Багира

Среда, 09 20th

Последнее обновлениеСр, 20 Сен 2017 7am

По традиции, статьи в энциклопедических словарях кончаются списком основной литературы по данному вопросу.

Жизнь и злодеяния Диего Ланда

Журнал: Наука и религия №3, 1976 год
Рубрика: Страничка юных
Автор: Р. Итс

Не составляет исключения и — раздел «майя» — так назывался индейский народ, населявший территорию современной Мексики, Гватемалы, Гондураса, создатель одной из 5 древнейших цивилизаций в Америке, народ, основавший в первом тысячелетии нашей эры более ста городов, и создавший свою письменность, точный астрономический календарь, оставивший уникальные образцы архитектурных и художественных ценностей.
На первом месте в списке этой литературы стоит: Ланда Д. «Сообщение о делах в Юкатане». И год —1566. Ланда Д. — это Диего де Ланда, первый из европейцев, кто оставил подробные свидетельства о бесценных сокровищах культуры древнего народа… и кто больше всех виновен в гибели его духовных памятников. С именем этого ревностного служителя христианской церкви связаны пытки и аутодафе — публичные сожжения еретиков-язычников, не пожелавших принять «истинную» веру.
Эту практику жестоких наказаний, «угодную» богу, принесли с собой европейские монахи-миссионеры, проповедовавшие местному населению основы христова учения. О том, что за человек был Диего де Ланда, какую печальную славу о себе оставил ф ж в веках, рассказывает Ленинградский учёный, доктор исторических наук Рудольф Фердинандович Итс в научно-художественной книге «Века и поколения», выходящей в издательстве «Мысль», отрывок из которой мы предлагаем.


С последнего своего портрета Диего де Ланда смотрит на мир сквозь покаянно опущенные веки.
Длинное, аскетически худое лицо, на котором выделяется высокий а прямой нос, изрезано глубокими складками, подчёркивающими упорство и волю. Открытый, высокий, без единой морщины лоб окаймляет густая короткой стрижки линия волос, оставленных после тонзуры1. На нём мантия епископа, поверх которой парадный, с драгоценными камнями крест. Величие и раскаяние в одно и то же время.
Почивший, как сказано в церковном жизнеописании, в «ореоле святости» в 1579 году в городе Мериде на полуострове Юкатан, Диего де Ланда оставил в памяти своих современников совсем иной образ…
Случилось это меньше чем через + год после высшего духовного совета (капитула) францисканцев2 Юкатана и Гватемалы, который объединил их в единую церковную провинцию. 13 ноября 1561 года на этом капитуле главой (провинциалом) новой провинции и был избран Диего де Ланда. Сбылись потаённые честолюбивые мечты отпрыска знатного, но разорившегося дворянского рода Кальдеронов, чей замок стоял на небольшой возвышенности в Сифуэнтес де Алькарриа в Центральной Испании.
Ещё шло заседание капитула, ещё не прозвучала тщательно подготовленная речь нового провинциала о божеской благодати, сошедшей на языческую индейскую землю, о долге священнослужителей быть добрыми и настойчивыми пастырями, когда тихо вошедший в залу настоятель монастыря в Мани остановился у кресла Ланда и быстро зашептал ему на ухо.
Спустя много лет Диего де Ланда даже самому себе боялся признаться в тяжести содеянного им. Провинциал напишет записки, чтобы оправдать себя, но не расскажет всей правды. Может быть, на смертном одре, боясь страшного суда, он и произнесёт слова покаяния, сошлется на помутнение разума, но никто из тех, кто видел все сам, не услышит слов покаяния.
От полудня 15 ноября 1561 года до полночного часа 12 июля 1562 года жестокая, обезобразившая его складка в уголках губ не сходила с лица провинциала де Ланда, и много месяцев ненависть застилала ему глаза, не давая возможности оглядеться и остановиться в ужасе перед содеянным по его приказу. Эти месяцы проявили совсем другого Диего де Ланда, не того, который смиренно переступил порог францисканского монастыря Сан Хуан де Лос Рейес в испанском городе Толедо в 1541 году, и не того молодого миссионера, который в августе 1549 года оказался на Юкатанском берегу и сразу же проявил способности человека, умеющего найти путь к знатным индейцам, выучившего их язык, обучающего их детей. И не тот настоятель монастыря Сан-Антонио в Исамале, кто спустя несколько лет возглавил борьбу церкви против местных испанских помещиков, выступая «защитником индейцев», и добился присылки королевских чиновников из Испании, попытавшихся умерить алчность конкистадоров и способствовавших укреплению позиций церкви. Этот Диего де Ланда не пользовался благосклонностью испанских помещиков, но находил поддержку у городского судьи — алькальда города Мериды.
________
1 Остриженное место на макушке у католических священнослужителей, символ их отречения от мирских интересов.
2 Монашеский орден, основанный в 1221 году.

