Багира

Пятница, 11 24th

Последнее обновлениеСр, 08 Нояб 2017 2pm

Тайны истории на Дзене — Дзен-канал «Тайны истории»
Тайны истории в Telegam — Телеграмм-канал «Тайны истории»

Испытание термоядерного оружия на Новой Земле.

Ветераны подразделений особого риска

Журнал: Военно-исторический архив, №2 — 1997 год
Рубрика: Из истории создания ядерного оружия
Автор: В.С. Фролов

С Д.А. Хохловым мы были знакомы по Министерству гражданской авиации, причём продолжительное время с 1987 по 1992 годы, приходилось часто встречаться, согласовывать в рабочем порядке многие вопросы. Я знал, что он является отличным авиационным специалистом, «Заслуженным военным штурманом СССР». Кстати, это звание ему было присвоено как первому летающему начальнику политотдела тяжёлой бомбардировочной авиационной дивизии. Было это в 1971 году, когда Дмитрию Алексеевичу шёл сорок третий год. Но до самого последнего времени я не знал одной очень существенной стороны его биографии, пока мы опять не встретились с ним в санатории «Архангельское» во время отдыха.
Оказывается, Дмитрий Алексеевич участвовал в испытании водородной бомбы на Новой Земле. Подробности этой истории он мне рассказал несколько позже, сидя у меня дома в гостях за чашкой чая.
После окончания училища он служил на Дальнем Востоке в тяжёлом бомбардировочном авиационном полку. Их экипаж был подготовлен к боевым действиям с применением ядерного оружия и днём, и ночью в сложных метеоусловиях. Такую подготовку они получали в течение трёх лет с 1954 по 1956 годы в специальной авиагруппе, преобразованной в полки и авиадивизию. Было это в Белоруссии.
И вот, в один из дней в августе 1957 года в полк поступил приказ направить экипаж самолёта Ту-16 в составе командира корабля капитана Кирпичникова Г.А., второго пилота старшего лейтенанта Шемякина Ю.С, штурмана корабля старшего лейтенанта Хохлова Д.А., штурмана-оператора Телицына А.Т., воздушного радиста сержанта Сабурова, командира огневых установок ефрейтора Пономарёва на аэродром Оленье Мурманской области. Такое решение командование приняло, учитывая высокий уровень лётной и специальной подготовки, слаженности экипажа.
По прибытии на новое место самолёт был включён в авиагруппу, которую возглавили генерал-полковник авиации Счетчиков Г.С. и генерал-лейтенант Сажин Н.И. Георгий Семёнович Счетчиков в конце войны командовал 4-м гвардейским бомбардировочным авиационным корпусом дальнего действия, а Николай Иванович Сажин — 30-й бомбардировочной авиационной дивизией. Оба руководителя были грамотными специалистами и превосходными людьми. Авиагруппа состояла из пяти самолётов Ту-16 (2 экипажа из авиагарнизона Багерово и по 1 экипажу из авиадивизий стратегического назначения — Украинки, Энгельса и Узина). Был определён отряд носителей ядерных авиабомб для проведения испытаний. В него были включены экипажи Героя Советского Союза Головашко Ф.П., подполковника Огнева и капитана Кирпичникова Г.А.
Подготовка к испытаниям проходила интенсивно. Маршрутные полёты совершали через день с выполнением практических бомбометаний на полигонах полуострова Рыбачий и Новой Земли. Всесторонняя (лётная, техническая и специальная) подготовка проводилась поэкипажно. С экипажем часто вели занятия штурман авиагруппы полковник Горчинский и полковник-инженер Куликов С.М.
Накануне испытаний были совершены два маршрутных полёта в плотном — боевом порядке отряда из трёх самолётов через полигон Новая Земля с бомбометанием в составе экипажей Огнева, Головашко и Кирпичникова. В день испытания водородной авиабомбы полёт отряда в плотном боевом порядке от взлёта до сброса сопровождали три звена истребителей (одно впереди, справа и слева), которые взлетали с аэродромов Оленье, Амдерма и Рогачёво. В момент сброса авиабомбы (по команде ведущего «сброс») ведомые развернулись под 90 градусов вправо и влево. Сброс авиабомбы был произведён с высоты 11200 метров при скорости полёта 820 км/час. Через 45 секунд после выполнения команды экипаж был ослеплен ярким до боли в глазах светом, несмотря на то, что остекление самолёта было зашторено металлическими створками типа жалюзи и все члены экипажа были в защитных очках. Через три минуты после сброса авиабомбы экипаж ощутил ударную волну резкой тряской самолёта, анеро-идные приборы (высотомер, указатель скорости и вариометр) стали