Багира

Воскресенье, 10 22nd

Последнее обновлениеВс, 22 Окт 2017 6pm

Тайны истории на Дзене — Дзен-канал «Тайны истории»
Тайны истории в Telegam — Телеграмм-канал «Тайны истории»

Проблема повинностей, т.е. выполнения обязательств (платных и бесплатных) в чью-либо пользу — не нова в отечественной историографии, особенно в контексте рассмотрения вопросов взаимоотношений крестьянства и государства в экономико-хозяйственной сфере.

Повинности российских колхозников в 1930-1960-е годы

Журнал: Отечественная история №2, 2002 год
Автор: М.А. Безнин, Т.М. Димони* ©2002 г.

Если в литературе, относящейся к дореволюционному периоду, эта тема давно и плодотворно изучается, то в работах по советской истории она специально исследовалась лишь применительно ко времени «военного коммунизма»1. Отдельные её стороны в условиях существования колхозов рассматривались в трудах О.М. Вербицкой, М.А. Безнина, В.П. Попова, В.Ф. Зимы, в многотомной «Истории советского крестьянства»2. Тем не менее задача системного изучения вопроса пока не решена. Между тем речь идёт о бытовании традиционной для аграрного (или так называемого феодального) общества системы взаимоотношений, которая в классическом виде была воссоздана в СССР в начале 1930-х гг. и существовала до конца 1960-х (в 1958 г. отменяется аналог оброка — госпоставки, в конце 1960-х гг. прекращает существование «барщина» — регулируемая отработочная повинность в общественном хозяйстве колхозов).
________
* Безнин Михаил Алексеевич, доктор исторических наук, проректор Вологодского государственного педагогического университета. Димони Татьяна Михайловна, кандидат исторических наук, доцент Вологодского государственного педагогического университета. Работа выполнена при поддержке РГНФ. Проект №99-01-00356.

Цель данной статьи — рассмотрение системы крестьянских повинностей в 1930-1960-е гг., их структуры, количественных и качественных характеристик, методов привлечения колхозников к их исполнению. Территориально исследование ограничено РСФСР, так как изучение аналогичных проблем на материале других союзных республик историографически, на наш взгляд, не созрело.
Крестьянские повинности в 1930-1960-е гг. включали в себя отработочную, натурально-продуктовую и денежную.
Отработочная повинность, формировавшаяся по мере становления колхозного строя, сложилась к концу 1930-х гг. Она представляла собой обязательный труд в общественном хозяйстве артели, на лесозаготовках и торфоразработках, строительстве и ремонте дорог, а также в некоторых других отраслях, где требовалось сезонное увеличение числа рабочих рук (в лесохимии, на рыбопромыслах, в кирпичной промышленности и др.). Хотя уже Примерный устав сельхозартели 1935 г. устанавливал взыскания, вплоть до исключения из колхоза, для тех его членов, кто не вышел без уважительных причин на работу3, юридически эта форма повинности была закреплена в 1939 г. Постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 27 мая 1939 г. для всех трудоспособных колхозников — женщин от 16 до 55 лет и мужчин от 16 до 60 лет — определялся обязательный годовой минимум трудодней — от 60 до 100 в различных районах страны4. В 1942 г. он был повышен до 100-150 трудодней специальным постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б)5. В нём же была установлена обязательная выработка трудодней по периодам сельхозработ для взрослых колхозников и зафиксирован обязательный минимум трудодней (50 в течение года) для подростков — членов семей колхозников. Повышенный на период войны этот минимум в 1947 г. был сохранен по рекомендации февральского 1947 г. Пленума ЦК ВКП(б)6 и утверждён постановлением Совета министров СССР от 31 мая 1947 г. Вскоре были приняты меры по увеличению интенсивности труда7. В апреле 1948 г. постановлением Совмина СССР нормы выработки были повышены: на 12-17% на пахоте, на 12-20 на бороновании, на 25% на тереблении льна. Они были рассчитаны для всех районов страны, исходили из показателей трудовой деятельности передовых колхозников в районах, лучше обеспеченных сельхозтехникой, будучи явно завышенными, по мнению О.М. Вербиц8кой, для крестьян колхозов России, особенно северных и центральных областей.
Обязательный минимум трудодней на рубеже 1940-1950-х гг. также неоднократно пытались увеличить. В фондах Совета по делам колхозов сохранился проект постановления Совмина СССР от 1948 г., в соответствии с которым он возрастал до 150, а для подростков — до 60 трудодней в год9. Поступали в СМ СССР и предложения о том, чтобы выполнение минимума в течение основного сезона сельхозработ не освобождало от трудовых обязательств перед колхозом в другие периоды, а его перевыполнение в одном сезоне не засчитывалось в следующем10. В 1951 г. в СМ обсуждался вопрос о повышении этого норматива до 120-200 трудодней, а также оговаривались права СМ союзных и автономных республик, исполкомов краёв и областей, отдельных сельхозартелей на пересмотр его в пределах плюс — минус 20% в зависимости от местных условий11. В итоге обсуждения в середине 1950-х гг. правительство рекомендовало колхозам остановиться на уровне 150 трудодней для женщин и 200 для мужчин12.
Эта обязанность сохранялась фактически до середины 1960-х гг. Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 16 мая 1966 г. «О повышении материальной заинтересованности колхозников в развитии общественного производства» в неё были внесены изменения: вводилась гарантированная оплата труда колхозников деньгами (не реже одного раза в месяц)13 и натурой (в соответствии со сроками получения продукции), а в ноябре 1969 г. право устанавливать минимум трудового участия в общественном хозяйстве артели получили правления колхозов, что было закреплено их Примерным уставом14. С этого момента государственное регулирование отработочной повинности в колхозах прекращается.
Участие в лесозаготовках становится обязательным для крестьян с конца 1920-х гг. и оформляется в виде регламентируемой трудгужповинности в 1941 г.15 К лесозаготовкам привлекались колхозники: мужчины от 16 до 55 лет и женщины от 16 до 45 лет16. Распределение людей начиналось со спускаемого правительством сезонного плана лесозаготовок по различным ведомствам в основном для решения задач лесной и местной топливной промышленности. Число привлекаемых зависело от потребностей ведомств в дополнительной рабочей силе. С сельхозартелями и их членами леспромхозы заключали трудовые договоры17.
В 1934 г. на лесозаготовках впервые были введены единые нормы выработки18: 110 дневных норм за сезон для «пеших» рабочих и 100 — для возчиков с лошадьми. Эта работа была платной. До 1938 г. труд колхозников оценивался значительно ниже, чем кадровых лесозаготовителей, которым начислялись процентные надбавки за стаж, на питание, а позднее были введены единые надбавки к основной плате от 10 до 80 руб, в месяц. Из заработка колхозников-возчиков делались вычеты в пользу колхозов на19 содержание лошадей, ремонт саней и сбруи, доходившие до 50% от зарплаты. Такой порядок был изменен в 1938 г., когда всем привлеченным к трудгужповинности, включая колхозников, стала выплачиваться как основная заработная плата, так и сезонная, прогрессивная с начислением премий-надбавок20. Снижение количества привлекаемых к этим работам колхозников связано с переходомв 1954 г. лесозаготовительных предприятий на использование постоянных кадров21.
Отработочная повинность в торфодобывающей промышленности также формировалась с конца 1920-х гг.22 К ней привлекались трудоспособные колхозники-мужчины от 16 до 55 лет и до 1950 г. женщины от 16 до 45 лет23 (с 1950 г. их использование на тяжёлых работах попытались ограничить24). Организовывали торфодобычу Наркоматы местной и топливной промышленности РСФСР (позднее Объединённые в Министерство местной и топливной промышленности), управления промкооперации на местах. Утверждённый план оргнабора доводился до облисполкомов, которые разверстывали его по райисполкомам, а те, в свою очередь, распределяли по сельсоветам и колхозам. Правления колхозов заключали с посылаемыми на эти работы индивидуальные трудовые договоры.
