Багира

Суббота, 04 21st

Последнее обновлениеСб, 21 Апр 2018 6pm

Тайны истории и исторические загадки — Секретные архиви истории
Запретная история — Исторические тайны

Гибель протопопа Аввакума в горящем пустозерском срубе поражает его биографов не тем, что оказалась столь страшной, а скорее тем, что не случилась гораздо раньше. Вся жизнь этого неистового Господнего чада, кажется, была устремлена к мученическому финалу.

Аввакум — неистовый служитель раскола

Журнал: Тайны 20-го века №15, апрель 2018 года
Рубрика: Версия судьбы
Автор: Екатерина Кравцова

Григоровский книжник

Фото: протопоп АввакумОдин из главных вдохновителей раскола был, говоря современным языком, представителем династии: его отец служил священником в небольшом селе Григорове в Нижегородской земле. Никакого имущества у семьи не было, но нематериальное наследство от обоих родителей Аввакум все же получил: от матери, «постницы и молитвеницы», — истовую набожность, от сильно пьющего отца — крепкое здоровье, тяжёлые кулаки и неуступчивый, задиристый нрав. Материнское влияние на будущего протопопа было велико, благодаря ей юноша пристрастился к книжной науке, по её воле женился на соседской сироте Анастасии Марковне, ставшей ему поддержкой на всю жизнь. В самообразовании и духовном росте Аввакум преуспел настолько, что, переселившись после смерти родителей в деревню Лопатицы, был поставлен там в дьяконы, а несколько позже — в протопопы (в середине XVII века — старший священнический чин). Однако строгость и набожность протопопа имели и оборотную сторону. Он так «старался о благочестии», что мирянам буквально не было от него житья, и вместо покорности усердие Аввакума, по его собственному признанию, часто «воздвигало бурю».
Однажды в Лопатицы пожаловали скоморохи, желающие распотешить публику представлением и неплохо заработать на этом веселье. Но увидевший «языческое позорище» Аввакум переломал артистам весь реквизит, а из двух медведей, принадлежавших труппе, одного зашиб едва не до смерти, а другого прогнал в поля. Скоморохи кинулись бить челом проплывавшему мимо по реке воеводе Шереметеву. Однако доставленный к нему протопоп не только не раскаялся перед лицом властителя, но и принялся спорить с ним, приводя цитаты «от Писания». В довершение Аввакум отказался благословить чисто выбритого сына Шереметева за «блудолюбивый образ» (отсутствие бороды почиталось в то время большим грехом). Разгневанный боярин велел стрельцам утопить упрямца, и спасло Аввакума лишь умение хорошо плавать. Другая история повествует о том, как Аввакум пытался заступиться за сироту, которую некий «начальник» забрал себе в наложницы. За борьбу с беззаконием протопоп был бит до полусмерти, а затем изгнан из Лопатиц прочь. Пришлось правдолюбу искать себе другое место, и вскоре его назначили служить в городок Юрьевец-Повольский. Там Аввакум так яростно взялся искоренять скверну, что через неполных два месяца в городе начался бунт. Доведённая до крайности паства лупила духовного отца палками, «матерно лаяла» его и грозила убить вовсе, а тело бросить собакам. Пришлось протопопу с семейством спешно собираться в Москву, искать правды и нового места.
В столице Аввакум нашёл прибежище и поддержку у своего единомышленника Иоанна Неронова. Тот служил в Казанском соборе на Красной площади и доверял протопопу проводить службы в своё отсутствие. Более того, Неронов ввёл протопопа в кружок «ревнителей древлего благочестия», члены которого охотно приняли в свои ряды образованного в богословии и ревностного в вере Аввакума. Интересно, что в кружок входили люди, которым суждено было впоследствии стать противниками в религиозной войне, называемой расколом. А до её начала оставалось совсем немного времени.
Едва заняв патриарший престол (это произошло в 1652 году, — прим. ред.), Никон начал реформу православия, которой немедленно воспротивились его прежние добрые знакомые. Аввакум, не склонный лавировать и склоняться перед властью, стал едва ли не самым непримиримым противником никонианства, за что и поплатился. Для начала восставшего против «новой ереси» протопопа три дня держали в подвале Андроникова монастыря, а затем уговаривали отречься от своих убеждений принять реформу. Непокорный Аввакум в ответ бранил своих противников «от Писания», чем привёл их в ярость. Никон распорядился расстричь строптивца, и только по личному заступничеству царицы Марии Милославской протопоп отправился в Тобольскую ссылку не лишённым сана. Первое время условия жизни ссыльного были довольно мягкими — ему даже удавалось проводить службы по старым церковным правилам. Но и тут за короткий срок Аввакум успел нажить себе врагов. Он стегал ремнём нерадивых дьяков, велел бросить на улице тело внезапно умершего боярского сына, до того ругавшего протопопа в церкви, и неустанно искоренял «Никонову ересь» повсюду, где она попадалась ему на глаза. На опального «старовера» отовсюду сыпались доносы, в результате пришло повеление из Москвы — отдать Аввакума в подчинение воеводе Афанасию Пашкову, отправлявшемуся в поход на территорию Даурии (район Забайкалья и западного Приамурья).

