Багира

Суббота, 11 18th

Последнее обновлениеСр, 08 Нояб 2017 2pm

Тайны истории на Дзене — Дзен-канал «Тайны истории»
Тайны истории в Telegam — Телеграмм-канал «Тайны истории»

В своём вступительном слове акад. В.В. Виноградов наметил те основные вопросы, которые поднимаются при критическом рассмотрении книги акад. И.И. Мещанинова.

Обсуждение книги акад. И.И. Мещанинова «Члены предложения и части речи»

Журнал: Вопросы языкознания №1, 1952 год
Рубрика: Хроника и информация
Автор: Б.Г. Орлова

Обсуждение книги акад. И.И. Мещанинова «Члены предложения и части речи» на расширенном заседании учёного совета Института языкознания Академии Наук СССР, проведённом в Ленинграде 19-20 ноября 1951 года

Он подчеркнул, что критика этой книги ведётся в общем плане освобождения советской лингвистики от антимарксистской теории акад. Марра и его «учеников», в соответствии в задачами, поставленными И.В. Сталиным (см. публикуемую в данном номере журнала рецензию акад. В.В. Виноградова).
С докладами, посвящёнными критическому разбору книги акад. И.И. Мещанинова1, выступили доктор филол. наук Е.М. Галкина-Федорук и канд. филол. наук. В.А. Аврорин.
Е.М. Галкина-Федорук, напомнив слова И.В. Сталина о том, что «теоретическую неразбериху внесли в языкознание Н.Я. Марр и его ближайшие соратники»2, указала, что обсуждаемая книга является ярким примером подобной «теоретической неразберихи».
________
1 И.И. Мещанинов, Члены предложения и части речи, Изд-во АН СССР, М. — Л» 1945.
2 И. Сталин, Марксизм и Вопросы языкознания, Госполитиздат, 1951, стр. 42.

Никогда не подвергавшаяся сколько-нибудь серьёзному критическому разбору3, эта книга активно внедрялась в теорию и практику языковедения, Научная общественность в течение полутора лет напрасно ждала, что акад. И.И. Мещанинов сам раскроет теоретические пороки своей книги; в настоящее время критика этой книги является неотложный делом, так как её идеи оказывали вредное влияние не только на сторонников Марра, но и на широкие круги языковедов.
Разбираемая книга представляет собой одни из этапов развития марровсхой теории тотальности, разработкой которой И.И. Мещанинов занимался на протяжении всей своей деятельности (см. его предшествующие работы, в частности «Новое учение о языке»). В данной книге представлена стадиальность, намечаемая по узко формальной совокупности синтаксических отношений, устанавливаемых на основе пресловутой семантики предложения, о которой И.В. Сталин сказал: «…Переоценка семантики и злоупотребление последней привели Н.Я. Марра к идеализму»4. Наряду с злоупотреблением семантикой игнорировались собственно языковые факты, показывающие, что одни и те же понятия выражаются в одних языках лексическими средствами, в других морфологическими или синтаксическими. Так стиралась грань между грамматикой и лексикой, исчезала морфология как таковая. Упразднение морфологии — одна из характерных черт концепции Мещанинова. Показательно такое заявление в его более поздней работе: «Сказуемое — это одно, а глагол это другое. Первое из них относится к области синтаксиса, а второй — к области лексики»5.
Докладчик подробно рассмотрел и подверг критике тот метод, при помощи которого И.И. Мещанинов намечает способы выражения синтаксических отношений (инкорпорирование, синтетизм, согласование, замыкание, сепаратизация, локализация и пр.). Ни одни из этих способов не исследован И.И. Мещаниновым сколько-нибудь удовлетворительно на материале какого-либо определённого языка. В связи с этим замеченные им понятия оказываются неприменимыми к ряду языков; так, например, попитое «замыкания», широко используемое акад. И.И. Мещаниновым для определи ия синтаксического качества и своеобразия строп предложения в разных языках, и том числе и в русском, не может считаться сколько-нибудь характерным для синтаксических отношении русского языка, где оно более связано с различиями словорасположения и должно быть рассмотрено в стилистическом синтаксисе. Совершенно неправомерно объединение всех форм сочетаний слов (и атрибутивной и предикативной связи) термином «согласование».