Дорожная повинность являлась одной из древнейших в России25. Она была возобновлена советской властью в годы «военного коммунизма», существовала в 1920-е гг., на 1930-е гг. приходится её становление как системы: вырабатываются нормы и формы её исполнения. Согласно постановлению ЦИК и СНК СССР от 3 марта 1936 г., трудоспособные колхозники-мужчины от 18 до 45 лет и женщины от 18 до 40 лет должны были ежегодно бесплатно отработать 6 дней на дороге в радиусе 15 км от селения, а единоличники — не менее 12 дней. На тот же срок жители деревень обязаны б2ы6 ли предоставить тягловую силу, гужевой транспорт, инструменты и инвентарь. Постановление рекомендовало создать в каждом колхозе постоянную дорожную бригаду, труд которой засчитывался бы в общий план участия в этом строительстве всех членов данного колхоза. Отменена эта повинность была лишь в 1958 г.27, хотя в течение нескольких последующих лет привлечение колхозников к такому виду работ сохранялось.
Натурально-продуктовые повинности были введены в 1932-1933 гг. в форме обязательных поставок государству отдельных28, а в 1939-1941 гг. почти всех основных продуктов, производимых в личном приусадебном хозяйстве (зерно, рис, картофель, мясо, молоко, шерсть, кожевенное сырьё, яйца, сыр-брынза, табак и махорка). Первоначально, в 1933 г., такие сборы с колхозников устанавливались на 5% ниже нормы единоличников и на 5% выше нормы колхозов. Но уже в 1934 г. их размеры были приведены к нормам единоличных хозяйств соответствующего района. С 1940 г. в стране был введён погектарный принцип исчисления обязательных поставок с колхозов. Частично он распространялся и на крестьянские дворы (по кожевенному сырью с 1940 г., по яйцам — с 1941 г., по зерну — на единоличные хозяйства с 1940 г.)29.
Величина этих обязательств неоднократно возрастала. Так, в 1940 г. дворы колхозников в зависимости от зон30страны обязаны были сдать от 32 до 45 кг мяса (единоличные — от 64 до 90 кг),200-1100 г. шерсти с каждой овцы и 130-200 г. с каждой козы (единоличные — 500-1400 и 150-220)31, картофеля — от 2 до 20 ц с га запланированного посева (единоличные — от 3 до 25 ц.)32, шкур овец и коз — 0,5-2 шт. (единоличные — 1-3 шт.). Кроме того, в обязательном порядке сдавались все шкуры крупного рогатого скота, получаемые при убое или падеже от незаразных заболеваний33. Постановлением СМ СССР и ЦК ВКП(б) от 19 марта 1946 г. среднегодовые нормы поставки молока государству устанавливались в размере до 260 л с каждой коровы колхозника и до 300 л — с находящейся в собственности единоличника. С 1948 г. члены сельхозартели, имеющие посевы зерновых культур, привлекались к обязательным поставкам по нормам, установленным для единоличных хозяйств данного района34. С 1949 г. на 50% повышалась норма сдачи шерсти крестьянскими дворами, имеющими овец35.
В послевоенные годы каждое личное подсобное хозяйство (ЛПХ) в зависимости от почвенно-климатической зоны обязано было сдавать 40-60 кг мяса, 120-280 л молока, 30-150 шт.36 яиц в год. Лишь с 1953 г. нормы были снижены до 30 кг мяса, 60-110 л молока, 30-100 шт. яиц. С 1954 г. ЛПХ, не имеющие скота, перестали привлекаться к сдаче мяса, овчин и козлин, шерсти, сыра-брынзы37, зерна38. С 1958 г. все эти обязательства были отменены39.
Денежные повинности состояли из нескольких государственных и местных налогов, государственных займов, других платежей. К первому типу в 1930-1960 гг. относились сельскохозяйственный налог (введён в 1923 г.), налог на лошадей единоличных хозяйств (с 1938 г.), а также общие сборы со всего населения страны: с холостяков, одиноких и малосемейных граждан (с 1941 г.), рыболовный и билетный (разрешавший ловлю рыбы). С 1942 по 1946 г. все население СССР привлекалось к уплате военного налога. В пользу местных властей в разные периоды собирались средства на нужды жилищного и культурно-бытового строительства (превратились в постоянно действующий платёж с 1933 г. и действовали до 1943 г.). По принятому в 1942 г. Указу о местных налогах и сборах сельское население привлекалось к уплате земельной ренты, налога со строений, с владельцев транспортных средств (вплоть до велосипедов), владельцев скота, разового сбора на колхозных рынках. Кроме того, деревенские жители уплачивали налог со зрелищ, в том числе на киноустановки. Почти каждая семья в сельской местности с конца 1930-х гг. выполняла так называемое самообложение, которое объявлялось добровольным40.
Сельскохозяйственный налог в денежной форме был введён ещё в 1923 г. Им облагались все доходы личного хозяйства колхозников и единоличников. В 1939 г. его твёрдые ставки были заменены прогрессивными, неоднократно повышавшимися и зависевшими от размера дохода с приусадебного земельного участка, с коровы, мелкого скота и неземледельческих заработков41. В 1941 г. на период войны была введена «временная надбавка» к сельхозналогу в размере 100% (отменена в 1942 г. в связи с введением военного налога)42. В 1943 г. установленные государством средние по стране нормы доходности сельского хозяйства, по которым исчислялся сельхозналог, были увеличены в 3-4 раза43. Вновь возрос сельхозналог по постановлению Совмина СССР от 30 марта 1948 г. и Указам Президиума Верховного Совета СССР от 13 и 15 июня того же года на 30% по сравнению с 1947 г.44. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 7 августа 1950 г. увеличивались расчётные нормы доходности по зерновым, картофелю, овощам45, а в 1952 г. была введена 7-процентная надбавка к облагаемому доходу на не учитываемые ранее доходы от молодняка скота и домашней птицы46, и впервые в налогообложение были включены доходы колхозников, получаемые по трудодням.
8 результате сумма сельхозналога заметно возросла47. Лишь в 1953 г. налог стал исчисляться по твёрдым ставкам с каждой сотой гектара земли, находящейся в личном подсобном хозяйстве, независимо от размера общей суммы доходов, что привело к его ощутимому снижению48.
Наиболее крупным был военный налог. В его основе лежал принцип подушного обложения. Сельское население уплачивало его по твёрдым ставкам, дифференцированным по областям и даже отдельным селениям в зависимости от среднего дохода ЛПХ в данной местности.
Государственные займы представляли собой привлечение денежных или натуральных средств населения с обязательством их возврата государством по истечении определённого срока. Впервые они были проведены в 1922-1923 гг. и имели натуральную форму. В конце 1922 г. и начале 1924 г. были выпущены первые денежные государственные выигрышные займы, превратившиеся с 1927 г. в ежегодные, причём размер их постоянно возрастал. Так, если заём 1936 г. составлял по СССР 4832 млн. руб., то заём 1940 г. — уже более 9 млрд. руб.49 Размещение государственных займов восстановления и развития народного хозяйства СССР проводилось до 1958 г.
В период 1930-1960-х гг. основной сферой исполнения отработочной повинности была занятость в общественном хозяйстве колхоза, составлявшая самую большую временную долю в трудовых затратах семей колхозников. В 1940 г. в РСФСР этот показатель был равен 70%, в 1943 г. — 71, в 1945 г. — 67, в 1955 г. — 62, в 1961 г. — 68% времени, затраченного на работу взрослыми трудоспособными мужчинами и женщинами во всех сферах трудовой деятельности50. Отметим, что в северных и восточных областях Российского Нечерноземья эта доля была значительно больше, чем в южных и столичных регионах51.
Повышенную нагрузку по исполнению отработочной повинности в колхозе несли женщины. Так, в 1950 г. по РСФСР мужчины 16-59 лет отработали в колхозе 119 дней (1041 ч.) в году, женщины 16-54 лет — 202 дня (1702 ч.), в 1953 г. соответственно — 113 (991) и 186 (1535), в 1955 г. — 119 дней (1020 ч.) и 187 дней (1546 ч.)52.
Наибольшая напряжённость в исполнении отработочной повинности в колхозах падала на III квартал года. В 1959 г. в среднем по РСФСР трудоспособный колхозник-мужчина отработал в I квартале 72% общего числа календарных рабочих дней, во II — 82%, в III — 85% и в IV — 74%, а женщина — соответственно 42, 59, 65,48%53. При этом самую большую нагрузку несли животноводы (доярки, телятницы, свинарки и др.). В большинстве районов РСФСР в 1965 г. они выработали по 330-350 человеко-дней. Обусловлено это было технологией отрасли, требовавшей постоянного присутствия человека на рабочем месте. Председателям колхозов и старшим специалистам было засчитано около 300 человеко-дней, шоферам — около 250. Наименьшее участие в исполнении колхозных работ в 1965 г. наблюдалось у колхозников, занятых на конно-ручных работах (160-230 человеко-дней)54.