…Не успел настоятель монастыря в Мани отшептать последнюю фразу, как новый провинциал вско-ннл, воздел руки кверху и, к удивлению собравшихся, знавших вкрадчивый голос Ланда, заговорил, срываясь местами на крик:
«Братья, мы вели упорную борьбу с пороками индейцев, которыми были идолопоклонство, публичные оргии, купля и продажа рабов для испанцев, препятствовавших нашему смиренному и возвышенному делу. Братья, нам всегда причиняли неприятности и испанцы, и индейские жрецы, которые потеряли свою службу и доходы от неё. Мы во многом преуспели, братья! По нашему распоряжению, всем индейцам, познавшим божью благодать, было сообщено, чтобы они не жили в лесных чащобах, а жили в хороших селениях. Здесь их было легче просвещать и монахи не испытывали в своей деятельности затруднений. Индейцы всегда давали милостыню на пасхальные и другие праздники, на 1гужды церкви через двух старых индейцев, назначенных для этого. Вместе с тем они давали необходимое братьям, когда те ходили их посещать, а также приготовляли украшения для церквей.
Братья! — звенел голос Ланда. — хотя эти люди были просвещены, а их юноши преуспели в учении, старый индеец — служка монастыря в Мани вчера в чаще леса наткнулся иа пещеру. В пещере лежала божья тварь — олень с рассеченной грудью и вырванным сердцем, стояли языческие идолы, обмазанные оленьей кровью. Наша паства, братья, вновь поддалась виушепню демона и преступает христианские законы. Эти люди совращены жрецами-идолопоклонниками и испанскими сеньорами, обиженными на наши требования справедливости. Наш долг, братья, все расследовать, изгнать бесовское наваждепие, не то скоро вновь индейцы возвратятся к почитанию идолов и жертвоприношениям, причём не только курением, но и человеческой кровью.
Я покидаю капитул, братья, чтобы расследовать дела монастыря в Мани и сообщить вам».
Если бы члены капитула знали, к чему приведёт это расследование, они возможно и задержали бы своего провинциала, предложив ему обратиться к епископу, но случаи возвращения к идолопоклонству, прежней религии индейцев, были тогда нередки и обычно после увещевания упрямые язычники вновь возвращались в лоно христианской церкви.
Кавалькада всадников выехала в Мани поздно вечером. Обычно звёздное в это время года небо было покрыто чёрными тучами, готовыми низвергнуться сильным ливнем. Где-то вдали, у самого края низменности, как будто мелькнула молния. Почти не видно мерцания светильников в селениях, окружающих монастырь.
Налетел со свистом порыв ветра, застучали о землю первые дождевые капли. Но ничто и никто уже ье мог остановить провинциала. Что же задумал Диего де Ланда в тот поздний вечер?
Распахнулись ворота монастыря, выпустив молчаливую процессию людей с зажжёнными факелами. Впереди быстрым шагом шёл сам провинциал. Служка-индеец, показывавший путь, то и дело вприпрыжку догонял его. За провинциалом следовал настоятель монастыря, а за ним двигались солдаты и монахи, монахи и солдаты.
Вот и первые строения деревни — глинобитные сооружения с высокой соломенной крышей.
— Здесь! — прошептал служка и показал на третий дом от края.
Провинциал выхватил из рук монаха факел и толкнул дверь в первую, гостевую, половину дома. Здесь никого. Было позднее время, и индейцы уже спали на циновках в задней комнате, за продольной внутренней стеной. Люди испуганно просыпались, забивались в дальние углы, боясь под-нить глаза на неожиданно ворвавшегося человека с горящим факелом в руках, с искажённым яростью лицом.
— Он! — крикнул служка, указывая на рослого молодого мужчину, порывисто вскочившего с лежанки и ухватившего на всякий случай толстую дубину.