Характеристика понятия «локализация» также свидетельствует о том, насколько поверхностно и без учёта данных конкретных языков строит И.И. Мещанинов свои категории, хотя потом и применяет их к языкам всех систем. Для русского языка понятие локализации совпадает с понятием порядка слов. Рассматривая этот способ синтаксических отношений в русском языке, И.И. Мещанинов считает, однако, достаточным опереться только на случаи инверсии определения по отношению к определяемому, ни в какой степени не привлекая другие обширные материалы по словорасположению в русском языке.
Не описав синтаксической или морфологической системы ни одного языка, не показав реального взаимодействия различных синтаксических приёмов, И. И Мещанинов строит на шатком основании отдельных синтаксических признаков целые языковые структуры. Стремление создать какую-то систему стадий на основе разрозненных примеров из отдельных языков является фактически отрицанием существования языка как целого в его конкретной истории, ведёт к полному антиисторизму и космополитизму.
В книге нет чётко обоснованной теории предложения: не определена сущность предложения, налицо смешение, отождествление понятий «суждение» и «предложение», Непонимание того, что предложение есть материальная оболочка суждения, реализующегося в предложении разными средствами. Смешаны также понятия «подлежащее» и «субъект», «сказуемое» и «предикат».
В основе понимания членов предложения и частей речи у И.И. Мещанинова лежат понятийные категории, которые он некритически заимствует у зарубежных лингвистов идеалистического направления (например, у Есперсена) и ставит на службу теории стадиальности. То определение, которое даёт понятийным категориям И.И. Мещанинов, также является идеалистическим: в нём имеется допущение таких категорий сознания, которые будто бы в чистом виде, свободном от языковой материи, существуют в сознании. «Понятийные категории», о которых идёт речь, оказываются, при таких условиях, также и категориями сознания, в том или ином виде выражающимися в языке.
_________
3 См. апологетическую и бессодержательную рецензию на эту книгу проф. И.Ф. Яковлева, опубликованную в «Известиях АН СССР, Отделение литературы и языка», т. V, вып. 5, 1946.
4 И. Сталин, Марксизм и Вопросы языкознания, стр. 39.
5 И.И. Мещанинов, Глагол, М. — Л , 1949, стр. 6.

В то же время они же оказываются и языковыми категориями, поскольку выявляются именно в языке. Без их выявления в языке они остаются в области сознания»6.
Идеалистическая сущность этого определения становится совершенно ясной в свете таких марксистских положений, ясно и точно сформулированных И.В. Сталиным: «Оголенных мыслей, свободных от языкового материала, свободных от языковой «природной материи» — не существует… Только идеалисты могут говорить о мышлении, пе связанном с «природной материей» языка, о мышлении без языка»7.
Так И.И. Мещанинов отгораживает, отрывает языки мышление друг от друга, вносит путаницу в соотношение этих рядов, извращая ленинскую теорию отражения. И.И. Мещанинов трактует понятийные категории как соединяющим элемент, который связывает, в Конечном итоге, языковый материал с общим строем человеческого мышления. Здесь тот же идеалистический разрыв языка и мышления. Процесс мышления, протекающий в словесном оформлении, получает ещё особый компонент — понятийные категории.
Члены предложения и части речи освещаются в книге И.И. Мещанинова только с точки зрения семантики, которая и поглощает грамматическую сторону анализа. Докладчик привёл ряд примеров, иллюстрирующих это положение. Такова, например ничего не дающая для грамматики попытка различить характер дополнения в предложениях «профессор читает лекцию» и «профессор читает роман» (во втором случае дополнение оказывается, по И.И. Мещанинову, более самостоятельным, так как оно менее конкретизирует семантику глагола «читать», чем в первом); такова же попытки увидеть разный субъект в предложении «я читаю» (активный субъект), «я болею» (пассивный субъект). Такой подход ни в какой степени не обогащает понимание структуры предложения, отвлекает внимание в сторону вопросов, не имеющих отношения к грамматике.
Части речи И.И. Мещанинов выделяет также только с точки зрения своеобразной синтаксической семантики, считая при этом, что своим выделением они обязаны исторически постоянному употреблению того или другого слова в одной а той же синтаксической функции. Синтаксические признаки в своей совокупности дали определённые семантические группировки, которые закрепились за отдельными частями речи, как лексическими группами.