Государство регламентировало рабочий день колхозников. По указу от 1 августа 1940 г. во время уборки урожая он начинался в колхозах с 5-6 ч. утра, а заканчивался с заходом солнца55.
Трудгужповинность на лесозаготовках выражалась в выполнении как подготовительных (строительство дорог для вывоза леса, бараков для жилья и т.д.), так и основных работ — рубка и вывоз леса. Число колхозников СССР, привлечённых на лесозаготовки в течение I квартала 1940/41 г., составляло 609 тыс. пеших и 305 тыс. возчиков с лошадьми. За I квартал 1947/48 г. — 372,6 тыс. и 143,4 тыс., 1950/51 г. — 338,2 и 101,6 тыс., 1955/56 г. — 91,1 и 22,8 тыс.56 Относительная доля привлечённых сезонных работников (преимущественно колхозников) в лесозаготовках была весома и составляла в 1940 г. 36%, в 1946 г. — 40, в 1950 г. — 30, в 1955 г. — 12% от общего числа занятых в лесоэксплуатационной отрасли57. А до начала 1950-х гг. в наиболее напряжённый осенне-зимний цикл численность привлечённых рабочих превосходила постоянные кадры леспромхозов. Выполнение этой повинности отвлекало довольно значительные трудовые ресурсы сельхозартелей. Вместе с торфоразработками в среднем по СССР во второй половине 1940-х гг. — не менее 4% трудоспособных колхозников58, а по основным лесозаготовительным районам ещё более. Например, в 1951 г. в Вологодской обл. — 9%, в Архангельской — 17%59. Использование мужского и женского труда в этой сфере было неодинаковым в разные периоды. В Вологодской обл. в 1942/43 г. 60% общего числа работавших составляли женщины и подростки60. Кроме того, государство мобилизовывало в многолесные районы страны на сезонные работы колхозников из других, в основном малолесных, регионов (некоторые ограничения касались периода Отечественной войны). Сезонники прибывали из Рязанской, Ярославской, Курской, Орловской обл., Марийской, Мордовской, Чувашской АССР, Алтайского и Краснодарского краёв и направлялись в Архангельскую, Вологодскую, Кировскую, Костромскую, Свердловскую и другие области. Доля вывезенной с участием колхозов древесины составляла в 1940 г. 50%, в 1945 г. — 60, в 1950 г. — 47, в 1955 г. — 43%, вывезенных дров — в 1940 г. 58%, в 1945 г. — 70, в 1950 г. — 62, в 1955 г. — 55%61.
Колхозники рассматривали отработочную повинность на лесозаготовках как тяжёлую принудительную обязанность. Труд был ручным, бытовые условия крайне неблагоприятными. В 1940-е гг. жить приходилось в помещениях, где были оборудованы «нары, на которых рабочие спят без постельных принадлежностей, на голых досках», в невыносимой грязи и холоде62, тогда как даже военнопленные после войны обеспечивались на подобных работах «обмундированием, валенками, полушубками, ватированными брюками, комплектами постельных принадлежностей, продовольствием по установленной норме питания»63. Чтобы решить вопрос о снабжении продовольствием, председатели сельсоветов Вологодской обл. предлагали руководителям колхозов разложить задание в кубометрах на каждую колхозную семью с тем, чтобы те, кто не привлечён к лесозаготовкам, заплатили мобилизованным в лес определённое количество продуктов64. Наиболее интенсивным труд в лесу был в период объявляемых ста-хановских или фронтовых (в период войны) месячников. На это время удлинялся рабочий день, паузы для отдыха регламентировались сигналами.
На торфоразработках кроме подготовительных работ (корчевание пней, вывоз заготовленного торфа) колхозники использовались в торфодобыче (главным образом, в зимне-весенний сезон). По РСФСР для этих работ в 1944 г. было запланировано направить 40,9 тыс. человек, в 1953 г. — 35,3 тыс.65 Но выполнить задание обычно удавалось не более чем на 80%. Как и на лесозаготовках, здесь широко применялось привлечение рабочей силы из других областей. В 1944 г. её доля должна была достичь 40%, в 1953 г. — 24%66. Основную часть мобилизуемых составляли женщины. Даже после принятия постановления СМ СССР 1950 г. об их высвобождении с тяжёлых работ в торфяной промышленности в сезон 1952 г. на торфоразработках было задействовано лишь 9% мужчин67.
Дорожная повинность заключалась в обязанностях сельского населения строить и ремонтировать дороги, возводить переправы и мосты68. Основную часть дорог страны к концу 1930-х гг. составляли грунтовые (87%). Для поддержания их в рабочем состоянии, постройки новых и ремонта в 1933-1937 гг. в СССР было привлечено 79 млн. человек, 29,6 млн. голов рабочего скота, 161 тыс. тракторов, 35 тыс. автомобилей69. Сельское население трудилось в этой сфере чрезвычайно интенсивно. Так, на реконструкции тракта Вологда — Череповец в 1940 г. ежедневно было задействовано от одной до 7 тыс. человек70, в годы Великой Отечественной войны на сооружении дороги Кизляр — Астрахань — более 20 тыс., железной дороги Старый Оскол — Ржава (Сараевка) — 25 тыс. человек71. Ежегодно по окончании весеннего сева проводился «месячник дорожных работ», во время которого на приведение в порядок дорог должно было выходить все сельское население. Республики, области, районы, сельсоветы, колхозы постоянно соревновались за досрочное выполнение годового плана работ. При этом большая часть затрат в этой области в 1930-1940-х гг. покрывалась за счёт бесплатного труда сельского населения. В 1940 г. на местном дорожном строительстве в РСФСР72 таким образом было освоено 75% работ (в денежном выражении), в том числе 79% капиталовложений, 82% расходов по снегоборьбе, 84% — по озеленению73, а в годы Великой Отечественной войны, по данным Главного дорожного управления при СНК РСФСР, — все основные дорожные работы. Труд, особенно на местных дорогах, был немеханизированным (в 1937 г., например, его доля составляла 97%)74.
Основной объём работ (земляные, заготовка камня, мощение, вывоз песка, глины) приходился на июнь — октябрь. Естественно, отвлечение в этот период рабочих рук, тягловой силы и инвентаря колхозам было крайне невыгодно. Документы партийных и советских органов фиксируют случаи, когда сельхозартели «откупались» от этой повинности продуктами, фуражом, прибегали к найму рабочей силы со стороны, что категорически запрещалось законодательством. Участие сельского населения в дорожном строительстве было настолько весомым, что в 1940 г. правительство, по предложению Госплана СССР, утвердило на него годовой план по всем союзным республикам. Впоследствии такая практика стала неотъемлемой частью хозяйственной жизни страны.
В экстремальный для страны период Великой Отечественной войны спектр отработочной повинности крестьян был особенно широк. Так, колхозников Вологодской обл. вместе с эвакуированным и неработающим городским населением привлекали к строительству оборонных сооружений, железнодорожных путей, к заготовкам дров для паровозов. Для Москвы и коммунально-бытовых нужд Московской обл. эти работы выполнялись сельчанами Калининской, Рязанской, Тамбовской, Ярославской, Ивановской, Тульской и других областей75.
Выполнение натурально-продуктовых повинностей колхозным крестьянством в исследуемый период было весьма масштабным. Однако численность крестьянских хозяйств, привлекаемых к ним в разные периоды, была неодинакова. В годы Великой Отечественной войны она снизилась в сравнении с довоенным временем за счёт исключения хозяйств нетрудоспособных из-за преклонного возраста, не имеющих других трудоспособных членов семьи; хозяйств престарелых, сыновья которых находятся на действительной военной службе, а в семьях остались жены с детьми до 7 лет; хозяйств красноармейцев, находящихся на действительной военной службе, если в семьях остались их жены с детьми до 7 лет; хозяйств инвалидов войны и труда 1-й и 2-й групп76. В послевоенный период число льготников стало сокращаться и вновь увеличилось оно лишь в середине 1950-х гг. Так, в Вологодской обл. к мясопоставкам в 1939 г. было привлечено 224,7 тыс. дворов, в 1944 г. — 121,7 тыс., в 1948 г. — 140,3 тыс., в 1951 г. — 165,4 тыс., в 1956 г. — 140,5 тыс. дворов, к молокопоставкам — соответственно 145,8 тыс., 69,1 тыс., 152,5 тыс., 148,6 тыс., 103,9 тыс., к яйцепоставкам соответственно — 117,6 тыс., 132,8 тыс., 151,6 тыс., 121,3 тыс. дворов колхозников77.