Знаете ли вы что…

На нательных крестах староверов не изображают Христа, так как они символизируют собственный крест, который несёт каждый человек. Кресты же с изображением Христа считаются иконами, и носить их не положено.

Жестокость и свирепость Пашкова были вполне сопоставимы с неукротимостью духа Аввакума — тут, как принято говорить, нашла коса на камень. Вместо того чтобы вести себя хоть немного тише, протопоп начал учить воеводу жизни и благочестию, за что Пашков приказал сбросить его с семьёй с лодки, на которой те плыли. Пришлось Аввакуму и Марковне вместе с детьми брести берегом, сквозь непроходимую тайгу. Двое младших ребятишек умерли, не вынеся тягот пути. Едва добравшись до ближайшего привала, протопоп написал воеводе письмо, состоящее из обличений и поношений. Пашков от этого взъярился окончательно, приказал бить попа кнутом и бросил его зимовать в острожную тюрьму. Выпустили заключённого только с наступлением весны, и для него снова начался нескончаемый путь по диким, суровым сибирским краям. Однако ни полная лишений жизнь, ни притеснения воеводы не заставили Аввакума смирить свой неукротимый нрав. Между тем миновало шесть лет, патриарх Никон исчерпал царское терпение и оказался в опале. А в Сибирь пришёл указ, повелевающий протопопу возвращаться «на Москву».

Испытание славой

Обратный путь в столицу длился почти три года, и, двигаясь на запад, неистовый протопоп «и в церквах, и на торгах» изо всех своих немалых сил обличал никонианство и призывал россиян блюсти старую веру. Слухи об этом, видимо, до Москвы дошли не сразу, поскольку возвращение Аввакума было поистине триумфальным. Тайные и явные его сторонники чествовали страстотерпца и ликовали, думая, что для царя ещё возможен отказ от реформы и возвращение к вере предков. Алексей Михайлович и вправду выказывал протопопу всяческое расположение, распорядился поселить его на кремлёвском монастырском подворье, а проходя мимо, первым кланялся и подходил под благословение. От сложившейся вокруг него обстановки всеобщего поклонения Аввакум расслабился и чуть было не пошёл на попятную, почти согласившись принять новую веру. Но скоро одумался и остался на избранном пути, медленно, но верно ведущем его к мученической кончине. После очередной челобитной царю, в которой мятежный протопоп не просил, а прямо-таки требовал низложения Никона и полной отмены его нововведений, Тишайший государь осерчал. Он понял наконец, что имеет дело не с личной неприязнью Аввакума к Никону, а с подлинным религиозным рвением, отрицающим всякую возможность отказа от веры предков.
Протопоп опять отправился в ссылку, на этот раз — в Мезень, откуда рассылал по всей России послания, призывающие бороться против никонианской ереси. В этих «грамотках» Аввакум со сдержанным достоинством именовал себя «рабом и посланником Исуса Христа». Не прошло и полутора лет, как яростного проповедника вернули в Москву, где долго увещевали целым собором принять реформы. Как и до того — безуспешно. Изнемогшие церковные служители общим решением расстригли протопопа, но в ответ он тут же наложил на них встречную анафему (собственно, такое же отлучение от церкви). Окончательное решение по «расколоучителям» было вынесено летом 1667 года: все они подлежали светскому суду, как отлучённые от лона церкви.

Пустозерская Голгофа

Другим решением был приговор Аввакуму и его сподвижникам: заключение в подземной тюрьме Пустозерского острога (ныне Заполярный район Ненецкого автономного округа). В обледенелой земляной тюрьме расстриженный протопоп провёл почти полтора десятилетия на хлебе и воде. Остаётся лишь изумляться, как в таких условиях он не пал духом. Напротив, Аввакум продолжал рассылать по стране свои «сказки» (послания), где обличал деяния новой церкви, поносил царя и его приближённых. Слово раскольничьего страдальца за веру звучало у стен Кремля и на площадях, в теремах и избах по всей России. Он стал истинным вдохновителем протеста против никонианства, в частности без его влияния вряд ли поднялись бы на военное противостояние царю насельники Соловецкой обители.
Шли годы, Алексей Михайлович скончался, на российский престол взошёл его сын, Фёдор Алексеевич. Едва весть об этом дошла до Пустозерска, Аввакум сочинил новому государю послание, где призывал отказаться от ереси. Результат этого письма оказался предсказуемым: наслышанный о неистовом арестанте Фёдор отдал приказ о казни. В апреле 1682 года протопоп и его товарищи по заключению были сожжены заживо в пустозер-ском срубе.
В среде старообрядцев Аввакум единогласно признаётся мучеником, члены разбросанных по всему миру раскольничьих общин поклоняются иконам с его изображением. Историки приписывают мятежному протопопу более 40 сочинений духовного содержания и первую в русской литературе автобиографию — «Житиё», созданное во время пустозерского заточения. Ни строгость убеждений, ни фанатичная вера не помешали Аввакуму оставить потомкам удивительно живое, полное страсти произведение, отражающее силу и слабость человеческой натуры, и волю, позволяющую смертному сохранять свою бессмертную душу.


Канал сайта

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Тайны истории История России Аввакум — неистовый служитель раскола