Докладчик полемизировал также и с пониманием модальности и категории состояния в книге И.И. Мещанинова.
В итоге докладчик пришёл к выводу, что разбираемая книга во всех своих теоретических положениях представляет вопиющее противоречие сталинскому ученик, о языке. Эклектически соединяя идеалистические и вульгарно-материалистические идеи, игнорируя конкретный живой материал языков, опираясь на порочные теории стадиальности, единства глоттогонического процесса и «понятийных категории», И.И. Мещанинов пришёл к абсолютному антиисторизму,
Канд. филол. наук В.А. Аврорин посвятил свой доклад выяснению вопроса о том, сохранен ли стадиальный подход к явлениям языкового строя в разбираемой книге. В.А. Аврорин подчеркнул, что И.И. Мещанинов, признавший порочность своих более рацнмх работ, не выступал с разбором данной книги, видимо считая, что эта его работа выгодно отличается от предшествующих.
В своё время ультра-марристы обвиняли И.И. Мещанинова в связи с выходом книги «Члены предложения и части речи» в отходе от установок Марра и от марровской стадиальности и увлечении описанием формальных языковых структур.
Их утверждения были совершенно неосновательны: стадиальный подход к явлениям языка сохранен им полностью. Весь материал расположен по стадиальной схеме: полное и частичное инкорпорирование, затем уже способы синтаксической связи между отдельно выраженными членами предложения. Не случаен и порядок расположения этих способов — синтетизм, согласование, замыкание, сепаратизання, локализация — так сказать, по принципу убывающей инкорпоративности. Способы эти объявлены универсальными приёмами и отыскиваются в самых различных по грамматическому строю языках лишь потому, что каждый из этих способов встречается и в языках инкорпорирующих. Таким образом, все языки могут быть рассмотрены как, находящиеся на различных ступенях стадиальной лестницы. Следы инкорпорирования И.И. Мещанинов видит и в сказуемом с субъектно-объективными показателями и в местоименном спряжении глагола, например, в казахском языке, а также, хоть и с некоторыми оговорками, во французском. Синтаксический приём примыкания, широко-распространённого в тюркских и других языках, И.И. Мещанинов также сближает с инкорпорированием.
В книге много противоречий: так, автор нередко предостерегает против тот, чтобы категории и факты одного языка механически распространять на другие языки, во при этом сам систематически переносит особенности инкорпорирующих языков и языков, имеющих эргативную конструкцию предложения, на то языки, которые, по идее автора, уже прошли данные этапы развития.
________
6 И.И. Мещанинов, Члены предложения и части речи, стр. 197-198.
7 И. Сталин, Марксизм и Вопросы языкознания, стр. 39.

При этом перенос фактов индоевропейских языков, например, на палеоазиатские автор считает недопустимым, так как палеоазиатские языки не проходили в споём развитии стадии индоевропейских языков, и обратный перенос вполне допустимым и приемлемым, хотя основания для подобного утверждения у автора совершенно априорные. Наиболее древним строем предложения И.И. Мещанинов также априорно признал поссессивный, а языки, где этот строй представлен (хотя бы и далеко не исключительно), наиболее отсталыми (см. такие бесписьменные языки, как эскимосские, самоедские, многие индейские языки Америки). Неправомерность этого построения прекрасно опровергнута практикой. Ряд подобных языков получил у нас письменность, успешно развивается и совершенствуется, сохраняя при этом и упомянутые посессивные обороты, вовсе не знаменующие их отсталость.
Стадиальное расположение материала приводит, вопреки реальной истории языков, не к изображению процесса постепенного усложнения предложения, а к представлению о расщеплении первичного единого, неделимого звукового комплекса на отдельные его части. В свою очередь, расщепление слова-предложения ставится в прямую зависимость от идеалистически трактуемого процесса мышления, как прямолинейную дифференцирования первичной диффузности.
