Багира

Понедельник, 12 18th

Последнее обновлениеВс, 17 Дек 2017 2pm

Тайны истории на Дзене — Дзен-канал «Тайны истории»
Тайны истории в Telegam — Телеграмм-канал «Тайны истории»

Мы знаем князя Дмитрия Пожарского как доблестного освободителя Москвы. Император Священной Римской империи Рудольф II мог бы узнать его в качестве практикующего алхимика, если бы получил от него письмо.

Князь Пожарский: Послание мёртвому императору

Журнал: История «Русская Семёрка» №4, июнь 2016 года
Рубрика: Россия incognita
Текст: Стибор Остоя

Печать князя ПожарскогоВ июне 1612 года в Ярославль, в расположение ополчения князя Пожарского и Кузьмы Минина, прибыл некий Юсуф Грегорович, посол императора Священной Римской Империи Рудольфа II. Грегорович возвращался волжским путём из Персии, где пробыл с миссией несколько лет.
Между Дмитрием Пожарским и послом состоялась встреча, на которой князь обмолвился, что русские «примут с великой радостию» в качестве государя австрийского эрцгерцога Максимилиана, брата императора Рудольфа II. Кроме того, Пожарский переслал Рудольфу письмо-челобитную, в котором пожаловался на вероломных поляков: «Как вы, великий государь, эту нашу грамоту милостиво выслушаете, то можете рассудить, пригожее ли то дело Жигимонт король делает, что, преступив крёстное целованье, такое великое христианское государство разорил и до конца разоряет, и годится ль так делать христианскому государю! И между вами, великими государями, какому вперёд быть укрепленью кроме крёстного целованья? Бьём челом вашему цесарскому величеству всею землею, чтоб вы, памятуя к себе дружбу и любовь великих государей наших, в нынешней нашей скорби на нас призрели, своею казною нам помогли, а к польскому королю отписали, чтоб он от неправды своей отстал и воинских людей из Московского государства велел вывести».
Провожая посла домой, князь убедительно рекомендовал возвращаться не коротким «сухим путём» через Литву, а спокойной, но долгой «влажной дорогой», через Архангельск, Белое море. На том и расстались.
В этом историческом факте, с первого взгляда, нет ничего интригующего, если, конечно, не обращать внимания на приглашение Дмитрием Пожарским на русский престол «заморского» монарха. Однако есть некоторые нюансы, которые сгущают краски над рутинной встречей.

Интрига

На момент встречи императора Рудольфа II уже как полгода не было в живых. Конечно, можно предположить, что Юсуф Грегорович, не бывший дома несколько лет, мог об этом не знать, но как объяснить подобную неосведомлённость Пожарского? Князь, который регулярно встречался с послами и представителями других стран, имевший неплохую сеть информаторов, простирающую от Речи Посполитой до Турции, не мог не знать о таком крупом общеевропейском событии, как кончина императора Священной Римской империи. Вероятно, со стороны князя это был какой-то политический трюк: он почему-то не хотел «расстраивать» плохим известием посла. Больше того, он сознательно «обезопасил» Греговича от того, чтобы тот не получил эту весть от «ляхов», отправив его домой в обход польско-литовских земель.
Здесь надо сказать, что Грегорович вёз с собой в Австрию весьма представительное посольство из Ирана. Священная Римская империя активно поддерживала персидского шаха Аббаса в войне Ирана против Турции, и послы, вероятно, ехали в Европу ради важных консультаций, а, может быть, и за деньгами для продолжения военных действий.
Не исключено, что Пожарский, направляя послов «безопасным» путём, выполнял какую-то миссию в большой международной политической игре. Кстати, нельзя исключать, что Григорович также знал о смерти императора, и выезд иранских послов был связан именно со сменой власти в Священной Римской империи. В этом случае ярославский эпизод можно рассматривать как изощрённую дипломатическую игру, наполненную бессмысленными формальностями, вроде приглашения на Русь «нового Рюрика» и челобитной к умершему императору.

Печать начинающего алхимика

Кстати, о письме. Оно интересно не столько своим содержанием, сколько печатью, которым его скрепил князь Дмитрий Пожарский. Она, прямо скажем, выбивается из наших представлений об исконной русской символике.
На щите мы видим ворона, клюющего череп. Щит держат два льва. Над щитом — корона, а внизу печати извивается дракон. Вокруг надпись: «Стольник и воевода князь Дмитрей Михайловичь Пожарской Стародубской».
Люди, даже шапочно знакомые с алхимической символикой, без труда расшифруют некоторые геральдические нюансы этой печати. Так, ворон, терзающий «мёртвую голову», является самой распространённой иллюстрацией так называемой «работы в чёрном» — первой стадии Великого делания в алхимии. На этом этапе приготовления «философского камня» алхимик производит в реторте обжиг исходного вещества — «первичной материи», которой предстоит цепь процедур, чтобы стать золотом.
Для того, чтобы разобраться с остальными «бестиями» печати Пожарского, обратимся к рецепту получения «философского камня», который описал знаменитый алхимик XIII века Раймонд Луллий.
«Возьми меркурий философов, обжигай его, пока не превратится в зелёного льва. Продолжай обжигание: он превратиться в красного льва. На песчаной бане нагрей красного льва с кислым спиртом винограда и выпаривай: меркурий обратится в род камеди, которую можно резать ножом. Положи камедь в перегонный снаряд и перегоняй: получишь безвкусную жидкость, спирт и красные капли. Стенки перегонного куба покроются, как тенью, лёгким налётом, а в пробирке останется истинный дракон, ибо он съест свой хвост. Возьми этого чёрного дракона, разотри его на камне, прикоснись раскалённым углём, он воспламенится: воспроизведёшь зелёного льва. Пусть он съест свой хвост. Снова перегоняй: получишь жгучую воду и человеческую кровь — это и есть эликсир».
Для практикующего алхимика понять этот текст не составит особого труда. Меркурий здесь является свинцом (исходным материалом, о котором мы говорили), зелёный лев — окись свинца, красный лев — сурик, чёрный дракон — порошок с углистым веществом, конечный продукт представляет собой уксусно-свинцовую соль, которая способна восстанавливать золото из растворов, содержащих соли золота.
Важно то, что печать зафиксировала письмо для Рудольфа II, который был одним из главных практикующих алхимиков своего времени. Конечно, получив письмо с печатью «Стольника и воеводы», император бы понял, что русский корреспондент вполне продвинут в части понимания тонкостей производства «философского камня» и что с ним можно говорить на серьёзные темы. Обидно то, что император к этому времени уже закончил свой земной путь.
И ещё один нюанс. Если вы внимательно читали Вальтера Скотта «Айвенго», то наверняка помните, какой герб был на щите рыцаря-тамплиера Бриана де Буагильбера, главного врага доблестного Айвенго. Не помните? Всё тот же ворон, клюющий череп.
Для нас, не обладающих алхимической эрудицией и не знающих тонкостей политического момента, так и останется загадкой именная печать Пожарского. Была ли она изощрённой шуткой со стороны князя, потешавшегося над европейской модой на алхимию, или, напротив, проявлением дани этой моде — мы, вероятно, уже не узнаем никогда.

Канал сайта

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Тайны истории Древняя Русь Послание мёртвому императору