С 1940 по 1950 г. шёл постоянный рост размера поставок с каждого двора. Так, в Алтайском крае в 1940 г. он равнялся в среднем 27,8 кг мяса, в 1950 г. — 37,8 кг; молока соответственно — 179 и 237 л. шерсти — 4,1 и 4,4 кг в Московской обл. эти показатели составляли: 28 и 41,3 кг. 133 и 237 л. 1,02 и 1,03 кг. В Вологодской обл. — 29,5 и 31,3 кг. 190 и 251 л. 0,6 и 1,6 кг.78 В годы Великой Отечественной войны силы крестьянского двора были подорваны, в связи с чем, несмотря на отмеченную тенденцию, в общей массе государственных заготовок доля продукции ЛПХ снизилась довольно значительно. Например, в Архангельской обл. она составляла: по мясу в 1940 г. — 23%, а в 1943 г. — 13%, по молоку — 16 и 12%; в Омской обл. — соответственно 27 и 14%, 31 и 16%. Хотя подобная картина отмечалась не повсеместно. По Московской обл. эти данные оставались в годы войны неизменными или возрастали79.
Обязательные поставки продуктов питания и сырья являлись весомой частью от произведённого на приусадебных участках. Хозяйства, выполнявшие их, лишались молока: в 1940 г. — 9%, в 1943 г. — 5, в 1945 г. — 4,5, в 1948 г. — 9%; овечьей шерсти соответственно — 19,13,11 и 16%, сырья овчины и козлины — 12%, 42,40 и 38%, яиц — в 1943 г.-13%, в 1948 г. — 21%80. В 1950 г. по СССР из 21,7 кг мяса, полученного на одного члена семьи, почти 5 кг отчуждалось (продавалось или сдавалось государству), из 63,6 шт. яиц — более 11 шт.81 Кроме того, поскольку мясо и яйца должны были сдаваться независимо от наличия в ЛПХ скота и птицы, государство допускало их замену другими продуктами или деньгами по рыночной стоимости, превышающей государственные розничные цены. Так, в Вологодской обл. в счёт мясопоставок можно было сдать овощи, молоко, яйца; в Алтайском крае — лук, молоко, шерсть. Замена проводилась по специальным переводным коэффициентам. В 1954 г., когда была разрешена замена обязательных натуральных поставок денежными выплатами, на эти цели ушло 13% расходов колхозных семей Вологодской обл.82
Лишь к середине 1950-х гг. доля продукции ЛПХ, сдаваемой в счёт обязательных поставок, значительно сокращается. В 1957 г. она составила 10% шерсти, 0,5% кож крупного рогатого скота, 4% яиц.83
Как правило, выполнение обязательств разбивалось на 2-4 календарных срока сдачи (это не касалось зерна, в том числе риса, а также картофеля, сдававшихся из первых обмолотов и сборов). По мясу в I квартале года надлежало сдать 30%, во II — 15, в III — 25, в IV — 30%; по шерсти — к 1 августа 60%, к 15 ноября — оставшиеся 40%84. Недоимки по поставкам, как правило, не списывались, а переходили на следующий год.
В целом, исполнение крестьянством натурально-продуктовой повинности внесло весомый вклад в государственные закупки продуктов растениеводства и животноводства. По картофелю доля хозяйств колхозников РСФСР (вместе с хозяйствами рабочих и служащих) в государственных закупках и заготовках составляла в 1940 г. 30%, в 1950 г. — 40%, по мясу скота и птицы — соответственно 25 и 29%, яйцам — 100 и 55%, молоку — 26 и 40%, шерсти — 22 и 20%.85
В системе денежных повинностей сельского населения ведущее место занимал сельскохозяйственный налог. До 1933 г. он взимался с дохода от необобществленной части хозяйства колхозного двора, в 1933-1938 гг. стал рассчитываться по твёрдым ставкам — от 15 до 30 руб, на хозяйство, с 1938 г. — по единой ставке для всех колхозников в каждом районе (независимо от размера доходов) — от 10 до 50 руб, на хозяйство86. В 1939 г. правительство ввело прогрессивные ставки налогообложения. Тогда же были установлены средние нормы доходности от сельскохозяйственных источников. Для РСФСР они составляли: 5,4 руб, с сотой га посева зерновых, 12 руб. — картофеля, 600 руб. — с каждой коровы, 300 руб. — свиньи, 40 руб. — овцы или козы, 300 руб. — с вола или быка87. В 1940-е гг. нормы доходности значительно возросли и составили: 40 руб, с одной сотой га посева зерновых, 120 руб. — картофеля, 3500 руб, с каждой коровы, 1500 руб. — свиньи, 350 руб. — овцы и козы, 1300 руб. — с вола или быка88. С 1 июля 1953 г. обложение сельхозналогом производилось по твёрдым ставкам с одной сотой га приусадебной земли независимо от общего дохода хозяйства. Средняя ставка сельхозналога по РСФСР устанавливалась в 8,5 руб, с сотки89. С 1939 по 1953 г. доходы крестьянского хозяйства рассчитывались финансовыми органами, исходя из идеальных условий, без учёта реального состояния многих хозяйств. Из общей суммы сельхозналога 50% падало на доходы от скота90.
В 1939 г. были установлены прогрессивные ставки: при доходе от 700 руб. — налог составлял 50 руб, на хозяйство, от 700 до 1000 руб. — 50 руб, плюс 8 коп, с каждого рубля дохода свыше 700 руб, и т.д. Наивысший облагаемый доход был определён в 4 тыс. руб. — с него взимался налог в размере 404 руб, плюс 15 коп, с каждого рубля дохода свыше 4 тыс. руб.91 Уровень прогрессии при действующей шкале ставок составлял от 7 до 10%. В 1948 г. ставки сельхозналога «ввиду роста доходов колхозников от ЛПХ» были увеличены и составили: с дохода до 2 тыс. руб. — по 11 коп, с рубля дохода, от 2 до 3 тыс. руб. — 220 руб, с хозяйства плюс по 13 коп, с каждого рубля свыше 2 тыс., при доходности от 3 до 4 тыс. руб. — 350 руб, плюс 16 коп, с каждого рубля, превышающего 4 тыс., и т.д.92 Возрос и уровень прогрессии. Теперь он составлял от 9 до 11% размера облагаемого дохода. Причём в большей степени от тяжести налога страдали маломощные дворы.
Закон о сельхозналоге 1939 г. вводил льготы до 50% предъявленной суммы для хозяйств колхозников и единоличников, в состав которых входят инвалиды войны и труда 1-й и 2-й групп. Скидка в 15% предназначалась для семей, где при наличии одного трудоспособного имеются трое и более детей или при наличии двух трудоспособных членов семьи имеются трое и более детей до 12 лет. Полностью освобождались от уплаты этого сбора хозяйства престарелых колхозников и единоличников, инвалидов войны и труда, а также те хозяйства, где сын или глава семьи находился на действительной военной службе, а в семье не осталось других трудоспособных, кроме жены военнослужащего, имеющей детей до 8-летнего возраста93. В 1945 г. от уплаты налога полностью освобождались хозяйства инвалидов Великой Отечественной войны 1-й и 2-й групп94. Однако по законодательству 1948 г. отменялись льготы хозяйствам многодетных, престарелых единоличников и наполовину сокращались для престарелых колхозников. В результате величина всех предоставляемых льгот, например, в Вологодской обл. в 1948 г. уменьшилась по сравнению с 1947 г. на 31%95. Снова расширены льготы были в 1953 г., когда сумма сельхозналога понижалась на 50% для хозяйств, не имеющих коров, и на 30% — в 1954 г.96
Общее число хозяйств колхозников РСФСР, привлечённых к уплате сельхозналога, в 1941 г. составляло 8078 тыс., в 1945 г. — 10 643 тыс., в 1954 г. оно понизилось до 8885 тыс.97
Средняя величина этого налога на ЛПХ в РСФСР резко возросла в период Великой Отечественной войны. Если в 1937 г. в среднем он составлял 29 руб., то в 1942 г. возрос до 135 руб., в 1943 г. — до 691, а к 1944 — до 770 руб.98 После войны произошло его некоторое снижение, но с 1948 г. по начало 1950-х гг. существовала устойчивая тенденция к возрастанию (в 1947 г. — 374 руб., в 1948 г. — 508, в 1951 г. — 519 руб.99). С 1953 г. снова шло его снижение. Средняя его величина по РСФСР составляла в 1954 г. 300 руб., в 1955 г. — 287, а к 1965 г. — 16,6 руб. (166 руб, в масштабе цен до 1961 г.)100.