Взрыв в процессе стадиального развития языков И.И. Мещанинов усматривал в акте введения письменности в бесписьменных языках. При этом, вопреки реальным фактам, все бесписьменные языки, с точки зрения И.И. Мещанинова, объединяются общими чертами в грамматике, отличающими их от письменных языков, находящихся по отношению к ним на принципиально иной стадии. Состояние младописьменных языков изображается как состояние коренной ломки и перестройки всего грамматического строя, что также противоречит фактическому положению вещей: в действительности к младописьменных языках идёт стирание диалектных различий, развиваются стили языка, обогащается словарный состав, совершенствуется грамматика, но всё это — при сохранении всех присущих данному языку основных черт его грамматического строя.
Понятийные категории выступили у И.И. Мещанинова в результате невозможности провести классификацию по морфологическому признаку, а также в связи с тем, что и синтаксический материал плохо укладывался в прокрустово ложе принятой схемы. Отсюда обращение к мышлснию, законы которого являются общими и не зависят от того, на каком языке говорит тот или иной народ. Однако просто перенести проблему стадиальности в область мышления было невозможно. Это надо было сделать, не изымая её из языка, путём включения мышления в язык. Так происходило отождествление языка с мышлением. В качестве прокладки между тем и другим у Н.Я. Марра появилась в своё время так называемая «идеология речи», а у И.И. Мещанинова «понятийные категории». По Мещанинову, в каждом языке имеется определённое количество формально выраженных (т.е. выраженных средствами языка) мыслительных категорий, наряду с которыми существуют мыслительные категории, не имеющие формального выражения в данном языке, но всё же в нём существующие. Здесь мы имеем дело с незримым существованием «чистых понятийных категории» в некоторых языках; реальность их существования доказывается тем, что в других языках они могут получить своё формальное выражение.
Такое идеалистическое построение необходимо И.И. Мещанинову в целях универсализации грамматического строя, при которой в каждом языке оказывается сумма ирреальных понятийных категорий, произвольно перенесённых из других языков в виде освобождённых от «природной материи» идей.
Поскольку в каждом отдельном языке обнаруживаются благодаря этому те же самые понятийные категории, что и в любом другом, антиисторический и космополитический характер этой теории не вызывает сомнения.
Докладчик привёл примеры грубых ошибок анекдотического характера, возникших в книге при пользовании понятийными категориями как базой иностадиальных сравнений при игнорировании реальной истории языков. Так, например, инкорпорирование было приписано чукотскому языку, в котором фактически главные члены предложения всегда выражаются раздельно; типично агглютинативный эскимосский язык был также отнесён к числу инкорпорирующих. При переносе на русский язык особенностей тюркских языков И.И. Мещанинов обнаруживал местоимения в современных окончаниях русского глагола, а в формах говоря-т, терпя-т — деепричастия, оформленные окончанием — т.
Для того чтобы с большей лёгкостью отыскивать следы инкорпорирования в различных языках, И.И. Мещанинов настойчиво подчёркивал понятие синтаксических групп. В обычной группировке второстепенных членов предложения вокруг главных он стремился устранить момент самостоятельности этих второстепенных членов, сгруппировать их в замкнутые, нерасторжимые единства,
Ещё в начале доклада В.А. Аврорин упомянул, что в недалёком прошлом он разделял теоретические установки обсуждаемой книги и общелингвистические взгляды её автора. Однако в докладе он не привёл из своих работ ни одного примера, иллюстрирующего это положение, ограничив задачу своего выступления только разбором ошибок И.И. Мещанинова, подчеркнув, что он стремится помочь И.И. Мещанинову разобраться в существе имеющихся в его книге ошибок.
Акад. И.И. Мещанинов дважды выступил на заседании Учёного совета. В первом выступлении он согласился с тем, что морфология фактически отсутствует в рассматриваемой книге; «словоизменительная морфология» вся растворилась в синтаксисе по марровской схеме — морфология на службе синтаксиса, а части речи как таковые превратились в группы лексического характера, объединяемые по тому значению, которое слово получает при использовании его в предложении. И.И. Мещанинов также признал, что все построение книги в целом противоречит гениальный указаниям И.В. Сталина: лексика стала разделом грамматики, а грамматика осталась без морфологии; фактически такое построение было вызвано стремлением найти новую опору для стадиальности. Это же стремление приводило и к «подтасовкам» в материале: показанный в работе переход от полного инкорпорирования к частичному никуда не годен по качеству материала, неправильно истолкованного, взятого из неродственных языков, без учёта внутренних законов их развития; ни в одном из этих языков инкорпорирование не является единственным средством передачи синтаксических отношений, а существует наряду с другими синтаксическими конструкциями.
