Багира

Пятница, 08 18th

Последнее обновлениеПт, 18 Авг 2017 5pm

22 июня недаром называется Днём памяти и скорби. С него началась Великая Отечественная война, которая стоила советскому народу много крови, пота и слёз. О первых месяцах войны было сказано уже немало. Гораздо реже вспоминают о том, что происходило непосредственно накануне нападения сил Третьего рейха.

Директива №1

Журнал: Загадки истории №25, июнь 2017 года
Рубрика: Историческое расследование
Автор: Елена Прудникова

Как советские войска готовились к нападению Германии?

Фото: Директива ЖуковаВопреки распространённому мнению, нападение гитлеровской Германии на СССР в июне 1941 года не было неожиданным. Войскам приграничных округов своевременно были отданы приказы о приведении в боевую готовность (как они выполнялись — это другой вопрос). Знаменитая Директива №1, изданная в предвоенную ночь, не начинала, а увенчивала целый вал приказов. Но вопросов ещё хватает.

Версия Жукова

Вот как появился на свет этот документ, по версии маршала Жукова:
«Вечером 21 июня мне позвонил начальник штаба Киевского военного округа генерал-лейтенант М.А. Пуркаев и доложил, что к пограничникам явился перебежчик — немецкий фельдфебель, утверждающий, что немецкие войска выходят в исходные районы для наступления, которое начнётся утром 22 июня.
Я тотчас же доложил наркому и И.В. Сталину то, что передал М.А. Пуркаев.
— Приезжайте с наркомом минут через 45 в Кремль, — сказал И.В. Сталин.
Захватив с собой проект директивы войскам, вместе с наркомом и генерал-лейтенантом Н.Ф. Ватутиным мы поехали в Кремль. По дороге договорились во что бы то ни стало добиться решения о приведении войск в боевую готовность.
И.В. Сталин встретил нас один. Он был явно озабочен.
— А не подбросили ли немецкие генералы этого перебежчика, чтобы спровоцировать конфликт? — спросил он.
— Нет, — ответил С.К. Тимошенко. — Считаем, что перебежчик говорит правду.
Тем временем в кабинет И.В. Сталина вошли члены Политбюро. Сталин коротко проинформировал их.
— Что будем делать? — спросил И.В. Сталин.
Ответа не последовало.
— Надо немедленно дать директиву войскам о приведении всех войск приграничных округов в полную боевую готовность, — сказал нарком.
— Читайте! — сказал И.В. Сталин.
Я прочитал проект директивы. И.В. Сталин заметил:
— Такую директиву сейчас давать преждевременно, может быть, вопрос ещё уладится мирным путём. Надо дать короткую директиву, в которой указать, что нападение может начаться с провокационных действий немецких частей. Войска приграничных округов не должны поддаваться ни на какие провокации, чтобы не вызвать осложнений.
Не теряя времени, мы с Н.Ф. Ватутиным вышли в другую комнату и быстро составили проект директивы наркома…
И.В. Сталин, прослушав проект директивы и сам ещё раз его прочитав, внёс некоторые поправки и передал наркому для подписи…
С этой директивой Н.Ф. Ватутин немедленно выехал в Генеральный штаб, чтобы тотчас же передать её в округа. Передача в округа была закончена в 00:30 минут 22 июня 1941 года».

