Багира

Пятница, 09 22nd

Последнее обновлениеПт, 22 Сен 2017 3pm

Советские дипломаты не раз бежали за рубеж. Одним из решившихся на этот шаг был Сергей Дмитриевский, избравший для бегства Швецию. Однако его взгляды на жизнь оказались такими, что сделали его изгоем как на Родине, так и в Европе. Он умудрился заслужить репутацию предателя практически у всех политических сил.

Дважды перебежчик

Журнал: Загадки истории №22, июнь 2017 года
Рубрика: Злодеи
Автор: Виктор Елисеев

Советский дипломат хотел сбежать от Сталина к Гитлеру

Сергей Дмитриевский родился в августе 1893 года, в семье директора гимназии в польском городе Холм. В 1906 году он переехал к родственникам в Петербург. Здесь увлёкся народническими идеями и в течение двух лет странствовал по Сибири и Поволжью, знакомясь с жизнью народа. В 1914 году поступил на юридический факультет Петербургского университета и в этом же году вступил в партию народных социалистов.

Из белых в красные

После прихода большевиков к власти Дмитриевский переехал в Ростов-на-Дону. Здесь с известным эсером Борисом Савинковым и другими умеренными социалистами он обсуждал планы защиты Учредительного собрания.
Потом отправился в Москву, где сразу же примкнул к «Союзу возрождения России», целью которого было свержение «красного ига».
Но вскоре он перешёл на сторону большевиков. Свой выбор он позднее объяснял так: «Я ушёл из тех рядов… когда на границах страны заблистали иностранные штыки, зазвенело иностранное золото, а из-за ширмы учредиловки показались знакомые по старому режиму лица и в деревнях, занятых «белыми», начали поркой приводить в покорность крестьян».
Дмитриевский переехал в Петроград и первоначально не ввязывался в политическую борьбу. Работал в издательстве и возглавлял отдел высшей школы в Петросовете. Окончил университет, защитил диссертацию и преподавал историю в вузах.
Всё изменилось в 1919 году, когда генерал Юденич двинулся на «красный Питер». Сергей Васильевич, не любивший генералов, вступил в ряды РКП(б). Его направили на партийную работу в армейские части, затем в наркомат путей сообщения. Стремясь заслужить одобрение у новой власти, Дмитриевский активно участвовал в подавлении Кронштадтского мятежа.
С 1922-го началась его дипломатическая карьера. Первоначально он работал в торгпредстве, затем в советском посольстве в Берлине. В 1924 году был переведён в Афины. А потом вернулся в Москву.
В это время шла ожесточённая борьба между Троцким и Сталиным. Сергей Дмитриевский занял антитроцкистскую позицию. Но политическая деятельность его не привлекала, и он решил подыскать себе более спокойную работу. В июне 1927 года он вместе с женой Лидией и девятилетней дочерью Марией отправился в Стокгольм, где занял пост советника в посольстве СССР.

«Азеф и Иуда»

Свою дипломатическую работу Дмитриевский успешно совмещал с научной. Даже ходатайствовал о предоставлении ему длительного отпуска для работы в архивах. Но вместо отпуска его вызвали в Москву. В Народном комиссариате иностранных дел от Дмитриевского потребовали «объяснений» по поводу каких-то дисциплинарных проступков. По словам одного из сотрудников НКИД, он стал «жертвой болезни, вызванной бактериями чуждой среды». И этой «болезни» якобы были подвержены многие сотрудники дипмиссий за рубежом.
Дмитриевский понял, чем грозит ему ситуация, и отказался ехать в Москву, решив просить убежища в Швеции. На невозвращенца посыпалась хула. Максим Горький первым заклеймил его, назвав «предателем рабочего класса», «Азефом и Иудой». А с трибуны XVI съезда ВКП(б) , летом 1930-го сам Иосиф Сталин «предал анафеме» Дмитриевского. А также дипломатов Георгия Соломона и Григория Беседовского, которые ещё раньше решили не возвращаться в Советский Союз. «Отец народов» назвал их «бракованным товаром, ненужным и вредным для революции», «лакеями капитала».
В 1930 году Дмитриевский издал книгу «Судьба России», где свой разрыв с советской системой и большевистским режимом объяснял тем, что убедился в ошибочности политического курса Сталина. Бывший дипломат писал: «Если мы приходим к твёрдому убеждению, что дело не в маленьких недостатках механизма, не в отдельных уклонах и ошибках, но во всей политике власти, в системе, в идеологии, если мы вдруг после мучительных наблюдений открываем, что вместо новой постройки нам преподносят выкрашенный крикливой краской дряхлый и гнилой балаган, что мы должны делать тогда? Мы должны твёрдо сказать: пусть негодные строители убираются и уступят место другим, которые лучше знают и понимают подлинные нужды народные. А если нам затыкают рот, если за малейшую попытку протеста мы должны делать прогулки во внутренние и иные тюрьмы, в Нарым, в Туруханск, то мы должны найти возможности и пути для организации борьбы с режимом».
Второй его книгой, изданной за границей, была политическая биография Сталина. По мнению Дмитриевского, революционная эпоха должна смениться эпохой «цезаризма». Так он одним из первых выступил против культа личности. Идеалом же для него стала идеология национал-коммунизма, или национал-большевизма, которая опасно граничила с зарождающимися в Европе нацистскими идеями.

