене — Дзен-канал «Тайны истории»
Тайны истории в Telegam — Телеграмм-канал «Тайны истории»

Есть документы, которые при публикации практически не нуждаются в комментариях. Один из них — протокол допроса художника и поэта Тараса Григорьевича Шевченко, проводимый 21 апреля 1847 года в Санкт-Петербурге жандармским следователем Третьего отделения.

На допросе — Тарас Шевченко

Журнал: Тайны 20-го века №13 — 24, июнь 2017 года
Рубрика: Дела давно минувших дней
Автор: Александр Смирнов

Хитёр и лаконичен

Фото: Тарас ШевченкоТараса Григорьевича допрашивали всего один раз, чего хватило, чтобы по результатам допроса он угодил в рядовые солдаты Отдельного Оренбургского корпуса. Текст протокола (вероятно, его копия) оказался в бумагах дипломата царского МИДа Николая Ригельмана, который из-за связей с членами подозрительного Общества соединённых славян имени Кирилла и Мефодия не получил назначения на должность российского консула в Белграде. После смерти отца, лично знавшего и самого Шевченко, и его наставника — Пантелеймона Кулиша (арестованного жандармами в Варшаве), якобы связанного с тайным Кирилло-Мефодиевским братством, текст протокола опубликовал сын Ригельмана.
Фамилия жандармского следователя в тексте не указана — возможно, допрос вёл сам шеф Третьего отделения Алексей Орлов. Во всяком случае, виден своеобразный профессионализм в методике проведения допроса — каждый вопрос провокационно подаётся в контексте уже состоявшегося факта. Подследственный может, сам того не осознавая, развивать предложенную тему. Но потомок запорожских казаков был хитёр и лаконичен.

Призраки революции

После мятежа «декабристов» и очередного польского восстания 1830-1831 годов Николаю I всюду мерещились заговоры и тайные революционные общества. Подозрительность монарха была на руку «главкому» жандармов Алексею Орлову — доказывала его незаменимость и необходимость щедрого финансирования из казны. Но, если нет арестованных «заговорщиков», как доказать свою необходимость или хотя бы рвение? Секретный сотрудник сообщил, что несколько литераторов и художников Малороссии задумали организовать Общество соединённых славян имени Кирилла и Мефодия. Их жандармы немедленно начали называть «славистами». В Варшаве тут же арестовали одного из членов общества, некоего Кулиша. У него нашли несколько стихотворений Тараса Шевченко. Далее из жандармского делопроизводства…
«17 апреля 1847 года в 15:00 был доставлен из Киева на допрос в Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии художник Тарас Григорьевич Шевченко со всеми его бумагами в шести портфелях и пакетом с рисунками и заметками. В бумагах не оказалось никаких следов о принадлежности его к Славянскому обществу». Тем не менее, 21 апреля 1847 года состоялся допрос подследственного Шевченко Т.Г.:

Вопрос следователя: Назовите ваше происхождение?
Ответ: Я сын крепостного, в детстве лишился отца и матери. В 1828 году был взят помещиком во двор, в 1838-м был освобождён от крепостного права. Был выкуплен у помещика. Стихи люблю с детства и начал писать их с 1837 года.

Вопрос следователя: Против вас имеются показания, что вы участвовали в заседаниях Славянского общества Кирилла и Мефодия. Когда и кем оно было учреждено? А если не учреждено, то когда и кем было сделано предложение о его учреждении?
Ответ: Показания о том, что я участвовал в заседаниях славянского общества, несправедливы.

Вопрос следователя: Каким образом «слависты» предполагали распространять образование между крестьянами и тем готовили народ к восстанию? Предполагалось ли действовать оружием? Если да, то когда, где и каким образом? Кто из «славистов» наиболее активен в действиях?
Ответ: Мне ничего об этом не известно.

Вопрос следователя: Правда ли, что вы не знаете границ в выражениях преступных мыслей и всех монархистов называли «подлецами»?
Ответ: Неправда. Я в Киеве всегда был занят только рисованием, никуда не ходил и никого не принимал.

Знаете ли вы что…

У Тараса Шевченко существует две могилы. Изначально его похоронили в Петербурге, на Смоленском кладбище (сейчас там установлен памятный камень). А спустя два месяца гроб с телом перезахоронили близ г. Канева.

Вопрос следователя: Не сочиняли ли вы стихи для распространения среди членов тайного общества и не подбивали ли стихами готовить восстание в Малороссии?
Ответ: Малороссам нравятся мои стихи, и я читал их им без всяких целей.

Вопрос следователя: Кто иллюстрировал рукописную книгу ваших сочинений и не принадлежит ли он к злоумышленникам-славистам»?
Ответ: Иллюстрировал мои сочинения граф Яков де Бальмен, служил адъютантом у одного из корпусных генералов, убит на Кавказе в 1845 году. С ним я виделся лишь один раз.

Вопрос следователя: Почему стихотворения ваши в таком уважении у друзей ваших, тогда как они лишены истинного ума и всякой изящности? Не потому ли, что они уважаются за возмутительные мысли?
Ответ: Нравятся потому только, что по-малороссийски написаны.

Вопрос следователя: Не известно ли вам сверх изложенного что-либо о тайном обществе «славистов»?
Ответ: Сверх того, что я объяснил, более ничего не знаю.
Подписал: художник Т. Шевченко».

Без вины виноватый

Как ни тужились жандармы, «слепить» нескольких неосторожных на язык малороссийских интеллектуалов в «повстанческую армию Малороссии» не получалось. Не было у мягкотелых «царских сатрапов» настойчивости следователей сталинского НКВД. И 1847 год был на дворе, а не 1937-й. «Дело» злоумышлен-ников-«славистов» никак не тянуло на подготовку восстания малороссийских «декабристов». Понял это и шеф жандармов Алексей Орлов. 28 мая 1847 года он направил письменный доклад царю об итогах следствия. В нём «главком» шеф мундиров успокаивал Николая I:
«Об украинско-славянском обществе — безобидная глупость «десятка зарвавшихся мальчишек». Орлов писал, что как такового «тайного общества в Малороссии» нет и быть не может, ибо «лазоревое око» бдит непрестанно.
Казалось бы, художника и стихотворца Шевченко, который с 17 апреля по конец мая 1847 года «гостил» в «одноместном номере императорского отеля» — Петропавловской крепости, где все было включено, в том числе бесплатный конвой, — следовало отпустить на волю. Ан нет. Алексей Орлов в том же докладе сообщил монарху, что художник Шевченко хотя и не был членом тайного общества «славистов», поскольку такового не существовало вообще, является «одним из преступников, действовавшим отдельно, увлекаясь собственной испорченностью». В чём конкретно выражался состав преступления и «испорченность» Шевченко — из жандармского доклада было не ясно. Но за «собственную испорченность» следовало наказать. Учитывая крепкое здоровье арестанта и физическую развитость, «исправлять» художника генерал предложил в должности рядового солдата в Оренбургском Отдельном корпусе «с правом выслуги» (то есть с возможностью производства в первый офицерский чин) «под строжайшим наблюдением начальства». В тот же день Николай I утвердил предлагаемый приговор, добавив в резолюции: «отправить под строжайший надзор с запрещением писать и рисовать».
Вообще-то бывшему крепостному Тарасу Шевченко ещё повезло. Его могли, например, вернуть помещику. Или отправить служить не в тыловой Оренбургский корпус, а на Кавказ, где миролюбивому художнику было бы трудно уцелеть под пулями и клинками джигитов. И он мог бы разделить участь своего иллюстратора.

Канал сайта

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Тайны истории История России На допросе — Тарас Шевченко