Свидетельство адмирала

Сверим теперь рассказ маршала с журналом посетителей сталинского кабинета. Действительно, нарком обороны Тимошенко вошёл туда в 19:05. Правда, Сталин никак не мог «встретить его один», потому что у него к тому времени почти 40 минут сидел Молотов. Вместе с Тимошенко (а не после него) пришли ещё шесть человек, однако Жукова среди них не было.
Тимошенко ушёл от Сталина в 20:15 и через полчаса вернулся уже с Жуковым. И снова никакого приватного разговора быть не могло, потому что у Сталина находились Берия, Молотов, Ворошилов и Маленков, а вместе с нашими героями пришли Будённый и Мехлис. Все военные и Маленков покинули сталинский кабинет в 22:20. Что касается Ватутина, его там не было вовсе (разве что, будучи первым заместителем Жукова по оперативным вопросам, он прибыл вместе со своим начальником в Кремль, но в сталинский кабинет не заходил, а остался в приёмной).
Как видим, визиты к Сталину происходили вообще не так, как описано у маршала. Никаких приватных бесед, а весьма представительное совещание с участием первых лиц и военной верхушки, о котором он напрочь умолчал. И во время этого совещания Жуков и Тимошенко выходят в приёмную писать директиву, рискуя пропустить всё интересное? Или остальные их послушно ждут?
Случайным свидетелем составления исторического документа оказался нарком ВМФ адмирал Кузнецов. Около 11 часов вечера 21 июня Кузнецова пригласил к себе нарком обороны. Через несколько минут адмирал был у него. С жуковской версией его воспоминания не согласуются категорически. Речь идёт не об общеизвестном варианте его мемуаров, а о том, который он сделал для книги «Оборона Ленинграда» в 1964 году. Тогда исторический труд маршала Жукова с единственно верной версией войны ещё не был опубликован.
Кузнецов писал: «Когда вошли в кабинет, нарком в расстегнутом кителе ходил по кабинету и что-то диктовал. За столом сидел начальник Генерального штаба ПК. Жуков и, не отрываясь, продолжал писать телеграмму. Несколько листов большого блокнота лежали слева от него: значит, прошло уже много времени, как они вернулись из Кремля (мы знали, что в 18 часов оба они вызывались туда) и готовили указания округам.
«Возможно нападение немецко-фашистских войск» — начал разговор С.К. Тимошенко. По его словам, приказание привести войска в состояние боевой готовности для отражения ожидающегося вражеского нападения было им получено лично от И.В. Сталина, который к тому времени уже располагал, видимо, соответствующей достоверной информацией. При этом С.К. Тимошенко показал нам телеграмму, только что написанную Г.К. Жуковым…».
Этой телеграммой и была Директива №1. Вот так! Оказывается, не военные уговаривали Сталина привести войска в боевую готовность, а сами получили от него соответствующий приказ.

Исторический текст

Итак, что увидел адмирал Кузнецов? А увидел он, как нарком Тимошенко диктует текст из своего рабочего блокнота, а начальник Генштаба Жуков переписывает его в шифроблокнот. Вот теперь все совпадает по времени — в 22:20 они вышли от Сталина. Пока добирались до наркомата со всеми лестницами, коридорами и постами охраны… Как раз «около 11 часов» Тимошенко должен был дойти до своего кабинета и позвонить Кузнецову, который на совещании не присутствовал.
А причём тут Ватутин? В данном случае совершенно ни при чём. Может быть, отнёс директиву из наркомата в Генштаб, в шифровальный отдел, после того, как Жуков перенёс её текст на бланк шифроблокнота. Начальнику Генштаба невместно самому бегать, адъютанта же с такой бумажкой тоже не очень пошлешь. Есть сведения, что в шифровальный отдел Генштаба директива попала в 23:45. Минут 30-40 ушло на зашифровку, потом её передали связистам, и примерно в 0:30, как и писал Жуков, она ушла в войска. Но кто её автор?
Маршал Жуков утверждает, что они с Тимошенко принесли на совещание к Сталину некий вариант приказа, но нигде даже словом не обмолвился, что в нём содержалось. Существовал ли этот черновик? Какие-то предложения военное руководство должно было предоставить, но что бы в них ни содержалось, приняты они не были. Текст директивы был составлен во время совещания в сталинском кабинете.
Давайте освежим его в памяти: «Военным советам ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО Копия: Народному комиссару Военно-Морского Флота:
1) В течение 22-23.6.41 г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Нападение может начаться с провокационных действий.
2) Задача наших войск — не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения.
Одновременно войскам Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского военных округов быть в полной боевой готовности встретить возможный внезапный удар немцев или их союзников.
3) Приказываю:
а) в течение ночи на 22.6.41 г. скрытно занять огневые точки укреплённых районов на государственной границе;
б) перед рассветом 22.6.41 г. рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно её замаскировать;
в) все части привести в боевую готовность. Войска держать рассредоточенно и замаскированно;
г) противовоздушную оборону привести в боевую готовность без дополнительного подъёма приписного состава. Подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов;
д) никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить.
Тимошенко. Жуков. 21.6.41».

