Багира

Четверг, 08 17th

Последнее обновлениеЧт, 17 Авг 2017 5am

Основанный Петром I Артиллерийский исторический музей (ныне — Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи) в годы Великой Отечественной войны не только сохранил свою коллекцию, но и стал поставщиком оружия фронту. А оставшиеся в Ленинграде его сотрудники были «сняты с финансирования» и обречены на голодную смерть.

Стреляющий музей

Журнал: журнал Дилетант №19, июль 2017 года
Рубрика: Документ
Автор: рубрику ведёт Юлия Кантор

Фото: музей артиллерииЛетом 1941 года коллектив Артиллерийского исторического музея (АИМ), как и экспонаты, был разделён на две части: эвакуированную и оставшуюся в блокадном городе. Ленинградская часть музея, или, как её называют в документах, ленинградская команда, 21 человек во главе с заместителем начальника музея военинженером 1-го ранга Павлом Львовским, начала самостоятельную жизнь с 16 июля 1941 года. Поначалу её основной задачей было завершение упаковки оставшегося музейного имущества (в июле — августе два состава с экспонатами благополучно ушли на восток) и отправка его в Новосибирск третьим эшелоном. Но в конце августа стало ясно, что третьего эшелона уже не будет: кольцо вокруг города сжималось.
Пожарно-сторожевая служба музея круглосуточно охраняла здание и прилегающую территорию. Интенсивно работал консультационный кабинет, где можно было получить сведения о различных системах стрелкового оружия и заказать экспертизу на изобретения и рационализаторские предложения по оборонной технике. В середине августа 1941 года музей договорился с трофейным отделом Артиллерийского управления (АУ) Северного (впоследствии — Ленинградского) фронта и 75-й артиллерийской базой о передаче в музей образцов немецкого и финского оружия. Однако уже в начале сентября обстановка изменилась: началась блокада, военным было уже не до этого, а у музея для такой работы не имелось ни людей, ни транспорта. Доминантой работы музея стал отбор оружия, годного к использованию на фронте. В августе Северному фронту были переданы 61 артиллерийская система, 76 винтовок и автоматов, 4720 боевых патронов различных систем, большое число артиллерийских и стрелковых приборов. В начале сентября в фондах были выявлены ещё 88 винтовок различных систем и 120 винтовок с просверленными стволами. Храните ли артиллерийского и стрелкового фондов под руководством Львовского занялись приведением стволов в боевое состояние. С конца августа до 20 сентября АУ фронта получило 179 годных винтовок, автоматов, охотничьих ружей и 123 отремонтированные (ранее с просверленными стволами) винтовки. Бывшие музейные предметы стали «боевыми единицами».
8 сентября 1941 года замкнулось кольцо блокады. А с 9 сентября Главное артиллерийское управление (ГАУ) прекратило финансирование ленинградской команды (музей находился в ведении Наркомата обороны). Про неё попросту забыли… И не спешили «вспоминать»: музей числился эвакуированным. Это означало, что получать зарплату сотрудники не будут, отоварить продовольственные карточки станет не на что. В конце октября Львовский попытался добиться для бойцов вооружённой пожарно-сторожевой службы продовольственных карточек первой категории (по нормам на 13 ноября — 400 граммов хлеба в день, с 20 ноября — 375) вместо иждивенческих (по нормам на те же периоды соответственно 150 г и 125 г). Безуспешно. Львовский трижды — 4,15 и 16 декабря — телеграфировал в финансово-плановый отдел ГАУ о срочном переводе на текущий счёт ленинградской команды 18 тыс. рублей. Но все телеграммы остались без ответа. Тогда он решил обратиться к командованию Ленинградского фронта с просьбой перечислить взаймы «минимально необходимую сумму» 6700 рублей. И тоже получил отказ. Голодные, в холодном помещении, под бомбёжками и обстрелами, члены ленинградской команды продолжали охранять музейные фонды, нести круглосуточные дежурства. Однако в декабре положение стало просто катастрофическим.
В Новосибирск, к руководству музея, пошли донесения: «Начальнику музея. Сообщаю о смерти моего ребёнка Нины, умершей 26 ноября в Ленинградец прошу Вашего распоряжения о внесении соответствующего изменения в мой послужной список… 12 декабря умер рабочий музея Иванов Е.Я., несколькими днями раньше умер б[ывший] хранитель фондов отдела стр[елкового] вооружения Васильев Н.А., тяжело болен уч[еный] хранитель Самряков А.С. 15.12.1941…
В январе 1942 года во время дежурства умер хранитель фондов стрелкового оружия В.С. Комаров… В феврале 1942 года умерли столяр П.П. Петров, учёный хранитель исторического отдела И.А. Соколов».
На 1 марта 1942 года, согласно донесению Львовского, сохранившемуся в архиве музея, из состава ленинградской команды умерли 10 человек, из-за отсутствия финансирования уволены (что было синонимом голодной смерти) четверо, больных — трое, налицо — пятеро, из них трудоспособных четыре. За первую блокадную зиму ленинградская команда потеряла фактически половину своего состава, но — как показала уже послевоенная инвентаризация — все экспонаты музея, за исключением уничтоженного бомбёжками, удалось сохранить.
Львовский пытался выбить для сотрудников талоны для дополнительного бескарточного питания. Но и эта попытка не увенчалась успехом. «Городское бюро продовольственных и промтоварных карточек при отделе торговли Ленгорисполкома ставит вас в известность, что ваше ходатайство об увеличении лимита на обеденные карточки, талоны на горячее питание продовольственной комиссией Ленфронта не удовлетворено».
