Багира

Среда, 09 20th

Последнее обновлениеСр, 20 Сен 2017 7am

В 2017 году человечество отмечает юбилей, значение которого трудно переоценить, — 140 лет со дня рождения звукозаписи. В 1877 году Томас Эдисон продемонстрировал публике свой первый фонограф. Теперь никто из нас не представляет жизни без звукозаписи, хотя на смену фонографам давно пришли иные технологии. Однако многие ли знают, каким драматичным, а порой и опасным был путь этого изобретения?

Фонограф и шпионаж

Журнал: Тайны 20-го века №31, август 2017 года
Рубрика: История изобретений
Автор: Андрей Быстров

Неудачливый литератор

Фото: фонограф ЭдисонаИтак, жил-был во Франции один весьма легкомысленный человек, звали его Шарль Кро (1842-1888 годы). Этот самый Кро был поэтом, пьяницей и гулякой. Дни и ночи проводил он в сомнительных заведениях богемного Латинского квартала Парижа. Собутыльники охотно слушали и хвалили его стихи, не забывая напоминать время от времени, что пора бы заказать ещё выпивки на всех. А вот издатели проявляли к творениям Шарля единодушное безразличие. Печатали его мало, разве что в несерьёзном журнальчике «Парнас», где кого только не печатали. Наконец один издатель (видимо, доведённый до отчаяния просьбами Кро) решил-таки выпустить в свет сборник его стихов. Но крошечный тираж так и пылился на полках книжных лавчонок, не принося автору ни славы, ни денег. Обидевшись на весь мир, Кро остепенился, занялся изобретательством и… неожиданно преуспел.
В 1867 году на Всемирной выставке в Париже Шарль предложил вниманию посетителей автоматический телеграф, потом изобрёл некое «устройство для записи движения в цвете». В возрасте 27 лет Шарль Кро опубликовал брошюру «Преодоление проблем цветной фотографии».
Утром 30 апреля 1877 года Шарль Кро переступил порог французской Академии наук. Он принёс запечатанный пакет, где находились описание и чертежи изобретённого им прибора для записи и воспроизведения звука, который он назвал палефоном. В сопроводительном письме говорилось: «Мой способ состоит в получении следа переменного движения мембраны, так чтобы этим следом можно было воспользоваться для воспроизведения начальных вибраций». Казалось бы, вот оно! Слава создателю такого замечательного аппарата и академии!

Визит господина без особых примет

Но произошло нечто необъяснимое. Шарль Кро напрасно ждал решения научных светил. На его письма с напоминаниями сначала отвечали невразумительно и туманно, а потом и вовсе замолчали. А случилось вот что. Всего через день после визита Кро к секретарю академии явился некий господин неприметной внешности. Он представился Франсуа Легреном, правительственным чиновником, не уточнив, однако, в каком именно департаменте имеет честь служить.
— Нам известно, — заявил он без обиняков, — с предложением какого изобретения обратился к вам мсье Шарль Кро. Вероятно, он намерен взять патент и широко эксплуатировать эту машину. В наших интересах, в интересах правительства Франции сделать так, чтобы этого не случилось.
— Но почему? — изумился секретарь.
— Чем может звукозапись угрожать государству?
— Речь идёт не о том, что распространение этого аппарата чему-то угрожает, — сказал посетитель, — а как раз о противоположном. О том, что сохранение его в секрете может дать нам весомые преимущества.
В подтверждение своих слов Легрен привёл краткие разъяснения. Машина мсье Кро, говорил он, представляет собой идеального механического шпиона. Будучи, например, скрытно установленной в апартаментах очевидных или предполагаемых противников, она предоставит исчерпывающие и наиточнейшие сведения об их беседах и замыслах. Ни один живой шпион такого не добьётся. А что будет, продолжал мсье Легрен, если об изобретении станет известно всем и каждому? В таком случае механического подслушивания попросту станут опасаться, и никакой пользы государственным интересам это не принесёт. В заключение посетитель попросил довести его слова до сведения тех членов академии, кого непосредственно касается данный вопрос, при соблюдении строжайшей секретности.

Знаете ли вы что…

В 1970-х годах советская фирма грамзаписи «Мелодия» выпускала около 200 миллионов пластинок в год. Это больше, чем любая другая звукозаписывающая компания мира. Рок-музыка представлена почти не была.

— Но что мы скажем самому изобретателю?! — воскликнул секретарь.
Легрен холодно улыбнулся:
— А об этом, — ответил он, — предоставьте позаботиться нам.