При этом по регионам РСФСР цифры заметно различались. Так, к 1951 г. в Красноярском крае, Воронежской, Иркутской, Калужской, Калининградской, Курской, Новосибирской, Тульской, Кемеровской обл. этот показатель был от 600 до 700 руб., в Алтайском крае, Брянской, Великолукской, Владимирской, Ивановской, Костромской, Кировской, Молотовской, Орловской, Смоленской, Рязанской, Саратовской, Томской, Ярославской, Куйбышевской, Ленинградской, Московской, Омской, Калининской обл. — от 500 до 600 руб., в остальных краях и автономных республиках — менее 500 руб., в том числе в Якутской АССР, районах Псковской обл., отошедших от Латвии и Эстонии, — 172 руб, и Тувинской АО — 100 руб. Наиболее высоким он был в Амурской обл. — 1178 руб, и Приморском крае101.
В среднем по РСФСР на уплату этого налога шло в 1942 г. — 9,6%, в 1943 г. — 6% дохода ЛПХ102. В послевоенный период в Вологодской обл. — 10%. Лишь к 1955 г. этот показатель снизился до 4%, а к 1959 г. — до 1,6%103. Возможность рассчитаться по сельхозналогу осложнялась и тем, что получить хоть какие-то деньги в деревне было не просто — большая доля колхозов вообще не выдавала их на трудодни. Торговать на рынке имели возможность далеко не все крестьяне. Кроме того, цены после войны сильно упали: на зерновые и молоко в 1947 г. по сравнению с 1942 г. — в 15 раз, картофель — в 26, баранину и свинину — в 10 раз104. Поэтому численность недоимщиков по этому виду налогообложения постоянно возрастала. Среди них основное место занимали «безнадёжные» — хозяйства престарелых, вдов. По закону 1953 г. все недоимки с хозяйств колхозников были списаны.
До 1937 г. исчисление и взимание налогов с сельского населения выполняли сельсоветы. В 1937 г. правительство утвердило положение о налоговых инспекторах и ревизорах, штат которых в РСФСР составлял в 1938 г. 32,3 тыс., в 1945 г. — 42 тыс. человек105. В функции инспекторов (агентов) входили учёт всех источников дохода семьи путём опроса домохозяина, исчисление налоговых платежей, предоставление льгот по оплате. Собранные данные сверялись с записями нехозяйственных книг сельсоветов и материалами предыдущего обложения. Не менее важной задачей для агента считалась организация своевременного сбора налога. С конца 1950-х гг. исчисление и взимание сельхозналога были возложены на правления колхозов. (При этом значительно сокращалось число налоговых инспекторов106). По закону 1939 г. этот сбор уплачивался равными долями в 3 срока: к 1 октября, 1 ноября и 1 декабря. С 1953 г. 40% его подлежало взносу в первом полугодии и 60% — во втором.
В годы Великой Отечественной войны наиболее тяжёлым был военный налог, являвшийся подушным. Круг лиц, освобождённых от него, был значительно уже, чем по сельскохозяйственному. Размеры налога до 1943 г. определялась в пределах от 150 до 600 руб, в год с члена хозяйства107. Средняя ставка на одного колхозника и единоличника в Псковской, Грозненской обл. равнялась 200 руб., в Краснодарском и Ставропольском краях — 270 руб., Марийской, Мордовской АССР — 400, Курганской и Томской обл. — 450, Владимирской — 500 руб.108 В течение войны налог на двор возрастал: в 1942 г. в РСФСР — 492 руб., в 1943 г. — 803 руб. Соответственно рос и его удельный вес в доходах ЛПХ: с 4% в 1942 г. до 7% в 1943 г.109 Кроме того, в период Великой Отечественной войны крестьянство делало взносы на строительство боевой техники, за годы войны отдав на эти цели 12 млрд. руб.110
Что касается местных налогов и сборов, то их подробное рассмотрение — дело будущих исследований. Тем не менее и у них имела место тенденция к повышению по крайней мере до середины 1950-х гг. Так, по СССР в 1944 г. они в 3 раза превысили уровень 1940 г., составив 20% доходов местных бюджетов, с 1945 по 1950 г. увеличились с 12 руб, до 25 руб, на двор колхозника, или с 0,7 до 2,1% от размера его денежных доходов111. Заметно также возрастание их отдельных видов. Так, в бюджет Вологодской обл. поступления от налога со строений возросли с 1945 по 1950 г. с 3905 тыс. руб, до 5554 тыс., от земельной ренты — соответственно с 2864 тыс. руб, до 4013 тыс., сбор с владельцев транспортных средств с 18 тыс. руб, до 53 тыс., с владельцев скота — со 104 тыс. руб, до 221 тыс. руб.112
В целом доля налогов и сборов в местные бюджеты в денежном доходе крестьянского двора РСФСР составила в 1940 г. — 4%, в 1948 г. возросла до 14%, а в 1957 г. сократилась до 1%113.
Подписка на госзаймы, как и участие в денежно-вещевых лотереях, для колхозников формально были добровольными. Тем не менее государство считало эти формы важным каналом мобилизации финансов. За годы войны (с 1942 по 1945 г.) крестьянство СССР внесло в счёт займа 27 837 млн. руб., что составило треть от общегосударственной подписки114. Объёмы займов до начала 1950-х гг. возрастали. Так, средняя сумма подписки на 1 хозяйство колхозника составила в Архангельской обл. в 1950 г. 131 руб., в 1951 г. — 169 руб., в Вологодской обл. в 1949 г. — 162 руб., в 1951 г. — 197 руб. В 1956 г. средняя сумма подписки дворов колхозников в РСФСР равнялась 173 руб.115 В 1940 г. расходы ЛПХ на эти цели были равны 2,4%, в 1950 г. — 3,4, в 1957 г. — 0,2% денежных доходов двора116.
Вся подписка контролировалась партийными органами. Активно руководили кампанией советские и финансовые работники. Особое значение придавалось массовости участия в ней крестьян. Одновременно с размещением займа считалось важным собрать наличными не менее 50% от подписной суммы. Для этого с начала 1950-х гг. к моменту объявления подписки на заём стремились организовать торговлю сельхозпродуктами, рассчитаться с колхозниками по трудодням и т.д. Между колхозниками, колхозами, сельсоветами проводилось соревнование за выполнение и перевыполнение плана подписки. Хотя нарушение принципов добровольности в этой кампании строго запрещалось, разверсточный принцип на низовом уровне нередко был весьма распространённым. Бывали случаи принуждения, удержания взносов из сумм, причитающихся колхозникам по трудодням, и т.п.
В целом денежные повинности крестьянства, достигнув своего пика к началу 1950-х гг., резко сокращаются после 1953 г. вследствие смягчения налоговой политики в отношении крестьянского двора. Доля расходов на уплату налогов и сборов, приобретение облигаций и подписку на госзаем составляла в 1940 г. 6,4%, в 1948 г. — 17, в 1950 г. — 18, в 1956 — 1,8% денежных доходов ЛПХ. Наиболее высокий уровень этих выплат наблюдается в 1950-1952 гг. — до 20%. В середине 1960-х гг. денежные повинности значительно сокращаются. К 1963 г., например, их доля уже не превышала 1,9% доходов крестьянской семьи117.
Наличие многообразных повинностей требовало действенных методов обеспечения их реализации. Особенности существовавшей модели экономики предопределяли, в первую очередь, внеэкономический характер этих методов.