показывать удивительно огромные величины. Самолёт можно было пилотировать только по авиагоризонту без производства каких-либо эволюции, с большим трудом приходилось удерживать его в горизонтальном полёте. После пяти минут полёта по прямой под 90 градусов от боевого курса самолёт взял курс на аэродром Оленье и экипаж увидел огненный столб. Нижняя часть его была серо-оранжевая по окраске и обширная по объёму (в 5-6 раз больше, чем верхняя грибовидная шляпа), верхняя часть — светло-красная, сам столб (ножка) — ярко-красный. Этот «гриб» от ядерного взрыва был виден с расстояния 500 и более километров от острова Колгуева, когда его пролетали.
В это время Дмитрий Алексеевич выполнял обязанности штурмана корабля. После посадки самолёта на аэродроме Оленье и заруливания на специальную стоянку экипаж, не снимая экипировки, сошёл на землю, соблюдая все меры предосторожности, о которых им говорили полковник-инженер Куликов и другие специалисты. При выходе из самолёта (переднего входного люка) экипаж самолёта обратил внимание на нижнюю часть фюзеляжа и увидел, что светопокраска на нём с белого, какой она имела перед вылетом, сменилась на тёмно-коричневый цвет.
Экипаж был встречен руководством авиагруппы во главе с генералами Г.С. Счётчиковым и Н.И. Сажиным, которые поздравили его с успешным выполнением задания. Не забыли спросить и о самочувствии. Обо всем, что было проделано в полёте, наблюдениях и замечаниях все члены экипажа составили подробный письменный отчёт.
На следующий день руководство авиагруппы организовало полёт на самолёте Ил-14 командиров и штурманов кораблей-носителей отряда по их желанию на полигон Новая Земля без посадки для осмотра результатов ядерного взрыва. Среди желающих слетать на «экскурсию» были капитан Г.А.Кирпичников и Д.А.Хохлов. Пролёт был совершён через полигон на высоте примерно 2,5-3 тыс. метров.
Вся лётная документация о полётах во время подготовки и проведения испытаний (полётные листы, бортовые журналы, бароспидо-граммы, полётные карты с нанесёнными на них маршрутами, схемы и др.) была изъята. О всех полётах в период испытаний экипажу была выдана справка, в которой были указаны налёт в арктических условиях, количество произведённых маршрутных полётов с боевым применением (бомбометаниями).
По этой справке в конце 1957 года в нашем 79-м ТБАП была произведена прибавка к годовому налёту. Других отметок в лётных книжках и других личных документах сделано не было, в том числе и о полученных дозах радиации.
Во второй половине октября 1957 года в полку проходила годовая врачебно-лётная комиссия. Члены экипажа капитана Кирпичникова к полётам не были допущены, так как у всех были обнаружены отклонения от нормы. Их направили в военный госпиталь на стационарное обследование. Хохлову поставлен диагноз: «Нейроциркуляторная дистония по гипертоническому типу без нарушения общего коронарного кровообращения». До этого всеми комиссиями Д. Хохлов признавался годным к лётной работе.
Через год опять обследование, вывод малоутешительный: «подозрение на органическое поражение нервной системы». С некоторыми ограничениями Дмитрия Алексеевича всё же допустили к лётной работе и он продолжал работать с ядерным оружием. В 1960 году в составе другого экипажа бросал атомную бомбу (с небольшой начинкой) на полигоне Литовка Хабаровского края. В 1963-1964 годах транспортировал ядерные авиабомбы уже на самолётах Зм и Змд (конструкции Мясищева) с аэродрома Украинка Амурской области на аэродром Анадырь и обратно на замену и профилактику.
О судьбе товарищей мне, — посетовал Д.А. Хохлов, — к сожалению, ничего не известно, так как нас после испытаний разбросали по разным частям. Некоторые члены экипажа пошли на повышение. Г.А. Кирпичников стал заместителем командира авиаэскадрильи, второй пилот Ю.С. Шемякин стал командиром корабля Ту-95. Меня и А.Т. Телицына перевели в другую эскадрилью на самолёт 3м. В 1980 году моего помощника штурмана-оператора Телицына А.Т, не стало.
Вот такую историю рассказал мне Дмитрий Алексеевич Хохлов, ныне активно участвующий в работе Комитета ветеранов подразделений особого риска.
Раньше я слышал, что младший брат моей жены Моргунов Василий Максимович в 1957 году тоже принимал участие в испытаниях водородной бомбы на Новой Земле. Лет десять тому назад, тем более раньше, спрашивать об этом было неудобно, так как все мы были «помешаны» на секретности. Да и сам Василий Максимович по этой причине ничего бы не сказал.