Триумф, который не состоялся

Вероятно, доводы мсье Легрена показались академикам убедительными. Пакет с чертежами палефона был надёжно упрятан в долгий ящик. Копии чертежей, возможно, получила служба Легрена, но об этом история умалчивает. Впрочем, в этом и не было особой надобности, потому что два господина столь же неприметной внешности вскоре явились и к изобретателю. Они изложили ему те же доводы и ненавязчиво предложили не бомбардировать академию назойливыми письмами, а скромно послужить родине. Шарль Кро пришёл в ярость. Отказаться от славы, от почётного места в истории! Позволить каким-то шпионам тайно распоряжаться его изобретением, да ещё неведомо в каких целях! Нет уж, на это он не согласен.
Все увещевания оказались напрасными. В академию полетело очередное возмущённое письмо. И однажды, вернувшись домой, Кро обнаружил взломанную дверь. В кабинете царил страшнейший беспорядок, всё было перевернуто вверх дном. Пропали небольшая сумма денег и немногие ценные вещи (ибо Кро был небогат), а главное — были украдены рабочие журналы изобретателя. Шарль Кро известил полицию. Но сколько ни доказывал он, что целью взломщиков были его журналы, а всё остальное взяли для отвода глаз, сыщики только посмеялись.
— Да кому нужны ваши бумажки, мсье! Вот найдём воров, и всё объяснится самым простым образом.
Но шли дни и месяцы, а воры не находились. Кро отправил в академию ещё одно письмо. На следующий день его избили на улице. Предупреждение было недвусмысленным, но Кро не сдался. И неизвестно, чем бы кончились для него эти шпионские игры, если бы не вмешалась сама судьба. В 1878 году Эдисон получил патент на фонограф, продемонстрированный им в конце 1877-го, то есть после заявки Кро, и вопрос отпал сам собой. Естественно, служба мсье Легрена потеряла к изобретению всякий интерес. Нашлась и заявка Кро в архивах академии — правда, не сразу, лишь 3 декабря, иначе было бы уж совсем неловко. Но всё равно было уже поздно, приоритет был утрачен. В качестве своеобразного посмертного извинения перед изобретателем французская академия в 1920 году учредила премию имени Шарля Кро.

Эдисон против «спичечного короля»

Удивительным образом похожая история случилась и с Эдисоном. В 1877 году он взял цилиндрический валик, обернул его фольгой, поставил мембрану с иглой и запел детскую песенку. Игла выдавила бороздки на фольге, Эдисон вернул её к началу и услышал своё пение. Так был изобретён фонограф. Поначалу Эдисон, одновременно занятый и десятками других изобретений, не придал именно этому особого значения. Он даже не стал доводить фонограф до стадии технического завершения, а поручил это помощнику по имени Джон Крузи.
Этот самый Крузи оказался парнем не промах. Он сразу сообразил, какое сокровище попало к нему в руки и какую выгоду отсюда можно извлечь. Не теряя времени, он отправился к спичечному магнату Генри Бертону, с которым был хорошо знаком, так как руководил установкой на фабриках Бертона некоторых изобретений Эдисона. Знал он и о затруднениях Бертона. Дело в том, что фабрики последнего производили спички на основе белого фосфора, крайне ядовитого, пожароопасного и вообще способного воспламеняться сам по себе. Конкурент же Бертона, Чарлз Стивене, производил спички из безопасного красного фосфора. Такой состав, полученный австрийским химиком Генрихом Шретером ещё в 1855 году, к тому времени секретом давно не являлся. Проблема была в другом. Сотрудник компании Стивенса, инженер Джон Мэйсон, изобрёл эффективный и недорогой способ производства. Бертон отдал бы многое за этот секрет. Ведь с 1875 года производство и импорт спичек на белом фосфоре первой запретила Дания, за ней последовала остальная Европа… На очереди была Америка. Бертону грозило разорение, если он не перейдёт на красный фосфор. Вот бы завладеть способом конкурентов!
Агенты Бертона сделали несколько попыток. Они пытались подкупить и самого Мэйсона, и его помощников, угрожать им — все безрезультатно. И вот решение само плывёт в руки Генри Бертона! Машины Эдисона, должным образом смонтированные в нужное время в нужных местах, расскажут магнату обо всем, что происходит в конкурирующей фирме. Конечно, самого секрета так не получить, а вот точки давления нащупать можно.
Бертон, как и служба Легрена во Франции, прекрасно понимал, что промышленный шпионаж такого рода окажется эффективным, лишь если изобретение будет храниться в тайне. А это зависело только от позиции Эдисона. Бертон не замедлил нанести ему визит. Он предложил изобретателю солидную сумму (плюс немалые комиссионные Крузи, о чём Эдисон, понятно, в известность поставлен не был). Однако к тому времени Эдисон уже осознал перспективу и отказал магнату наотрез. Рассвирепевший Бертон пригрозил, что лаборатории и мастерские Эдисона могут в один далеко не прекрасный день взлететь на воздух, да так, что и концов никто не найдёт. Однако не на того напал, Эдисон был не робкого десятка. Он решительно указал шантажисту на дверь, а потом состоялась публичная демонстрация фонографа.
Что произошло с Генри Бертоном дальше, нашёл ли он выход из своего тупика, — это за рамками нашей истории, а вот Джон Крузи свой гонорар всё же получил. За сверхурочную работу по «доведению фонографа до ума», на что Крузи потратил всего три недели, ему было выплачено 18 долларов.

Канал сайта

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Вещи и изобретения Фонограф и шпионаж