Отметил И.И. Мещанинов и антиисторизм своих построений, объективное совпадение со схемами синхронистической лингвистики соссюровского типа.
При всём этом И.И. Мещанинов пытался подчеркнуть положительные стороны книги. Так, по мнению И.И. Мещанинова, может остаться в силе членение предложения с выделением зависимых членов предложения и самостоятельных, хотя весь анализ фактического материала требует значительных исправлений (И.И. Мещанинов привёл ряд примеров, требующих исправлений, и признался, что «неосторожно» привлекал научный материал).
Широко проведённое в книге сравнение разносистемных языков на основе универсальных синтаксических, весьма случайно подобранных приёмов И.И. Мещанинов квалифицировал как работу, имеющую ценность для построения сравнительного синтаксиса и генеалогической классификации языков.
Главу о понятийных категориях он расценил как не имеющую прямого отношении к работе в целом, поскольку данная глава была вставлена уже после окончания книги и якобы не согласована по содержанию с остальными главами книги.
Учёный секретарь Президиума Академии Наук СССР проф. В.П. Сухотин указал на необходимость продолжения углубленной критики работ, являющихся марровским наследием. Задача, поставленная И.В. Сталиным, — освобождение от ошибок Марра — не решена, об этом свидетельствует и то, что такая книга, как «Члены, предложения и части речи», обращённая к проблемам современной грамматики, имевшая огромное влияние на научную работу в этой области, на подготовку кадров, на нашу школу, не была ещё до сих нор проанализирована должным образом.
Данная книга порочна по методу исследовании, в ней царит полный априоризм, факты подбираются, подгоняются к заранее принятой схеме, получают совершенно произвольное толкование, редкие, единичные для того или иного языка факты выдаются за типичные.
Книга представляет ряд грубейших ошибок и извращений: в ней представлен отрыв языка от мышления, полный антиисторизм, космополитизм в понимании языковые категорий и структуры языка. Конкретный языковый материал здесь не исследуется, а сделанные извлечения разносистемного материала, поставленные искусственно в один ряд, теряют всякую цену.
Анализ книги, данный в докладах, ярко показал, что не может быть речи о каких-то доработках и уточнениях, о частичном использовании этой Книги, как полагает автор книги, выступивший в объективистском топе. Вопиющую недоброкачественность всего материала, на котором построена книга, И.И. Мещанинов склонен рассматривать как что-то второстепенное, как детали изложения, не видя того, что выводы, построенные на подобном материале, не имеют никакой ценности.
К ряду критических положений, выдвинутых в докладах, И.И. Мещанинов вообще не проявил в своём выступлении никакого отношения. О непонимании совершенные ошибок говорит и современная тематика работ И.И. Мещанинова, в частности подготовленная им работа «О внутренних законах развития палеоазиатских языков». В свете учения И.В. Сталина невозможно говорить о внутренних законах развития целой группы языков, родство которых между собой справедливо подвергается сомнению. Характерно, что работа, посвящённая сравнительному изучению самих этих языков, ещё только запланирована И.И. Мещаниновым.
Данное заседание ставит своей целью оказать И.И. Мещанинову творческую помощь; оно только в том случае достигнет своей цели, если автор книги осознает всю глубину выдвинутых критических положений и ответит на них должным образом.
Доктор филол. наук В.Н. Ярцева охарактеризовала использование материала в разбираемой книге. По мнению И.И. Мещанинова, в английском языке предлоги превратились в падежные префиксы, а личные местоимения — в элементы дающие новый тин спряжения с личными местоименными приставками. Автору книги такое поникание языкового материала было нужно, чтобы показать определённый этап в стадиальном развитии английского языка.
Такое использование материала совершенно неправомерно, здесь не учтено лексическое значение, присущее предлогам наряду с их формальной функцией, грубо смешаны морфологические и синтаксические категории. При таком подходе в языке обнаруживается бесчисленное количество падежей, а система склонения оказывается разрушенной.