Проблема авторства

О том, что директива была написана в сталинском кабинете, свидетельствует отсутствие подписи члена военного совета (в данном случае Маленкова, курировавшего наркомат обороны), в любом другом случае обязательной. Но дело не в этом. Жуков и сам говорит, что она была составлена именно там. Дело в том, что текст директивы очень странный.
Об этом документе много писали, как о противоречивом и дезориентирующем войска. Но мы сейчас не об этом. Военный исследователь, полковник Генерального штаба Михаил Ходаренок характеризует её как «на редкость безграмотную, непрофессиональную и практически невыполнимую». Насчёт невыполнимости спорить не будем — это не входит в нашу задачу. Но почему безграмотная и непрофессиональная?
Это легко понять, прочитав десяток-другой документов Генерального штаба. Они написаны совершенно иначе. Все мероприятия директивы абсолютно понятны. Но с точки зрения штабной культуры этот текст — монстр. И поэтому он никак не мог быть написан военным. У военного в голове такие фразы родиться просто не могли, что и заметил полковник Генштаба.
Итак, вот задача. Текст составил человек штатский, но полностью посвящённый в армейские дела и наделённый правом диктовать приказы военной верхушке. Такой человек в СССР имелся. Кто он — вопрос риторический. И если мы положим директиву рядом с десятком сталинских распоряжений — то здесь стилистическое совпадение будет полным. Особенно пункт 2 — типичный сталинский повтор-разъяснение.

Реакция на местах

Итак, реконструируем события. 21 июня, в 20:45, когда было уже на 99% ясно, что немцы нападут этой ночью, у Сталина собралось совещание военной верхушки СССР. На нём было принято много интересных решений — например, военные округа преобразованы во фронты. В частности, надо было завершить приведение в боевую готовность войск приграничных округов.
К вечеру 21 июня все они уже должны были находиться в состоянии повышенной боевой готовности. Пресловутая директива всего-навсего переводит их в состояние полной боеготовности. Там, где это необходимо, потому что округ большой.
Возле границы части следовало поднять по тревоге — вывести из казарм и палаток, раздать бойцам патроны и пр. Дальше от границы была своя программа. Какие именно мероприятия для какой части предполагает термин «боевая готовность», командиры должны были знать, исходя из предыдущих директив.
Отдельно приказано занять огневые точки укрепрайонов (по понятиям того времени, такая мера могла быть приравнена к агрессии, поэтому заранее этого и не делали). Перегнать самолёты на полевые аэродромы, неизвестные немцам, Если сделать это слишком рано, противник нанёс бы на свои карты и эти аэродромы.
Документ был невероятной важности. Надо было поднять войска, не дать Гитлеру повода кричать о «советской агрессии» и встретить врага у наших границ. А если появится возможность, то «отыграть» войну назад.
Можно легко представить, как Сталин ходит по кабинету, ловит на лету предложения присутствующих, с чем-то соглашается, что-то отметает. Он сформулировал примерное содержание директивы, которое было понятно всем присутствующим на совещании, после чего Тимошенко и Жуков отправились в наркомат. Возможно, что прямо из сталинского кабинета они приказали начальнику оперативного отдела Ватутину начинать обзванивать округа.
Начальник штаба Одесского военного округа Захаров вспоминал: тем вечером он уже сидел на полевом командном пункте (!), около 22 часов его предупредили, что этой ночью будет получена чрезвычайной важности телеграмма. После второго такого звонка он своей властью, не дожидаясь директивы, стал поднимать округ. В Киевском военном округе директиву расшифровали лишь около полудня 22 июня. Но ещё в 3 часа утра отдали все необходимые приказы. Как видим, на местах и так знали, что делать.
Кстати, среди многочисленных воспоминаний о первой военной ночи нет ни одного, где автор посетовал бы на непонятность директивы. Вопрос возникал только один: «Можно ли стрелять на поражение?». Вопрос, впрочем, задавался «для порядка». Как можно, не стреляя, «встретить удар немцев или их союзников»? Кстати, провокацию можно перепутать с войной лишь в первые минуты. А в первые минуты большого урона рассредоточенным и замаскированным войскам немцы нанести не могли. А где и почему нанесли — это уже совсем другая история…

Канал сайта

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Тайны истории Армия Директива №1