Багира

Среда, 07 26th

Последнее обновлениеВт, 25 Июль 2017 9pm

Сто лет назад — в 1913 году — Макс фон Оппенгейм раскопал близ города Алеппо на территории современной Сирии уникальную коллекцию арамейской культуры. Раскопки считаются крупнейшим археологическим событием эпохи, а самого немецкого барона называют последним великим археологом-любителем. Но судьба его коллекции оказалась непростой.

Спасённые боги

Журнал: Загадки 20 века, №20 — 19 сентября 2016 года
Рубрика: Ценная вещь
Автор: Любовь Шарова

Свои среди чужих

Фото: раскопки Оппенгейма в СирииМакс фон Оппенгейм прожил яркую, драматичную жизнь. Впрочем, его детство было сытым и безмятежным. Отец — потомственный кёльнский банкир Альберт фон Оппенгейм — заработал огромное состояние, и пять его детей ни в чём не нуждались. А поскольку папаша, еврей по происхождению, принял католичество, отпрыскам в Германии были открыты все дороги. В 1879 году Макс поступил на факультет права в Страсбургский университет, а через 4 года получил степень доктора права. В 1892 году молодой юрист уехал в Каир и стал работать в дипломатическом корпусе. В свободное время Макс изучал арабский язык, культуру и историю Ближнего Востока, к которому давно был неравнодушен. В 1896 году его назначили атташе при немецком Генеральном консульстве в Каире, а в 1910 году министром-резидентом в Каире. Но о своём увлечении Оппенгейм не забывал. «Я часто многие месяцы проводил в Северной Аравии, Сирии и Месопотамии с бедуинами, свободными сыновьями пустыни, ночуя в их шатрах. Я узнал их душу, выучил их язык и познал их обычаи. Я полюбил этих людей, и они встречали меня повсюду с распростёртыми объятиями», — вспоминал позже наш герой.

Звери с человеческими головами

В 1899 году, узнав о загадочных истуканах Тель-Халафа, барон без промедления начал разведывательные работы на вершине холма. Ему несказанно повезло практически сразу: перед ним открылась часть фасада большого дворца, фрагменты покрытых рельефами стел, каменные статуи. И это было только начало! Но для продолжения раскопок ему требовалось разрешение властей, и он отправился получать его. Однако медлительные арабы не торопили события, и заветную бумажку Оппенгейм получил спустя много лет — в 1911 году. За это время он успел основательно подготовиться к раскопкам и прибыл на место во всеоружии — в сопровождении опытных специалистов, доктора, секретаря, фотографа, лакея и собранного на собственные средства каравана из тысячи верблюдов, на спинах которых был доставлен багаж экспедиции, запасы провизии и строительные материалы для лагеря. Оппенгейм, хорошо изучивший Восток, отлично знал, что на месте не смог бы найти ничего — ни кирки, ни гвоздя, ни еды. Даже рабочих археолог-любитель нашёл с большим трудом. Правда, позже к месту раскопок подтянулись местные, и «штат» барона увеличился до 500 человек.
Первым раскопали Западный дворец, почти одновременно откопали Ворота Скорпиона, Крепостные ворота и Северо-Восточный дворец. Оппенгейм быстро понял: находки представляют большую историческую ценность. Каменные барельефы изображали охоту на быков, борьбу льва и быка, человека и льва. Перекрытие главного храма покоилось на головах трёх божеств, стоящих на спинах свирепых зверей с раскрытыми пастями и сверкающими глазами, что в целом выглядело очень грозно и торжественно. Рядом с храмом выстроились каменные статуи богов — мужского и женского пола. Особенно полюбилась Максу богиня на троне, которую он раскопал ещё десятилетие назад.
Археологи, прибывшие с бароном, пришли к выводу, что в 1-м тысячелетии до н.э. эти земли населяли кочевники-арамейцы. Столицей царства была Гузана, а монументальный дворец принадлежал царю Капаре. Судя по размерам поселения, в Гузане проживало около 18000 жителей. Большинство из них зарабатывало на жизнь торговлей. Многие разводили лошадей, выращивали овощи, возделывали поля зерновых культур. Гузана процветала недолго — лет 200. Главным источником богатства города являлись торговые караваны. Потом землями Гузаны завладели ассирийцы, долгое время господствовавшие на севере Месопотамии, в междуречье Тигра и Евфрата, и столица пришла в упадок. Разрушение города довершил пожар — археологи повсюду натыкались на обгоревшие стены и статуи. Всё говорило о том, что столица арамейцев была захвачена и предана огню.