В соответствии с Примерным Уставом сельхозартели 1935 г. трудоспособные члены колхоза, не выработавшие минимума трудодней, подлежали исключению из него118 и теряли права члена колхоза. За невыход без уважительных причин на работу, недоброкачественный труд и другие нарушения устава к колхознику могли быть применены следующие взыскания: переделка недоброкачественно выполненного задания без начисления трудодней, предупреждение, выговор, порицание на общем собрании, занесение на чёрную доску, штраф до 5 трудодней, перемещение на низкооплачиваемую должность, временное отстранение от работы. Крайней мерой воздействия считалось исключение из колхоза119.
В годы войны в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 февраля 1942 г. трудоспособные колхозники, не выработавшие без уважительных причин обязательного минимума трудодней в том или ином сезоне, предавались суду и карались исправительно-трудовыми работами в колхозе сроком до 6 месяцев с удержанием из оплаты до 25% трудодней в пользу сельхозартели. Кроме того, они лишались приусадебного участка120. Только за 5 месяцев (июнь — октябрь) 1942 г. народные суды РСФСР рассмотрели дела такого рода в отношении 151 тыс. колхозников, из них 117 тыс. были осуждены121. Постановлением правительства от 31 мая 1947 г. судебная ответственность колхозников сохранялась и в мирное время. Согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР от 2 июня 1948 г. лица, уклоняющиеся от работы в общественном хозяйстве, подлежали выселению в отдалённые районы страны сроком до 8 лет122. Решение о высылке принималось общим собранием колхозников. За лето 1948 г. в РСФСР были выселены в отдалённые районы страны 12 тыс. крестьян, «злостно уклонявшихся от трудовой деятельности»123. Выселения продолжались по крайней мере до начала 1960-х гг., хотя и в меньших масштабах124. Тем не менее жёсткая политика в отношении уклонявшихся от исполнения отработочной повинности в колхозе не приносила ожидаемых результатов. Практически сразу после войны в высших органах государственной власти обсуждался вопрос о её низкой эффективности. В 1947 г. в докладной записке заведующего отделом Совета по делам колхозов В. Чувикова А. Андрееву отмечалось, что «привлечение к судебной ответственности колхозников за невыработку минимума трудодней не даёт должных результатов и в то же время ведёт к массовой судимости колхозников». Предлагалось «заменить меры судебного порядка мерами экономического воздействия»125. В 1951 г. на это же указывал заместитель министра сельского хозяйства СССР С. Хоштария в докладной записке Г. Маленкову, предлагая заменить высылку лишением части приусадебного участка, отменой льгот по налогам и поставкам и другими мерами, применяемыми ко всему двору126. По Закону о сельхозналоге 1953 г. было предусмотрено увеличение на 50% ставки налога для хозяйств, отдельные челны которых не вырабатывают без уважительных причин установленного минимума трудодней127. После выхода постановления ЦК КПСС и СМ СССР от 6 марта 1956 г. колхозы получили право включать в свои уставы меры, предложенные С. Хоштарией. Кроме того, по усмотрению правлений, провинившиеся могли быть вообще лишены приусадебных участков, а также прав пользования выпасами и сенокосами128.
Меры принудительного порядка к середине 1960-х гг. постепенно исчезают. Согласно принятому в 1969 г. III Всесоюзным съездом колхозников Примерному уставу, правления колхозов могли частично или полностью лишать нарушителей дисциплины дополнительной оплаты или других видов материального поощрения. Крайней мерой ответственности оставалось исключение из колхоза129. Привлечение колхозников к работе в общественном хозяйстве колхоза стало стимулироваться материально. Советом Министров СССР неоднократно принимались постановления, в которых рекомендовалось распределять доходы в колхозе с учётом урожая, собранного бригадой, звеном, а в животноводстве — в зависимости от полученной продукции130. В примерном Уставе колхоза 1969 г. впервые были закреплены уже сложившиеся на практике меры поощрения за добросовестный труд: объявление благодарности, выдача премии, награждение почётной грамотой, занесение на Доску почёта, присвоение звания «Заслуженный колхозник» и др.131
Методы привлечения к лесозаготовкам также содержали немало карательно-репрессивных мер. Невыполнение «безусловно установленных заданий» или уклонение от лесозаготовок преследовалось по суду. В военные годы ответственность за это была ужесточена. «Виновные» привлекались к ответственности по ст. 61 УК РСФСР. Предварительное расследование дел по этой категории отменялось: они передавались администрацией лесозаготовительных предприятий непосредственно в суд132.
За уклонение от участия в дорожном строительстве постановлением ЦИК и СНК СССР 1936 г. предусматривался штраф в двойном размере от стоимости невыполненных работ, взыскиваемый дорожными органами в бессрочном порядке133. Но в основном здесь использовались административно-принудительные меры. Так, с 1939 г. широкое распространение получило (по аналогии со строительством в республиках Средней Азии Большого Ферганского канала им. Сталина) скоростное строительство с не ограниченным какими-либо нормами использованием в нём населения, прежде всего колхозников134. Но несмотря на это, к концу 1940 — началу 1950-х гг. колхозники принимали все меньшее участие в несении дорожной повинности. В Вологодской обл., например, ежегодно удавалось привлечь к ней не более 16-25% сельского населения, обязанного нести эту повинность135.
За неисполнение натурально-продуктовых повинностей колхознику грозила опись и изъятие имущества, до 1937 г. проводившиеся в «бесспорном порядке», т.е. путём административного распоряжения заготовительных органов. С 1937 г. постановление ЦИК и СНК СССР устанавливало, что изъятие имущества для покрытия недоимок может быть проведено лишь по решению народного суда, причём должник имел право рассчитаться, не дожидаясь суда, после письменного предупреждения. Тогда же определялось, что у него не могли быть изъяты и проданы в покрытие недоимок жилой дом, единственная корова, более половины разрешённой для содержания в хозяйстве по Уставу сельхозартели домашней птицы, овец, коз и свиней, предметы обихода, служащие для личного пользования, продукты питания, необходимые для семьи до нового урожая136. Меры ответственности к невыполняющим натурально-продуктовую повинность были ужесточены в годы Великой Отечественной войны. Постановление СНК СССР от 24 ноября 1942 г. предписывало возможность взыскания недоимки с хозяйства рай-онным уполномоченным Наркомата заготовок «в бесспорном порядке». При повторном попадании крестьянина в разряд должников ему грозила уголовная ответственность (исправительно-трудовые работы до 1 года, а также лишение свободы на срок до 2 лет с конфискацией имущества)137. В 1945 г. действие этого постановления было продлено на послевоенный период и находило широкое применение. Так, за 1947 г. по РСФСР были переданы в суд дела на 15,8 тыс. хозяйств-недоимщиков по обязательным поставкам кожсырья, 132 тыс. хозяйств — по поставкам яиц, 231 тыс. — по молокопоставкам. В целом доля привлечённых за это к суду не превышала 0,5-2% численности всех обязанных участвовать в госпоставках колхозных дворов138. Репрессивные методы были нацелены на поддержание атмосферы страха, так как ликвидировать недоимки с их помощью было невозможно. Уголовная ответственность за эту «провинность» была отменена лишь в 1954 г. По постановлению Совета министров СССР от 13 апреля 1954 г. основным наказанием стал штраф в размере одно-двухкратной стоимости не-сданных продуктов, а также лишение права пользования приусадебным участком на срок до 2 лет. Сохранились в качестве наказания опись имущества и изъятие продуктов «в бесспорном порядке»139. Решения эти принимались уже не судом, а райисполкомами.
Уголовная ответственность предполагалась также и за укрытие источников дохода. Подача жалоб и заявлений не приостанавливала взыскания налогов140. Для своевременного их сбора предпринимались и массовые пропагандистские меры.

***

Повинности колхозников в 1930-1960-е гг. были важнейшим элементом трансформации российского общества из аграрного в индустриальное. Их система складывалась в течение 1930-х гг., когда большая часть из них была законодательно оформлена. Резко увеличились повинности в 1941-1945 гг. и ещё раз в 1948-1953 гг. После 1953 г. идёт плавное сокращение их уровня и видов. Ликвидация же системы в целом началась в конце 1950-х и завершилась во второй половине 1960-х гг.
Уровень эксплуатации колхозного двора был напрямую связан с масштабами безвозмездного изъятия его материальных и трудовых ресурсов. Определить степень эксплуатации трудно из-за отсутствия методик перевода всех показателей в единое измерение. Не учитывались нами в данном исследовании и разного рода косвенные изъятия средств у колхозников. А они были немалыми. В 1962-1963 гг., например, колхозы СССР по разным каналам передали государству в среднем по 674 руб, в расчёте на полного годового работника, тогда как даже в 1965 г. среднемесячная оплата труда колхозников в РСФСР не превышала 51 руб.141 Рассматривая величину повинностей, в будущих исследованиях важно учитывать частичный возврат изъятых средств через фонды общественного потребления и возврат государственного долга по займам.