Игры с нацистами

Его статьи и книги заметили, и вскоре в социал-демократических кругах о нём заговорили. В поисках новых форм народовластия, о которых он писал в книге «Сталин», Дмитриевский обратил свой взор на Германию. Он считал, что без её возрождения и процветания не может быть мира в Европе. Сергей Васильевич не однажды посещал Берлин, встречался с членами нацистской партии и политиками.
В 1934 году он написал книгу «Люди и дела», в которой поведал о «рождении, борьбе и победах немецкого национал-социализма». Много лет спустя, уже после краха гитлеровского режима, он утверждал, что ставил целью не пропаганду нацизма, а его изучение как политической идеологии. Не стоит забывать о том, что эта книга была написана сразу после того, как Гитлер пришёл к власти и только начал создавать Третий рейх. Дмитриевский считал приход Гитлера к власти «национальной революцией, самой бескорыстной, благородной, бескровной и дисциплинированной».
Закономерным следствием увлечения национал-социализмом стал антисемитизм Дмитриевского. Он опубликовал в Париже несколько статей по «еврейскому вопросу». В ответ ряд шведских газет отказались печатать его статьи, а издатели — принимать рукописи. Книга «Люди и дела» в социал-демократической прессе подверглась критике за апологетику Гитлера и антисемитизм, а самого Дмитриевского заклеймили как «русского мракобеса».
При этом, что поразительно, нацисты тоже не спешили считать Дмитриевского «своим». Когда он в 1934 году приехал в Нюрнберг на антисемитский конгресс, ему было сказано, что его присутствие на конгрессе нежелательно. Позиция «русского мракобеса» по еврейскому вопросу показалась новым властям Германии недостаточно жёсткой. Действительно, в своей книге он утверждал, что когда-нибудь будет создано свободное еврейское государство со всеми демократическими правами и свободами. А те евреи, которые не захотят жить в этом государстве, должны быть ассимилированы.
В конце концов, запутавшийся в том, кому служить, а кого предавать, Дмитриевский оказался в полной изоляции. Его взгляды шокировали демократические круги Швеции. Русские эмигранты тоже от него отвернулись, обвинив автора в просоветских настроениях. Его книгу «Сталин» назвали «молением о Цезаре». В эмигрантских кругах даже стали распространяться слухи о том, что невозвращенец на самом деле является советским агентом. На это, в частности, намекал и бывший посол СССР в Греции Александр Бармин, в 1937 году бежавший во Францию.
Несмотря на «умеренность и аккуратность», Дмитриевский попал в поле зрения шведской полиции безопасности, которая подозревала его в связях с немецкой разведкой. Одновременно кампанию по его дискредитации вёл и НКВД, распространяя слухи о том, что он то советский, то немецкий, то английский агент, да ещё и антисемит.
Статус беженца всеми презираемому беглецу приходилось продлевать каждый год. Только в 1957 году он получил шведский паспорт. Не было у него и постоянной работы. Источником существования были гонорары за книги и статьи. Кроме того, он читал лекции по русской истории в Высшей торговой школе и преподавал русский язык.
В послевоенный период Дмитриевский почти шесть лет был безработным и вынужден был продавать своё имущество и картины жены. Только в 1951 году он получил работу в Государственном архиве Швеции, где проводил описание и перевод на шведский язык документов Новгородского оккупационного архива. Занимался он этим до самой смерти в 1964 году.

Канал сайта

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Тайны истории Политика и власть Дважды перебежчик