Ожившие боги

Войны сыграли в судьбе бедной Гузаны печальную роль. Во время Первой мировой войны раскопки снова пришлось забросить. Оппенгейм вернулся в Тель-Халаф лишь в 1927 году. Его упорство было с лихвой вознаграждено, и он обнаружил много новых интересных находок. Это были амулеты с изображениями быков, баранов и фантастических существ — полурыб-полузмей с человеческими головами. Грубые глиняные фигурки сидящих на корточках женщин, рожающих уродливых, часто безголовых младенцев. Яркая керамическая посуда характерной яйцевидной формы. Эти находки датировались концом 4-5 веком до н.э., а значит, до арамейцев на месте Гузаны жил другой народ: представители ещё более древней — халафской — культуры.
Остатки святилищ с бычьими рогами, огромные рога животных, изображённых на глиняных сосудах, свидетельствуют о том, что у древних людей господствовал культ быка, служившего объектом поклонения как символ мужской плодовитости. Многочисленные женские статуэтки доказывают существование у халафцев и культа богини-матери. Но и эта древняя культура пала под натиском пришельцев с юга Месопотамии.

Мечты, мечты…

Часть археологических находок Оппенгейм оставил в Сирии, предоставив сирийцам деньги на организацию музея в Алеппо. Но большую часть артефактов, в том числе наиболее ценные вещи, погрузил на сотни верблюдов, довёз до ближайшей железной дороги, потом с множеством предосторожностей перегрузил в корабельные трюмы и отправил морем в Германию. Свою «добычу» Оппенгейм сделал основой экспозиции в частном музее Тель-Халаф в Берлине.
Собственный музей Оппенгейм торжественно открыл в 1930 году. Выставка имела колоссальный успех. Но в судьбу арамейских артефактов снова вмешалась война. В ноябре 1943 года весь Берлин подвергался массированным налётам английской авиации. Хотя район Шарлоттенбург, где находился музей Тель-Халаф, в основном уцелел, детищу Оппенгейма не повезло. В особняк попала бомба, начался пожар, уничтоживший коллекцию.
В 1944 году обломки упаковали в ящики и перевезли в подвалы Пергамского музея на Музейном острове, что на реке Шпрее. После войны этот музей оказался в Восточном Берлине, а район Шарлоттенбург, где лежали развалины частного музея Оппенгейма, — в Западном Берлине. Сам Макс фон Оппенгейм с семьёй жил в Западной Германии, в Кёльне, и до последних дней жизни надеялся, что статуи удастся частично восстановить, хотя бы его любимую богиню на троне. Но кладоискатель умер в 1946 году, так и не увидев воссозданную коллекцию. Осколки статуи богини и других экспонатов пролежали в ящиках до начала 21-го века, когда немецкие реставраторы приступили к кропотливой работе — воссозданию строений и статуй из оставшихся обломков. Специалистам удалось невозможное, и в 2011 году коллекция вновь предстала перед глазами изумлённой публики. Мечта Макса фон Оппенгейма воплотилась в жизнь.

Макс фон Оппенгейм

В забытой богом сирийской деревушке Рас-эль-Айн, расположенной у истоков реки Ховар, впадающей в Евфрат, барон появился в 1899 году. Его сопровождала охрана из 25 вооружённых людей. Встреча с бедуинами, кочевавшими в окрестностях селения, оказалась для Макса фон Оппенгейма судьбоносной. Именно от них он узнал о таинственных истуканах, обнаруженных местными жителями на холме Тель-Халаф. Это были странные каменные изваяния, изображающие животных с человеческими головами. Возможно, любой другой европеец не придал бы словам аборигенов никакого значения, но только не Оппенгейм. Дипломат страшно загорелся и пожелал увидеть статуи своими глазами. Блестящий знаток Востока тут же вспомнил, что холм Халаф упоминается в Библии. «Если Тель-Халаф и Халаф одно и то же, это может сулить кладоискателю множество уникальных находок», — решил Оппенгейм.