— Взять! — отрывисто бросил провинциал, и двое солдат схватили мужчину. Спросонья никто не понимал, что случилось, все в доме были растеряны и беспомощны. Солдаты поволокли схваченного к выходу.
— Падре! — мужчина повернулся к провинциалу, — это ведь я, На Чанчель.
Ланда лишь повёл глазами на говорившего и быстро вышел. Ему не хотелось остужать свой пыл воспоминанием, что На Чанчель был лучшим и первым его учеником ещё в то время, когда он начинал свой путь на Юкатане.
К полудню следующего дня в подземелье монастыря сидело уже сорок мужчин, которых объявили зачинщиками «апостасии» — отступничества от христианства. Ланда многократно спускался в подземелье и пытался выявить у узников, кто принимал участие в богопротивных жертвоприношениях. Сбитые с толку люди не понимали, чего от них хотят. Однако стоило назвать кого-нибудь, кто в последние дни ходил а лес, где была пещера, за ягодами пли сучьями, как его тоже хватали и помещали в застенки монастыря.
Когда число узников перевалило за три сотни, уже нельзя было заставить их проговориться, назвать какое-то им;!. Из близких деревень люди стали убегать в лес, в дальние горы.
Прошло больше двух недель. До капитула, так и не дождавшегося возвращения нового провинциала, доползли разноречивые слухи, встревожившие духовенство. Будто он своей властью положил начало инквизиции, расследованию, которое может осуществлять только священнослужитель, облечённый саном епископа.
А тем временем из Мериды алькальд по просьба Ланда высылал новых солдат и вскоре по всей округе Мани было схвачено 6830 человек, обвинённых в вероотступничестве. Капитул послал двух настоятелей монастырей из Гватемалы проверить упорно распространявшиеся слухи, что, добиваясь признаний. Ланда пошёл на применение изощрённых пыток.
Когда они прибыли в Мани, то увидели ещё более страшную правду и угнали, что без епископального разрешения провинциал начал инквизицию и в соседней провинции Сотуте.
Посланцы капитула нашли провинциала в дальней камере западного крыла монастыря. Он был настолько поглощён происходящим, что даже не заметил «высоких гостей».
— Воском, горячим воском по спине! — командовал провинциал, и палач окачивал спину подвешенного за руки к потолку На Чанчеля. Страшная боль исказила лицо индейца, но он молчал.
— Говори, кто вскрывал оленя, говори, кто толкнул тебя на вероотступничество! — истерически кричал Ланда, тыкая жертву раскалённым прутом в голые пятки.
Ужаснувшись увиденным, вдохнув запах горелого мяса, посланцы капитула воскликнули разом:
— Брат-провинциал, остановитесь! Ваш сан не позволяет вести такой допрос. Брат-провинциал, вы…
Диего де Ланда вздрогнул, швырнул в сторону железный прут и оглянулся. По его знаку палач снял жертву с пут и опустил на пол.
— Братья, — вкрадчиво начал провинциал, — я здесь не по своей воле, а единственно по воле нашего господа. Я вами назначен духовным главой провинции. — Он помолчал и вдруг резко крикнул: — Мне нельзя ждать, когда распорядится епископ брат Франциско Тораль, не знающий наших условий и могущий допустить безудержное распространение ереси. Я делаю так, как велит мне мой долг перед святой церковью, и пусть бог будет мне судьёй!
Он повернулся к палачу и дал знак продолжить пытку. В ужасе, многократно крестясь и не оглядываясь, посланцы капитула выскочили из подземелья. Ланда остался. Он склонился, прислушиваясь к неясному шепоту На Чанчеля. Ему показалось, что тот выдохнул наконец имя божье. Но индеец затих — навсегда. На мёртвом лице его застыла улыбка. Провинциал отшатнулся и рухнул в кресло. Он просидел в беспамятстве несколько часов.