В целом, оценивая уровень прямой эксплуатации крестьянского двора, можно сказать, что полное изъятие заработанного наблюдалось на бесплатных видах работ, на пример в дорожной повинности. Остальные отработочные повинности были ниже по уровню эксплуатации, но являлись долгосрочными и играли существенную роль в жиз ни крестьянского социума.
Расчёт обобщающих показателей уровня эксплуатации колхозного крестьянства — задача будущих исследований. В целом можно говорить о высочайшем его уровне в период существования системы повинностей в «классическом» варианте — до середины 1950-х гг., что позволяло государству форсированно развивать экономику, но в конце концов исчерпало возможности развития её аграрной сферы и способствовало необратимым процессам раскрестьянивания.

Примечания

1 Кабанов В.В. Крестьянское хозяйство в условиях «военного коммунизма». М., 1988.
2 Вербицкая О.М. Российское крестьянство от Сталина к Хрущёву: середина 1940-х — начало 60-х гг. М., 1992; Безнин М.А. Крестьянский двор в Российском Нечерноземье 1950-1965. М.; Вологда, 1991; Попов В.П. Крестьянские налоги в 40-е гг. // Социологические исследования. 1997. №2. С. 95-114; 3 и м а В.Ф. «Второе раскулачивание». (Аграрная политика конца 40-х — начала 50-х гг.) // Отечественная история. 1994. №3. С. 109-125; История крестьянства СССР. История советского крестьянства. Т. 1-4. М., 1986-1988.
3 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам (1917-1967). В 6 т. Т. 2. М., 1967. С. 528.
4 Важнейшие решения по сельскому хозяйству за 1938-1940 гг. М., 1940. С. 41-47.
5 Важнейшие решения по сельскому хозяйству за 1938-1946 гг. М., 1948. С. 310-311.
6 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 3. 1941-1952 годы. М., 1968. С. 422.
7 Там же. С. 469-490.
8 Вербицкая О.М. Указ. соч. С. 38.
9 РГАЭ, ф. 9476, оп. 1, д. 579, л. 2, 3.
10 Там же, д. 1579, л. 169.
11 Там же, ф. 7486, оп. 7, д. 1062 а, л. 19-22.
12 Вербицкая О.М. Указ. соч. С. 52.
13 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам (1917-1967). Т. 6. М., 1968. С. 111-113.
14 Решения партии и правительства по сельскому хозяйству (1965-1974). М., 1975. С. 386.
15 Государственный архив Вологодской обл. (далее ГА ВО), ф. 1727, оп. 4, д. 95, л. 46.
16 Там же, ф. 1300, оп. 1, д. 494, л. 22.
17 Лесозаготовки в Северном крае 1931/1932 гг. Памятка партработника, пропагандиста, профорганизатора и бригадира. Архангельск, 1932. С. 33.
18 Лесная промышленность СССР. 1917-1957. В 3 ч. Ч. 3. М., 1957.
19 См., напр.: Организация труда и система оплаты рабочих на лесозаготовках в 1937 г. (Справочный нормировочник). Вологда, 1937. С. 32, 34.
20 ГА ВО, ф. 1300, оп. 1, д. 494, л. 22.
21 Там же, ф. 1727, оп. 4, д. 921, л. 171.
22 История колхозного права. Сборник законодательных материалов СССР и РСФСР. 1917-1958. В 2 т. Т. 1. 1917-1936. М., 1959. С. 252.
23 ГА ВО, ф. 1300, оп. 1, д. 598, л. 405.
24 ГА РФ, ф. А-151, оп. 1, д. 2220, л. 25.
25 См., напр.: Неупокоев В.И. Государственные повинности крестьян Европейской России в конце 18 — начале 19 века. М., 1987.
26 История колхозного права. Т. 1. С. 329-330.
27 Сборник законов СССР и Указов Президиума Верховного Совета СССР (1938-1967). Т. 1. М., 1968. С. 299-300.
28 Важнейшие решения по сельскому хозяйству. М., 1935. С. 577, 592, 554-693.
29 Важнейшие решения по сельскому хозяйству за 1938-1940 гг. М., 1940. С. 365-373, 383.
30 Там же. С. 359.
31 Там же. С. 376-378.
32 Там же. С. 390-391.
33 Там же. С. 398-399.
34 ГА ВО, ф. 2666, оп. 13, д. 13, л. 107.
35 История колхозного права. Т. 2. М., 1958. С. 337.
36 История крестьянства СССР. В 4 т. Т. 4. М., 1988. С. 179.
37 История колхозного права. Т. 2. С. 368.
38 История крестьянства СССР. Т. 4. С. 329.
39 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 4. С. 428-434.
40 Марьяхин Г.Л. Очерки истории налогов с населения в СССР. М., 1964. С. 189, 190, 106-212.
41 Важнейшие решения по сельскому хозяйству за 1938-1940 гг. С. 118-119.
42 См., напр.: ГА ВО, ф. 1705, оп. 11, д. 14, л. 13.
43 История социалистической экономики СССР. В 7 т. Т. 5. М., 1978. С. 506.
44 Зима В.Ф. «Второе раскулачивание». С. 116.
45 ГА ВО, ф. 1401, оп. 3, д. 835, л. 182.
46 Попов В.П. Российская деревня после войны (июнь 1945 — март 1953 гг.). М., 1993. С. 148.
47 Зима В.Ф. «Второе раскулачивание». С. 118.
48 Сборник законов СССР и Указов Президиума Верховного Совета СССР (1938-1956). М., 1956. С. 321.
49 Зверев А.Г. Государственные займы и вклады в сберегательные кассы. Госфиниздат, 1957. С. 20-21; Государственные займы и народные сбережения в СССР. Вологда, 1941. С. 6.
50 Подсчитано по: ГА РФ, ф. А-374, оп. 7, д. 428, л. 6 об., 12 об.; д. 1214, л. 5 об.; д. 2094, л. 14 об.; оп. 3, д. 12284, л. 128 об.; оп. 32 а, д. 3265, л. 3.
51 Безнин М.А. Крестьянский двор в Российском Нечерноземье 1950-1965. С. 59.
52 Там же. С. 60, 64.
53 Там же. С. 76.
54 Там же. С. 78-79.
55 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 2. С. 763.
56 Лесная промышленность СССР. Стат, сб. Л., 1957. С. 148. Данные приведены по СССР, но поскольку основные лесозаготовительные мероприятия проводились на территории РСФСР, они достаточно корректны для изучения рассматриваемой проблемы.
57 Лесная промышленность СССР. Стат, сб. С. 148.
58 История крестьянства СССР. Т. 4. С. 148.
59 Подсчитано по: Государственный архив Архангельской области (далее ГА АО), ф. 2063, оп. 1, д. 3665, Л. 36; Вологодской областной архив новейшей политической истории (далее ВОАНПИ), ф. 2522, оп. 19, д. 190, л. 43; РГАЭ, ф. 1562, оп. 324, д. 4081, л. 27.
60 ВОАНПИ, ф. 2522, оп. 3, д. 309, л. 161.
61 Лесная промышленность СССР. Стат, сб. С. 56-57.
62 ВОАНПИ, ф. 2522, оп. 3, д. 470, л. 9.
63 Там же, oп. 8, д. 180, л. 42.
64 Там же, оп. 11, д. 159, л. 80.
65 ГА РФ, ф. А-151, оп. 1, д. 655, л. 375; д. 2243, л. 170.
66 Там же.
67 Подсчитано по: ГА РФ, ф. А-151, оп. 1, д. 2243, л. 43, 50.
68 Как правило, в отчётах руководителей дорожного строительства о привлекаемом сельском населе нии колхозное не выделялось. Но поскольку оно преобладало в сельской местности в 1930-1960-е гг., от четы позволяют оценить масштабы использования этой части населения в дорожном строительстве.
69 Кудрявцев А.С. Очерки истории дорожного строительства в СССР. В 2 т. Т. 2. Послеоктябрь ский период. М, 1957. С. 163-164.
