Багира

Вторник, 09 26th

Последнее обновлениеПн, 25 Сен 2017 1pm

Назначение генерала Александра Христофоровича Бенкендорфа главой Третьего отделения собственной Его Императорского Величества канцелярии и шефом отдельного корпуса жандармов удивило многих современников Николая I. И сегодня историки не могут внятно объяснить, с чего вдруг боевой генерал стал главой тайной спецслужбы империи. А ответ почти на поверхности…

Парадоксы Бенкендорфа

Журнал: Загадки 20 века №16, 24 июня 2017 года
Рубрика: История вопроса
Автор: Александр Смирнов

Фото: Александр БенкендорфНачав военную службу в 16 лет прапорщиком лейб-гвардии Семёновского полка, Бенкендорф добровольцем отправился на Кавказ воевать с горцами. Потом на войну с турками. Лично не раз водил конницу в рубку встречной атаки. В Отечественную войну 1812 года его имя произносили в одном ряду с именами героев-партизан — Давыдовым, Сеславиным, Фигнером. В 1813-м генерал Бенкендорф — обрусевший немец — во главе отряда русской кавалерии взял Берлин и освободил от французов Амстердам и Роттердам.
Бенкендорф, помимо орденов Святого Георгия 4-й и 3-й степени, заслужил целую коллекцию наградного золотого оружия: сабли, шпаги и палаши с алмазами от трёх монархов Европы. Его портрет по праву был помещён в галерее героев 1812 года в Зимнем дворце.
Вернувшись в 1817-м из Европы в Россию, он отпустил на волю всех крестьян с землёй и без всякого выкупа. Подобного, кстати, не сделал ни один из декабристов. И вдруг в 1826 году царь пожаловал героя-либерала столь необычным назначением…

Особист 1812 года

Пока существуют государства, в них всегда были, есть и будут тайные спецслужбы. В России такая служба существовала со времён Ивана III. Но вот с начала царствования Александра I внутриполитический сыск в державе практически отсутствовал. Существует мнение, что первый раз предупредительную записку о готовящемся заговоре офицеров армии, гвардии и флота против самодержавия подал царю в сентябре 1821 года именно генерал Бенкендорф. Якобы Александр I ответил: «Не мне их судить» — и оставил доклад без внимания.
В принципе, так вполне могло быть. Ведь если привлекать к ответственности всех заговорщиков, то императору пришлось бы начать с самого себя — за участие в заговоре против Павла I. Вот только читал ли вообще Александр I тревожные рапорты генерала Бенкендорфа? Ни на одном из листов доклада нет ни единой пометки, сделанной царской рукой. Такого обычно не бывало. Историки считают, что Бенкендорф сочинил текст рапорта уже после 14 декабря 1825 года и преподнёс новому императору Николаю I как доказательство своего дара предвидения и верности престолу. А на самом деле?
Император Николай I знал историю Отечественной войны 1812 года лучше наших историков, поэтому ему было отлично известно о заслугах генерала Бенкендорфа при освобождении Москвы от французов. Точнее, о тех фактах, о которых не очень принято было распространяться.

Офранцузились

Ни в романе Льва Толстого «Война и мир», ни в сочинениях историков об Отечественной войне 1812 года не прочитать о том, что во всех занятых французскими войсками городах — Вильно, Полоцке, Витебске, Смоленске и, наконец, Москве — оккупантами учреждались местные администрации с городскими головами (градоначальниками), депутатами местных муниципалитетов, полицмейстерами и полицейскими комиссарами. Коллаборационисты вербовались из чиновников, офицеров-дезертиров русской армии, беспринципных купцов, готовых на все ради наживы, либеральной интеллигенции, помешанной на общеевропейских ценностях.
На Бородинском поле сошлись в поединке русская армия и Объединённые Наполеоном войска «стран Евросоюза» начала XIX века. И в российской столице были такие, которые в тот день втайне болели за «европейскую сборную». А когда она вроде как победила, то встретили освободителей и носителей европейской цивилизации с восторгом.
Краеведы столицы не должны забывать, что в списке «отцов города» есть те, кто правил ею в период со 2 сентября по 12 октября 1812 года, то есть главы гражданской оккупационной администрации, учреждённой иностранными войсками. В Москве напялили мундиры наполеоновской армии и принесли присягу французскому императору несколько представителей родовитого русского дворянства и купечества. Не говоря уже о французах, которых было изрядно в столице на должностях учителей. Главой муниципального совета Москвы был избран капитан французской армии Жак Лессепс. А купец первой гильдии (по меркам 1812 года почти олигарх) Пётр Находкин принял из рук капитана Л ессепса титул городского головы Москвы.