И всё же силами сотрудников музея в госпиталях проводились занятия по обучению выздоравливавших владению трофейной техникой. 10 января 1943 года при музее открылись военный кабинет трофейного оружия и выставка «Реликвии бойцов и командиров Ленинградского фронта». В 1943 году, после прорыва блокады, несколько улучшилась ситуация с продовольствием, и деятельность ленинградской команды значительно активизировалась. Музей к 23 февраля открыл выставку «Героические события из военного прошлого русского народа ХШ-ХХ вв.». Кроме того, была создана небольшая выставка по истории вооружения, на которой демонстрировались уже собранные после прорыва блокады военные трофеи. Выставку посещали выздоравливавшие раненые, курсанты учебных заведений, офицеры, прибывшие с фронта на переподготовку, офицеры политуправления Ленфронта, слушатели курсов усовершенствования начальствующего состава. Сотрудники музея подготовили и лекции: «О боевых традициях и реликвиях нашей Родины», «Бережно сохранять боевые традиции и реликвии», «Боевые трофеи и реликвии нашей Родины» — и читали их в воинских частях, госпиталях, на заводах.
В июне 1944 года ленинградская команда приняла участие в выставке «Отечественная война 1812 г.», которую устраивал Антирелигиозный музей (располагавшийся в Исаакиевском соборе). К 26-й годовщине Октябрьской революции на Дворцовой площади была выставлена на всеобщее обозрение часть трофейной техники АИМ. Музей продолжал работать и ждал возвращения своих коллег и экспонатов из Новосибирска.
Новосибирской же команде музея, эвакуированной летом 1941-го, тоже пришлось нелегко. Выяснилось, что прибывшие эшелоны выгружать некуда: помещения уже заняты другими эвакуированными учреждениями. Архив, библиотеку, гравюры, рисунки, военные костюмы и знамёна разместили в сараях военного склада, совершенно не подходивших для хранения столь уязвимых материалов. Начальник музея полковник Ян Куске добился, чтобы экспонаты были завезены в Новосибирский оперный театр. Но воспротивился обком — с подачи командующего Сибирским военным округом генерал-лейтенанта Николая Медведева. Он никак не мог взять в толк, зачем нужны «нестреляющие пушки» и почему мужчины-сотрудники в главе с Куске не на фронте. Лишь после телеграфного распоряжения из Генерального штаба конфликт удалось решить в пользу АИМ. В ноябре 1941 года музей получил приказ начальника артиллерии округа сдать «излишние» боевые винтовки, пистолеты ТТ и пулемёты отечественного образца для воинских частей, убывавших на фронт. Задача была сверхсложной: требовалось так отсортировать оружие, чтобы не нанести непоправимый вред коллекции, ведь в эвакуацию везли самые ценные образцы ничего «излишнего» не было. В декабре 1941 года Куске направил служебную записку в ГАУ с просьбой разрешить военнослужащим музея выезжать на фронт для сбора трофеев. И подготовил обращение к командирам гвардейских частей и соединений, в котором, в частности, просил помочь в решении задачи «увековечить славный путь и героику наших гвардейских частей». Далее приводился перечень предметов, которые надлежало собирать, и указывался адрес музея в Новосибирске, куда следовало направлять собранное.
Инициативу поддержали в Москве лишь более года спустя, после обращения Куске в ЦК ВКП (б): в 1942 году руководству Наркомата обороны было не до музеефикации трофеев. А 23 марта 1943 года был издан приказ №143, в котором говорилось, что «Артиллерийский музей Красной Армии собирает памятники и реликвии Отечественной войны для увековечения славы победоносного оружия Красной Армии»; частям и соединениям вменялось в обязанность организовать сбор и учёт наиболее ценных реликвий и памятников войны, которые следовало отправлять на 45-ю Центральную военную базу, где находился постоянный представитель Артиллерийского музея. Сотрудники музея и сами выезжали непосредственно на фронты: Ленинградский, Волховский, Брянский и другие. Сбор реликвий и трофеев продолжался до 1947 года.
Во время войны АИМ в Новосибирске организовал выставки, разные по названию, но с одним лейтмотивом — борьба с иноземными захватчиками. 5 ноября 1942 года в окружном Доме Красной армии открылась выставка «Трофеи Великой Отечественной войны». Затем открылись ещё две выставки: «Героическое прошлое русского народа» — в Доме науки и культуры и «Трофеи Великой Отечественной войны» — в специальном вагоне. Удачно подобранные экспонаты передвижного музея, курсировавшего по тыловым регионам, иллюстрировали успехи Красной армии в войне, разгром немецко-фашистских войск под Москвой и Сталинградом.
В Ленинград из эвакуации музей вернулся в 1945 году. 24 ноября 1946 года в музее была открыта первая послевоенная выставка — батальных реликвий Второй мировой.

Знаете ли вы что…

Артиллерийский исторический музеи выступил инициатором установления праздника Дня артиллерии. Его директор Ян Куске в своём рапорте предлагал приурочить праздник к дате полного разгрома вермахта под Сталинградом, то есть ко 2 февраля. Однако в итоге День артиллерии решили приурочить к началу Сталинградского наступления — 19 ноября.

________
Документы: Архив ВИМАИВиВС. Ф. Зр. On. 1.ДД. 66, Л.
1 Автор — доктор исторических наук, профессор РГПУим. А.И. Герцена

Канал сайта

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Тайны истории Тайны Петербурга Стреляющий музей