70 Изюмова Л.В. К вопросу о дорожной повинности сельского населения в 1930-40-е годы // Criterion. Вып. 2. Череповец, 1999. С. 55.
71 История социалистической экономики СССР. Т. 5. С. 428.
72 Без Приморского края.
73 ГА РФ, ф. А-399, оп. 1, д. 37, л. 9, 12.
74 Подсчитано по: КудрявцевА.С. Указ. соч. С. 176.
75 ГА РФ, ф. А-151, оп. 1, д. 655, л. 298, 300.
76 Важнейшие решения по сельскому хозяйству за 1938-1940 г. С. 386-387, 392-393.
77 РГАЭ, ф. 8040, оп. 3, д. 2899, л. 52, 55, 57, 61; оп. 6, д. 177, л. 5, 5 об.; ГА ВО, ф. 2666, оп. 3, д. 1386, л. 42; д. 1392, л. 357 об.
78 Попов В.П. Крестьянские налоги в 40-е гг. С. 111.
79 Подсчитано по: РГАЭ, ф. 8040, оп. 6, д. 177, л. 2, 2 об., 5, 5 об., 25, 25 об., 29, 29 об.
80 Подсчитано по: ГА РФ, ф. А-374, оп. 7, д. 439, л. 3, 3 об., 4, 4 об., 32, 32 об., 33, 33 об.; д. 1214, л. 2, 2 об., 3, 3 об.; д. 2094, л. 11, 11 об., 12, 12 об., 21, 21 об., 22, 22 об.; д. 3478, л. 2, 2 об., 4, 4 об.
81 История крестьянства СССР. Т. 4. С. 179.
82 Подсчитано по: РГАЭ, ф. 1562, оп. 26, д. 366, л. 21, 55, 89, 109.
83 Подсчитано по: ГА РФ, ф. А-374, оп. 30 д. 12254, л. 85, 85 об., 84, 84 об.
84 Важнейшие решения по сельскому хозяйству за 1938-1940 г. С. 371, 380, 387.
85 Подсчитано по: Народное хозяйство РСФСР в 1970 г. Статистический ежегодник. М., 1971. С. 221, 259.
86 Попов В.П. Крестьянские налоги в 40-е гг. С. 100.
87 Важнейшие решения по сельскому хозяйству за 1938-1940 гг. С. 120.
88 Попов В.П. Крестьянские налоги в 40-е гг. С. 101.
89 Сборник законов СССР и Указов Президиума Верховного Совета СССР (1938-1956). М., 1956. С. 321-322.
90 Попов В.П. Крестьянские налоги в 40-е гг. С. 104; Марьяхин Г.Л. Указ. соч. С. 215.
91 Важнейшие решения по сельскому хозяйству за 1938-1940 гг. С. 121.
92 ГА ВО, ф. 1401, оп. 3, д. 487, л. 7.
93 Важнейшие решения по сельскому хозяйству за 1938-1940 гг. С. 124-125.
94 Попов В.П. Крестьянские налоги в 40-е гг. С. 102.
95 ГА ВО, ф. 1401, оп. 3, д. 487, л. 7.
96 Сборник законов СССР и Указов Президиума Верховного Совета СССР (1938-1956). С. 322.
97 РГАЭ, ф. 7733, оп. 28, д. 629, л. 17; оп. 30, д. 1055, л. 3; оп. 44, д. 692, л. 28.
98 Там же, оп. 16, д. 1029, л. 105; оп. 30, д. 970, л. 136; РГАСПИ, ф. 17, оп. 123, д. 140, л. 4, 55.
99 РГАЭ, ф. 7733, оп. 33, д. 1007, л. 6; оп. 38, л. 1129, л. 5.
100 Там же, оп. 44, д. 692, л. 34; оп. 56, д. 439, л. 3. 1965 г. — расчётно.
101 Там же, оп. 38, д. 1129, л. 5, 6.
102 Подсчитано по РГАСПИ, ф. 17, оп. 123, д. 140, л. 45, 55.
103 Подсчитано по: ГА ВО, ф. 1401, оп. 3, д. 1514, л. 7; д. 2315, л. 27; оп. 4, д. 394, л. 8 об.; Безнин М.А. Материальное положение колхозников Российского Нечерноземья в 1950-1965 гг. В 2 ч. Ч. 1. Вологда, 1988. С. 29.
104 Подсчитано по: РГАЭ, ф. 7733, оп. 33, д. 925, л. 170, 171.
105 Там же, оп. 16, д. 1003, л. 142; оп. 30, д. 970, л. 4.
106 Там же, оп. 48, д. 357, л. 1. 102.
107 Там же, оп. 28, д. 638, л. 4.
108 П о п о в В.П. Крестьянские налоги в 40-е гг. С. 102-103.
109 РГАСПИ, ф. 17, оп. 123, д. 140, л. 4, 55.
110 История крестьянства СССР. Т. 3. С. 363.
111 История социалистической экономики. Т. 5. С. 506; История крестьянства СССР. Т. 4. С. 182.
112 ГА ВО, ф. 1401, оп. 1, д. 809, л. 3; оп. 3, д. 748, л. 5.
113 ГА РФ, ф. А-374, оп. 30, д. 7544, л. 9, 9 об.; д. 12284, л. 95 об.
114 История социалистической экономики. Т. 5. С. 502.
115 Государственный архив общественно-политических движений и формирований Архангельской обл., ф. 296, оп. 2, д. 1083, л. 102; д. 885, л. 11; ГА ВО, ф. 3018, оп. 14, д. 6, л. 1; оп. 15, д. 15, л. 147; д. 16, л. 107; ГА РФ, ф. А-472, оп. 1, д. 1499, л. 82.
116 ГА РФ, ф. А-374, оп. 30, д. 7544, л. 9, 9 об.; д. 12284, л. 95 об.
117 Безнин М.А. Материальное положение колхозников… Ч. 1. С. 35, 39; его же. Крестьянский двор в Российском Нечерноземье 1950-1965. С. 211.
118 Важнейшие решения по сельскому хозяйству за 1938-1940 годы. С. 41-47.
119 Примерный Устав сельскохозяйственный артели. М., 1946. С. 55.
120 Важнейшие решения по сельскому хозяйству за 1938-1946 гг. С. 310-311.
121 РГАСПИ, ф. 17, оп. 123, д. 138, л. 22.
122 Попов В.П. Неизвестная инициатива Хрущёва// Отечественные архивы. 1993. №2. С. 31.
123 Зима В.Ф. Голод в СССР 1946-1947 годов: происхождение и последствия. М., 1996. С. 188.
124 См., напр.: ВОАНПИ: ф. 2522, оп. 48, д. 136, л. 53.
125 Попов В.П. Российская деревня после войны. С. 166.
126 РГАЭ, ф. 7486, оп. 7, д. 1962 а, л. 85.
127 Сборник законов СССР и Указов Президиума Верховного Совета СССР 1938-1956. (1938 — июль 1956). М., 1956. С. 323.
128 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 4. С. 295, 296.
129 Ленинская аграрная политика КПСС. Сборник важнейших документов (март 1965 — июль 1978). М., 1978. С. 351.
130 См., напр.: Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 3. С. 469-482.
131 Решения партии и правительства по сельскому хозяйству (1965-1974). М., 1975. С. 387-388.
132 ГА ВО, ф. 1727, оп. 4, д. 287, л. 3, 4.
133 История колхозного права. Т. 1. С. 479.
134 Кудрявцев А.С. Указ. соч. С. 207; ГА ВО, ф. 1300, оп. 1, д. 1192, л. 54.
135 ГА ВО, ф. 1300, оп. 1, д. 922, л. 20.
136 ВОАНПИ, ф. 1858, оп. 2, д. 741, л. 140.
137 РГАЭ, ф. 7733, оп. 31, д. 1319, л. 26.
138 Подсчитано по: РГАЭ, ф. 8040, оп. 3, д. 803, л. 134, 132, 131.
139 ГА ВО, ф. 2666, оп. 4, д. 354, л. 26.
140 Важнейшие решения по сельскому хозяйству за 1938-1940 гг. С. 126.
141 Эффективность сельскохозяйственного производства. М., 1967. С. 35; Безнин М.А. Крестьянский двор в Российском Нечерноземье 1950-1965. С. 191.

Канал сайта

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Тайны истории Крестьянство Повинности российских колхозников