По мнению В.Н. Ярцевой, И.И. Мещанинов неправ в оценке роли понятийных категорий в его книге; фактически это — основа, на которой строится сравнение языкового материала, поскольку в книге И.И. Мещанинова оно проводится не с целью выявления своеобразия и сходства сравниваемых родственных языков, а с целью выявления в разносистемных языках вневременного, общего, единых понятийных категорий в присущем им выражении. Такое сравнение не удовлетворяет нас, оно искажает облик каждого языка и не даёт картины его развития. Этот же примат понятийных категорий приводит к смешению лексики и грамматики: одни и те же понятийные категории могут быть выражены в одних языках лексически, в других грамматически, однако они всё равно ставятся в одну плоскость сравнения.
Старший научный сотрудник О.П. Суник подчеркнул, что книга построена на основе сравнительно-типологического метода. По материалу книга — обзор отдельных примеров, почерпнутых из описаний этих языков или из устных сообщений носителей и исследователей этих языков. Структура этих языков оставалась автору книги неизвестной. Все сравнение строилось с ярко выраженной переоценкой семантики, пренебрежением к звуковой форме.
Проведённая в книге систематизация синтаксических приёмов (синтетизм, замыкание, сепаратизация и т.д.) порочна, так как внешне стройный перечень этих приёмов включает разнородные явления различных языков; здесь синтаксис смешан с морфологией, грамматика с лексикой, все дано на одной плоскости, в одном плане.
Понимание понятийных категорий, на которых строится вся книга, представляет смешение категорий мышления, логики, сознания,идеологии и должно быть отброшено.
Критика книги важна и неотложна. Книга привлекала к себе в недавнем прошлом многих языковедов кажущимся отходом от марризма, соблазняя мнимой и пустой простотой, крайним схематизмом в изложении синтаксических приёмов, В подобную схему каждому легко было уложить поверхностно изученный материал, не исследуя его. Универсализм понятийных категорий привлекал всех склонных к праздному теоретизированию. Многим импонировало кажущееся богатство иллюстративного материала из малоизученных языков Союза.
Между тем фактически данная книга может лишь служить тяжёлым уроком того, как нельзя и не нужно заниматься исследованием грамматического строя языков.
О.П. Суник указал при этом, что он сам допускал серьёзные ошибки в работе и имеет опыт их преодоления; конкретных примеров своего освобождения от ошибок «нового учения» о языке О.П. Суник не привёл.
Член-корр. АН СССР В.М. Жирмунский отметил, что до дискуссии ему казалось правильным то, что И.И. Мещанинов занимается преимущественно развитием учения о единстве глоттогонического процесса и о стадиальности. В.М. Жирмунский указал, что в своих ошибочных работах по сравнительному литературоведению я сравнительному языкознанию он также следовал атому учению, и привёл примеры того, как он установил в своё время инкорпорацию в немецком языке вопреки всем общим показаниям строя этого языка. Идеалистическая сущность этого учения, представляющего собой искажение учения Маркса об общественно-экономических формациях, стала ясна лишь после выхода в свет гениальных трудов И.В. Сталина.
Синтаксическая стадиальность, представленная в разбираемой книге, обладает всеми пороками стадиальности морфологической: она так же выстраивает языки по рангам, восходящим к индоевропейскому номинативному строю как к высшему рангу, и не может объяснить, почему вместе с развитием мышления и тем более общества, языки поссессивного или эргативного строя не переходят в номинативный, а продолжают, как это показал И.В. Сталин, развиваться и совершенствоваться по своим внутренним законам.
Книга всегда оставляла недоуменный вопрос: если по существу неизменные, всегда тождественные себе мыслительные категории отражаются в различных лишь с формальной точки зрения грамматико-синтаксических формах, то в чём же тогда заключается стадиальное развитие языка и мышления? Глоттогонический процесс в этой третьей и последней трансформации марровского учения превратился в некую универсальную, вневременную языкотворческую семантику.
Заместитель директора Института языкознания Б.А. Серебренников дал в своём выступлении подробный обзор развития теории стадиальности у Марра. Отчаявшись в построении стадий на основе формальной стороны различных языков, Марр перенёс своё внимание на поиски стадий в развитии мышления (тотемистическая, космическая, технологическая стадии). И.И. Мещанинов после смерти Марра пытался прослеживать стадии в материальной стороне языка, по потерпев те же неудачи, что и ого учитель, вновь обратился к полощи мышления и нашёл спасение в есперсеновских понятийных категориях.