Монахи осторожно вынесли провинциала во двор. Когда Ланда очнулся, он удалился в свои покои. Три дня он не показывался на люди, и служки подавали ему еду через окошко в двери. А по всей провинции продолжалась охота за отступниками.
Через три дня провинциал вышел на монастырский двор и продолжал инквизиторское расследование. Казалось, теперь уже никто и ничто не остановит его — ни то, что 157 индейцев скончались под пытками в монастырях, ни то, что искалечено уже более четырёх тысяч мужчин и женщин. Провинциал готовил самое страшное.
Члены капитула и испанские сеньоры, много месяцев наблюдавшие почти сатанинскую ретивость провинциала во имя Христа, опасались восстания индейских селений. Кто-то предлагал послать известие епископу, но епископ Тораль был далеко, а Ланда и действовавший заодно с ним главный алькальд города были рядом.
Схоронив на погосте нераскаявшихся еретиков, в монастырь Мани свезли языческие идолы, манускрипты на оленьей коже, сосуды с рисунками, каменные алтари. После 10 июля на дороге, ведущей к Мани, можно было встретить знатных испанцев и знатных индейцев, но всех затмила пышная свита главного алькальда. Судья н его сторонники ехали в Мани по приглашению самого Диего де Ланда, который обещал им невиданное ещё в Новом Свете зрелище — торжественное аутодафе, знаменующее завершение борьбы с ересью. Сознавая себя рукой божественного провидения, провинциал назначил его на 12 июля.
На широкой площади перед монастырём уже разложены были огромные кучи хвороста, сучьев, соломы. Уже во всех её концах построены были эшафоты, а перед самым монастырём сооружено нечто вроде помоста с лёгким тростниковым козырьком от жаркого солнца — для самых знатных гостей. Приехали почти все настоятели этой и соседних провинций, кроме тех двоих, что приезжали посланцами от капитула. Может быть, они остались в своём приходе, может быть, всё-таки отправились к епископу сообщить о действиях Ланда, превышающих его права по сану.
В пять часов пополудни на помосте в окружении испанской и индейской знати появился главный алькальд. Затем распахнулись монастырские ворота и вышел провинциал в парадном одеянии. Он вознёс к небу молитвы. По его знаку монахи качали выносить на площадь тысячи языческих идолов, 13 каменных алтарей, 22 маленьких камня с рисунками. 27 свитков рукописей майя на оленьей коже и 197 сосудов с изображениями различных богов майя. К эшафотам, выстроенным во всех концах площади, подвели несколько десятков индейцев в колпаках позора.
Поднявшись на помост, Диего де Ланда вновь помолился и подал знак. Вспыхнули костры. В них полетели идолы, алтари и рукописи, сосуды и рисунчатые камня. Солнце зашло, но от пламени костров было светло и жарно, как летним днём.
И снова Ланда подал знак. К несчастным жертвам христианского бога подскочили палачи с бичами и ножницами. Кого-то они остригали наголо, кого-то били до крови бичами, кого-то привязывали к столбу, прежде чем запалить костёр, кого-то просто толкали в огонь.
И в четвёртый раз провинциал поднял руку, не обращая внимания на гневные выкрики в толпе, на испуганный шёпот среди знати. Факелы озарили страшное зрелище. На погосте сотни людей, одетых в шутовские наряды — «саноенито», под присмотром монахов разрывали могилы, где покоились погибшие под пытками. Они вытаскивали их тела и несли к площади. В ужасе люди шарахались от жуткой процессии.