Но вот настали другие времена, мир изменился, и мы стали смотреть на него по-другому, и после моей встречи с Д.А. Хохловым я решил поговорить с Василием Максимовичем. Тем более, что было о чем. Я вспомнил, как в 1948 году после перелёта нашего полка из Румынии в Одессу на Школьный аэродром к нам в гости приехал молодой в то время Вася Моргунов. Было ему тогда 19 лет от роду. Он очень хотел стать лётчиком и подробно расспрашивал меня, как попасть учиться в лётную школу.
Вскоре Василия призвали в Советскую Армию и направили в ВВС. Он стал летать бортрадистом. Летал почти на двух десятках типов самолётов. Вся его лётная деятельность продолжалась 22 года.
Шёл 1961 год. По заданию Института высоких энергий АН СССР на Камчатке принимал участие в изучении грозовых явлений природы. Это были очень опасные полёты. В одном из таких полётов погиб экипаж американского самолёта, изучавший аналогичные явления.
Впоследствии В.М. Моргунов продолжал летать в НИИ, который возглавляла в то время Герой Советского Союза В.С. Гризодубова (город Жуковский). Летал также на самолётах «Летающая крепость», испытывая разлиные навигационные приборы в интересах военной промышленности.
Затем по состоянию здоровья был списан с лётной работы и продолжал трудиться на земле.
Но самочувствие Василия Максимовича стало резко ухудшаться, и ему сделали сложнейшую операцию на головном мозге. Пришлось уйти на пенсию инвалидом первой группы. По какой причине все это случилось, ни я, ни Надежда Максимовна не знали.
Неведение продолжалось до самого последнего времени. Однажды Д.А. Хохлов мне рассказал о том, что создан «Комитет ветеранов подразделений особого риска» с центром в Санкт-Петербурге, с филиалами в Москве и других городах России. Показал удостоверение ветерана, которое предоставляет определённые льготы.
Я в свою очередь рассказал о том, что и наш родственник Василий Максимович Моргунов принимал участие в ядерных испытаниях в этот же период, в конце 50-х годов. Дмитрий Алексеевич воскликнул:
— Так я его знаю!
Д.А. Хохлов посоветовал, что нужно сделать, чтобы и Василий Максимович получил удостоверение ветерана подразделений особого риска.
Возвратившись в Москву, я позвонил в Комитет ветеранов подразделений особого риска. Меня выслушал его председатель В.И. Кармановский. Он обстоятельно рассказал, буквально проинструктировал меня, что нужно сделать, чтобы помочь тяжелобольному человеку. Благодаря участию И.В. Колесова мы нашли в списках участников испытаний водородного оружия В.М. Моргунова. Дальше не составило особого труда, чтобы решить все вопросы, связанные с получением необходимого удостоверения.
Хотелось бы поблагодарить членов Комитета — этих замечательных и бескорыстных людей, которые облегчают участь своих тяжелобольных товарищей.
И только после этого мы с Надеждой Максимовной поехали в город Жуковский, рассказали ему обо всем, что уже знает читатель, и попросили в свою очередь приоткрыть «тайну», которую он стоически хранил сорок лет.
Учитывая, что Василий Максимович находится в тяжёлом физическом состоянии, мы не стали утомлять его подробными расспросами. Но и то, что мы узнали, показалось нам интересным и достойным, чтобы об этом узнали и другие.
…Это было в 1957 году. Он в то время летал бортрадистом. Впереди летел Ту-16 с водородной бомбой. Слева и справа от него летели два Ту-16 — летающие лаборатории. Их сопровождали самолёты-истребители. После сброса бомбы самолёт, на котором летел Василий Моргунов, правым разворотом и с набором высоты отошёл от основного самолёта. После взрыва бомбы их самолёт с высоты 11 километров подбросило до 15 километров. На борту была такая тряска, что казалось, самолёт вот-вот развалится. Отказали все радиоприборы. Затем самолёт начал стремительно падать до высоты 12 километров и попал в более плотные воздушные слои. Далее полёт продолжался нормально.
Это всё, что в состоянии был рассказать Василий Максимович. Сегодня мне известны уже несколько участников этих событий. Один из них, известный читателю Гострик Пётр Николаевич, полковник в отставке, председатель Совета ветеранов 4 ВА. В годы войны воевал в должности связиста.