И.И. Мещанинову следует поэтому прежде всего выступить с глубокой критикой теории стадиальности, на которой строится вся книга, а не заниматься уточнением и дополнением отдельных положений.
Теория стадии Марра-Мещанинова лишена смысла и основания, так как одинаковый уровень развития производства не может быть связан с специфической языковой структурой и не может выразиться в форме материального родства корнеслова. Нельзя найти основания этой теории и в общности типологии: количество основных приёмов выражения синтаксической слизи в языках мира сравнительно невелико, и совпадение одинаковых приёмов ни о чём не свидетельствует. Типологическое сравнение материально неродственных языков, расположенных в разных точках земного шара, представленное в книге И.И. Мещанинова, ничего не может дать для установления родства языков.
Должны быть отброшены и понятийные категории, являющиеся стержнем всех построений И.И. Мещанинова. Понятийные категории строятся на наивном, не свойственном лингвисту представлении об универсализме понятий, фактически весьма многообразных и качественно не одинаковых. Так, в частности, в понятийных категориях смешаны лексические и грамматические понятия, природа которых отнюдь не одинакова.
У И.И. Мещанинова получается так, что если какое-то грамматическое понятие не находит отражения в грамматике языка, то оно находится в области чистого сознания, Это уже идеалистическое положение, ярко свидетельствующее о том, что теория понятийных категорий неприемлема для советского языкознания.
Проф. В.И. Цинциус говорила о том вреде, который нанесла книга И.И. Мещанинова делу изучения и углублённого исследования языков. По отношению к малоизученным языкам Союза считалось необходимым применять схему, предложенную в данной книге. Проф. Цинциус пыталась применять её при изучения синтаксиса языков тунгусо-манчжурской группы а убедилась, что это невозможно, так как автор книги прошёл мимо многих конкретных, очень важных особенностей тех языков, на основании которых от строил свою схему. Между тем, дело подлинного изучения материала тормозилось. Результатом этого является, например, то, что работники по северным языкам не и состоянии ещё и в настоящее время прочесть курсы исторической и сравнительной грамматики и диалектологии этих языков. В.И. Цинциус указала, что выступающие на данном заседании ученики И.И. Мещанинова — В.А. Аврорин, О.П. Суник, — не показали в своих выступлениях, как они использовали ошибочные и порочные положения разбираемой книги в своих работах, которые фактически строились на её методологии. Критика и самокритика и вообще, видимо, находятся не на должном уровне в секторе северных языков, об этом свидетельствует хотя бы работа И.И. Мещанинова над темой «О внутренних законах разлитая палеоазиатских языков». Эта работа, как говорилось здесь, неудачна и по замыслу и по выполнению. Почему же коллектив данной группы не поставил вопроса об этом своевременно?
Старший научный сотрудник И.С. Поспелов подчеркнул, что в работе И.И. Мещанинова предложение не возникает из сочетания слов и не формируется сочетанием слов, а «смысл самого высказывания устанавливает между словами предложения синтаксические связи, благодаря чему слова входят друг с другом в синтаксические отношения, что и получает своё выражение и синтаксических приёмах»8. Тем самым в работе отрицается грамматическая, да и лексическая природа слова. Слово тонет в общей семантике предложения. При обсуждении уже подчёркивалось, что в книге нет морфологии, поскольку се автора интересует лишь то, как априорно принятые понятийные категории отражаются в частях речи. Но в книге нет и синтаксического анализа и синтаксиса как такового. В своём анализе, якобы синтаксическом, автор исходит не из понятия слова, не из сочетания слов в предложении, а из неопределённого понятия семантики предложения.
В прениях выступили также проф. Р.А. Будагон, О.К. Шведе, Васильева, учёный секретарь Института языкознания К.В. Горнунг, проф. А.В. Десницкая, канд. филол. наук Ю.Д. Дешериев, А.И. Моисеев. П.Я. Скорик, поддерживавшие и развивавшие положения докладчиков и лиц, выступивших в прениях. Проф. P.A. Будагов на ряде ярких иллюстраций показал также неясность формулировок книги и всего её стиля, что связано, по мнению Р.А. Будагова, с неясностью, противоречивостью научной концепции книги. Проф. А.В. Десницкая говорила о вреде, принесённом этой книгой, воспитывавшей в языковедах подход к языку вне его истории, и остановилась в этой связи на своей статье «Архаичные черты в индоевропейском словосложении»9, где имеются поиски пережитков инкорпорации в архаичных типах индоевропейских композитов.