Алькальд дёрнул Ланда за сутану, но тот даже не обернулся. Он вперился в труп, освещённый ближавшим костром, и узнал На Чанчеля. Он и теперь улыбался. И когда его тело бросили в костёр, провинциалу вновь померещилось тихое «боже!».
Провинциал так и не отвечал на призывы алькальда. Догорали костры, а он все стоял, вцепившись в столб помоста, и смотрел вниз и видел улыбку На Чанчеля. Наспех простился с гостями и спешно умчался в свой первый приход, в свой монастырь Сан-Антонио.
Он пробыл в добровольном заточении месяц. Раскаивался ли Диего де Ланда в содеянном? Возможно, и он устрашился, но не настолько, чтобы добровольно сложить сан. Во всяком случае, когда наслышанный о беззаконном палачестве Ланда епископ Франциско Тораль прибыл в Мериду н низложил его с поста провинциала, тот не собирался сдаваться.
Главный алькальд и бывший провинциал были отозваны в Испанию. Диего де Ланда выехал в Мадрид, рассчитывая оправдаться перед советом по делам Индии. Совет предъявил ему обвинение в подмене полномочий епископа и инквизитора Оправдания Диего де Ланда вначале не были признаны удовлетворительными, и решением короля провинциал Кастилии обязывался провести расследование и учинить правосудие. В итоге семь высших духовных сановников в Толедо оправдали действия Ланда «в случае с аутодафе и другими мерами наказания индейцев». Так пишет сам Диего де Ланда в сочинении «Сообщение о делах в Юкатане», законченном в 1566 году во время вынужденного пребывания в Испании. Именно в нём содержатся лицемерные строки, скрывающие правду о его деятельности с ноября 1561 по июль 1562 года. Об этом периоде он пишет так: «Братья сделали расследование, попросили помощи у главного алькальда и схватили многих. Их подвергли суду, и было устроено аутодафе, на котором многие попали на эшафот и были одеты в позорные колпаки, острижены и подвергнуты бичеванию, а другие одеты в санбенито на определённое время. Некоторые от огорчения повесились, обманутые демоном, но в общем все проявили много раскаяния и желания стать добрыми христианами».
У лжи Ланда оказались короткие ноги. Иезуит Доминго Родригес разоблачил провинциала и дал более правдивую картину, сообщив о гибели десятков людей, о тысячах искалеченных пытками, об уничтожении редких и последних образцов высокой культуры майя.
Очевидно, где-то в самых дальних закоулках этой фанатически религиозной души ещё существовала совесть, она руководила пером Ланда. Его «Сообщение о делах в Юкатане» не предназначалось для печати. В этих записках Ланда, оправдываясь перед самим собой, попытался восстановить ту культуру майя, в уничтожении памятников которой он сыграл роковую роль.
В 1573 году Ланда, оправданный отцами церкви и возведённый в сан епископа, возвратился в Мериду. Привёз он сюда в свои записки. После смерти Ланда в 1579 году их положили в архив францисканского монастыря в Мериде, сделали с «Сообщения» копию и отправили её в Испанию. Дальнейшая её судьба складывалась так. Обнаружена и опубликована копия записок Ланда была лишь в 1864 году, хотя фрагменты из неё или из подлинника, исчезнувшего в 1820 году после изгнания монахов из Мериды, до этого появились в других сочинениях.
«Сообщение о делах в Юкатане» по оценке советского учёного, переводчика труда Ланда и специалиста по культуре майя Ю.В. Кнорозова, — «основной источник по истории и этнографии индейцев майя во время испанского завоевания. Ланда недаром называли «первоначальным историком Юкатана». В его работе нашли отражение все стороны жизни древних майя».
Но костры на Юкатане запылали по его приказу…

Канал сайта

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Религия Католицизм Жизнь и злодеяния Диего Ланда