В период проведения Тоцких войсковых учений и Новоземельских испытаний ядерного оружия Пётр Никифорович служил в качестве старшего офицера оперативного (первого) отдела Начальника войск связи и радиотехнического обеспечения Военно-Воздушных Сил и выполнял задачи по организации и обеспечению связи на испытаниях ядерного оружия. В частности, непосредственно поддерживал связь с самолётами-носителями водородной бомбы и вспомогательными самолётами, которые летели в одном строю с ними. Пётр Николаевич, когда мы обсуждали эту тему, даже высказал предположение, что в то время мог поддерживать связь и с бортрадистом В.М. Моргуновым. К сожалению, сегодня это можно только предположить, так как в то время, когда соблюдалась строжайшая секретность, фамилии не назывались, использовались только позывные и пароли.
Эта тема неожиданно получила продолжение после того, как я в том же санатории «Архангельское» познакомился с В.В. Бушуевым. Бывший фронтовик, воевал в составе 811-го штурмового авиационного полка в должности авиамоториста. Самолёты Ил-2, которые он обслуживал, были переданы в дар фронту в Туркмении. На борту каждого из них была надпись «Колхозник Туркмении», они были вооружены 37-мм пушками.
Однажды, это было под Витебском, он вылетел на боевое задание вместо штатного воздушного стрелка. Но самолёт был подбит, и лётчику пришлось садиться на лес. Крылья срезало, а фюзеляж зарылся в мягкий грунт. Для того, чтобы выбраться из самолёта, пришлось раскапывать землю. Экипаж остался жив. Во многом он был обязан как живучести машины, так и мастерству лётчика — командира эскадрильи старшего лейтенанта Н.И. Царёва. Он заслуживает отдельной повести. Это был лётчик от бога. Летал в любую погоду. На восьмидесятом вылете был сбит. Попал в плен. Неоднократно убегал, но его всякий раз ловили и отправляли в концлагерь. Однажды в Гданьске отобрали большую группу неисправимых лагерников для того, чтобы утопить. Но им удалось бежать. Уже будучи в Германии, Царёв организовал отряд из русских и невольников других национальностей, которые работали у немцев на фермах, сумел вооружить их, осуществлять вооружённые нападения на врага.
После окончания войны Царёв возвратился в полк, продолжал летать. Во время войны с милитаристской Японией командовал авиационным полком. За отличные боевые действия был представлен к званию Героя Советского Союза. Но сам факт пребывания в плену не мог перевесить всех доблестей Царёва, и он был награждён четвёртым орденом Красного Знамени.
О себе же Валентин Васильевич старался рассказывать как можно меньше. С трудом, но все же удалось из него вытянуть некоторые подробности его биографии. Так, на заключительном этапе войны он участвовал в освобождении Польши, добивал немецкие войска в Пруссии. Продолжал службу в Советской Армии, окончил Военно-воздушную инженерную академию имени А.Ф. Можайского в Ленинграде. В должности инженера пришлось обслуживать ядерные авиационные боеприпасы и ядерные морские ракеты.
При всей строгости и чёткости в работе случались и казусы. Однажды командир полка подполковник Яремчук производил полёт с ТБ — 25-тонной тренировочной боевой бомбой без ядерного заряда. Сбросил груз. Произошёл взврыв, внешне напоминающий взрыв ядерной бомбы. Тогда лётчик с высоты 12 тысяч метров стал пикировать вниз, полагая, что им была взорвана настоящая ядерная бомба. Его почему-то не предупредили, что бомба — учебная.
Это ещё что, — рассказывает Валентин Васильевич. — Вот был другой случай. Пришёл железнодорожный состав, в вагонах — водородные бомбы. Выгрузили. Из-за отказа буксировочных кранов пришлось эти смертоносные чудовища тащить волоком на аэродром, а это — 500 метров. Хорошо, что бомбы были в металлических контейнерах. Но волочить 7 тонн… Хотя начальство наши действия оценило как проявление находчивости, личному составу была объявлена благодарность, а некоторым даже предоставлен внеочередной отпуск. Четырнадцать лет работы с ядерным оружием не прошли для Валентина Васильевича даром. Это было заметно и по его внешнему виду. Живёт он в Риге. Числится гражданином России. Получает пенсию министерства обороны РФ.

Из книги Героя Советского Союза полковника в отставке В.С.Фролова «Авиация — судтба моя»

Канал сайта

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Тайны истории Ядерное оружие Ветераны подразделений особого риска