________
8 И.И. Мещанинов, Члены предложения и части речи, стр. 106.
9 Сб. «Язык и мышление», XI, Изд.-во АН СССР 1948.

На эти поиски толкала автора статьи идея об универсальном пути развития строя языков, поэтому древний тип индоевропейского словосложення с ещё не выработанной падежной флексией без всякого основания был истолкован как факт инкорпорации.
Акад. И.И. Мещанинов выступил второй раз в ходе обсуждения книги. Он заявил, что обсуждение помогло ему глубоко осознать, что в данной книге он не отошёл от установок Марра, что вся обсуждаемая работа целиком построена на основе теории стадий и в силу этого дефектна. Синтаксическая стадиальность привела к утверждению, извращающему историческую перспективу развития языка, о том, что члены предложения исторически древнее частей речи. Попытка достроить универсальную грамматику разносистемных языков на основе типологических сопоставлений также оказалась порочной. Типологическое сравнение выступило здесь как самоцель и сняло всякую возможность историзма; историческое развитие языков при данном подходе полностью игнорировалось. Марровская концепция развития языка в форме революционных взрывов и непонимание специфики законов внутреннего развития языка характерны для книги в целом.
Роль понятийных категорий действительно является ведущей во всём изложении: материала; в понимании понятийных категорий смешаны мышление и мировоззрение, грамматические понятия и грамматические формы, лексика и грамматика.
Справедлив упрёк, что в книге имеется отрицание слова как такового, «слова в словаре»; это естественно вытекает из преувеличения роли синтаксической семантики, построенной на основе понятийных категорий.
В заключение И.И. Мещанинов признал, что его работа оказала вредное влияние на преподавательскую и исследовательскую работу и совершенно не отвечает теоретическим положениям учения И.В. Сталина о языке.
Подводя итоги работы расширенного заседания Учёного совета, акад. В.В. Виноградов напомнил, что принцип критики и самокритики, являющийся основным принципом развития советской науки, был извращен в период господства «нового учения» о языке. Критическое рассмотрение книги акад. И.И. Мещанинова на данном заседании велось на основе того непревзойденного образца критики, который дал И.В. Сталин в своей работе «Марксизм и вопросы языкознания», согласно которому критика должна вскрывать как методологическую основу каждой работы, так и оценку конкретного материала, положенного в основу тех или иных построений. В разобранном книге И.И. Мещанинова нас не удовлетворяют как общие принципы, так и тот конкретный материал, на котором эти принципы основаны, И.И. Мещанинов согласился с тем, что встреченная им единодушная критика была правильна, что основные положения его книги являются антимарксистскими, марровскими, он признал, что материал, положенный в основу работы, не добыт им самостоятельно, собран случайно. Следует при этом подчеркнуть, что методология этой книги является типичной для всей научной деятельности И.И. Мещанинова и что он никогда от неё не отступал. В дискуссионной статье «За творческое развитие наследия академика Н.Я. Марра», написанной в 1950 г., т.е. 5 лет спустя после книги «Члены предложения и части речи», он призывал углублять теорию стадиально-языкового развития с присущими ей взрывами на основе понимания языка как надстройки; органическим дополнением и обоснованием теории стадиальности явилось идеалистическое учение о понятийных категориях.
Проведённая критика показала полное единодушие в оценке книги И.И. Мещанинова, и также единодушие в понимании основных задач советского языкознания и основных категорий марксистского языкознания. Ещё многие вопросы требуют своего углублённого рассмотрения во время творческих дискуссий. Такова в частности проблема семасиологии в общей системе языкознания и связанное с ней выяснение задач грамматики, соотношение морфологии и синтаксиса в пределах грамматики, проблема описания грамматического строя и его исторического изучения.

Канал сайта

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Лингвистика и филология Обсуждение книги Мещанинова «Члены предложения и части речи»