Пытлив и расторопен

Наполеон всерьёз думал о зимовке в Москве, и потому оставление города французами 12 октября 1812 года застало коллаборационистов врасплох. Казаки авангарда ещё перестреливались на западных окраинах Москвы с французским арьергардом, когда в Москву первым вступил сводный Гусарский казачий полк под началом отчаянного Бенкендорфа. И с первого часа горожане и партизаны округи стали свозить к нему связанных поклонников Бонапарта. После краткого допроса их отправляли под караулом во Владимирский острог. Дело городского головы Петра На-ходкина рассматривал лично Александр I. Приговор: конфискация имущества и вечная ссылка в Тобольск.
Дела всех вышеперечисленных предателей рассматривал суд Сената и вынес приговор 30 июля 1814 года. Судьи и следователи не спешили.
Никого не казнили (хотя офицеров расстрелять имели все основания), даже Бестужева-Рюмина лишь лишили пенсии и запретили пожизненно выезжать из имения. Французов и немцев, прислуживавших Наполеону, выслали за пределы России. Купцов-спекулянтов отправили в Тобольск и конфисковали честно наворованное.
Войдя в Москву первым из генералов русской армии, Бенкендорф доказал хваткость, пытливость и расторопность именно как начальник фронтового Особого отдела.
Что там какая-то докладная записка? Генерал Бенкендорф делом доказал, что имеет нюх на изменников и заговорщиков. А глава жандармов Бенкендорф, разобравшись с декабристами в 1828 году, вновь отпросился на войну с турками.

Белые повязки

Захваченная французами Москва была поделена на шесть округов, и в каждом был свой префект, свой полицмейстер и свои полицейские комиссары (они, как и полицаи в 1941-м, носили на рукаве белые повязки). «Московские французы», даже если уже были подданными российского императора и принесли ему присягу, естественно, французскую армию считали своей. Так, главой московской полиции — обер-полицмейстером — стал магистр права юридического факультета московского университета Жак Вийяр. Его коллега — немец-профессор Христиан Штельцер — тайно вернулся в Москву из эвакуации, чтобы служить в муниципалитете. Членом муниципалитета сал и профессор физики Иосиф Чернич. Преподаватель французского языка московской гимназии Филипп Реми стал полицейским комиссаром округа. Белую повязку предателя на рукав повязал и чиновник 14-го класса московской городской управы поляк Антон Конашевский.
Были и свои природные русаки-предатели. Купцы второй гильдии — Пётр Коробов, Ларион Смирнов, Иван Козлов и примкнувший к ним торговец Иосиф Израилевич — взялись за снабжение продуктами оккупационного гарнизона (расчёт был точен: «Французских фуражиров крестьяне округи бьют, а нам соотечественники продадут по хорошей цене, у французов золота полно, но оно несъедобно»).
Были среди предателей 1812 года и дворяне-офицеры. Первый по родовитости — чиновник Вотчинного департамента (аналог бюро регистрации прав недвижимости) Алексей Дмитриевич Бестужев-Рюмин. Позже на следствии он уверял, что остался в Москве для охраны архива своего департамента. А для этого надо было носить французский мундир и жить в доме адъютанта Наполеона. Интересно, уберёг ли он от огня московского пожара архив?
Помощник архитектора Москвы Иван Щербачёв уклонился от отправки в лейб-гвардии Егерский полк и стал служить оккупантам. Его примеру последовали отставной гусарский ротмистр Фердинанд Брион, пехотный капитан Василий Головачёв, перебежчик из лейб-гвардии Литовского полка прапорщик Оде-де-Сион, прапорщик пехоты Пётр Басков.

Канал сайта

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Судьба и биография Исторические личности Парадоксы Бенкендорфа