Багира

Пятница, 06 23rd

Последнее обновлениеПт, 23 Июнь 2017 9am

В прямой связи с локализацией по письменным источникам Ахардея и сиракского союза1 стоит и определение этнической принадлежности сарматских памятников Предкавказья III в. до н.э. — I в. н.э., т.е. периода процветания объединения племён во главе с сираками.

Об интерпретации сарматских погребальных памятников Предкавказья III в. до н.э. — I в. н.э.

Журнал: Советская археология №1, 1968 год
Рубрика: Статьи
Автор: В.Б. Виноградов

Отождествление Ахардея с Манычем и его притоками давно уже породило мнение, что известные нам курганные сарматские погребения Приманычья с устойчивой западной ориентировкой костяков являются захоронениями сираков. Позднее К.Ф. Смирнов проанализировал сарматские памятники Прикубанья и пришёл к весьма основательному выводу, что преимущественно впускные погребения III в. до н.э. — II в. н.э. с широтной (при господстве западной) ориентировкой покойников и сильными элементами меотской культуры в обряде и инвентаре, изученные в Закубанских степях, особенно между Лабой и Кубанью, нужно считать сиракскими гробницами. Эта точка зрения подкреплялась и письменной античной традицией, знающей сираков в Прикубанье2. Недавно оказалось возможным связать с сираками и ещё одну группу погребальных комплексов III в. до н.э. — I в. н.э. — сарматские захоронения Терско-Сунженского бассейна (как правило, впускные, с западной и иногда восточной ориентацией и ощутимыми чертами сходства могильного инвентаря с меото-сарматскими памятниками Прикубанья). Правомерность такого этнического определения терско-сунженских сарматских захоронений подтверждается филологическими данными о пребывании сираков в бассейне р. Терек (Мермод) и об их соседстве с горскими племенами предков современных вейнахов3. Параллельно с интерпретацией собственно сарматских памятников в степях Предкавказья была проделана немалая работа по уяснению направления и характера контактов сарматов с аборигенными этническими группами (главным образом меотским миром и северодагестанскими племенами), и эта работа в значительной мере пополнила и уточнила представления о территории расселения сираков, границах их союза и чертах материальной культуры этой части сарматских племен4.
________
1 В.Б. Виноградов. Локализация Ахардея и сиракского союза племён. CA, 1966. 4.
2 К.Ф. Смирнов. Основные пути развития меото-сарматской культуры Среднего Прикубанья. КСИИМК, XLVI, 1952, стр. 12; его же. Вопросы изучения сарматских племён и их культуры в советской археологии. ВССА, М., 1954, стр. 206 ел.
3 В.Б. Виноградов. Сарматы Северо-Восточного Кавказа. Грозный, 1963.
4 Н.В. Анфимов. Меото-сарматский могильник у станицы Усть-Лабинской. МИА, 23, 1951; его же. Племена Прикубанья в сарматское время. CA, XXVIII, 1958; К.Ф. Смирнов. Меотский могильник у станицы Пашковской. МИА, 64, 1958; его ж е. Археологические исследования в районе дагестанского селения Тарки. МИА, 23, 1951; Е.И. Крупнов. Новый памятник древних культур Дагестана. Там же.

Последние археологические исследования, специально посвящённые характеристике сиракского союза или касающиеся сираков в связи с общей сарматской или северокавказской проблематикой, базировались на приведённых выше положениях, выглядевших достаточно основательными на теперешнем уровне знаний5.
В.А. Кузнецов и И.С. Каменецкий, исходя из своих (Предпосылок о местонахождении Ахардея и границ сиракского союза, усомнились в правильности прежней интерпретации сарматских памятников III в. до н.э. — I в. н.э. в Предкавказье и подвергли беглому критическому разбору все три группы археологических комплексов, принадлежность к сиракам которых общепризнанна (Приманычская, Кубанская и Терско-Сунженская группы)6.
Первую из них (Ариманычскую) авторы склонны отвергнуть, во-первых, потому, что она малочисленная, и, во-вторых, в соответствии с их гипотезой, что Ахардей — Кубань, а сиралские кочевья не достигали Маныча. В специальной статье я уже привёл свои доводы в пользу общепринятого отождествления Ахардея-Охария с Манычем-Егорлыком. Замечание авторов о малочисленности изученных здесь памятников по меньшей мере не может служить аргументом. Погребений сарматского времени в окрестностях Маныча открыто и впрямь немного, но главное не в числе, а в том, что все они отличаются от обычных сарматских западной ориентировкой. Ведь хорошо известно, что исчисляемые несколькими сотнями сарматские погребения последних веков до нашей эры в Приуралье, Поволжье, Подонье и Приднепровье, т.е. на всех остальных сарматских территориях, дают полное господство южной ориентации костяков. Достаточно обратиться к недавним обобщающим работам М.П. Абрамовой, чтобы увидеть бесспорный факт: именно южная ориентировка могил является одним из основных признаков, определяющим как генетическую связь «сусловских» погребений с предшествующей «прохоровской» ступенью сарматской культуры в Северном Прикаопии7, так и этническую отнесенность к сарматам захоронений бассейнов Дона и Днепра, «ярко прослеживающих сходство с собственно сарматскими памятниками Поволжья и Приуралья — как в инвентаре могил… так и в положении, и ориентировке костяков: почти во всех могилах… покойники лежат головой на юг, иногда с отклонением на восток и запад»8. Спорить с этими выводами не приходится.
Но именно указанное обстоятельство и позволило в своё время связать с сираками, живущими по Ахардею-Манычу, пусть единичные, но выразительные в своей специфике лриманычские сарматские погребения с западной ориентировкой. Очевидно, что необходимо широкое изучение сарматских древностей Приманычья, но, поскольку никому неведомы заранее его результаты, пока более чем опрометчиво оспаривать очевидное различие (устойчивая западная ориентировка) даже этих немногих могил бассейна Маныча от массы погребений III-I вв. до н.э. в соседних (Северное Приазовье, Калмыкия) и отдалённых районах сарматского мира.
Отрицая связь манычских погребений с сираками, И.С. Каменецкий и В.А. Кузнецов склонны требовать и пересмотра этнической принадлежности сарматских памятников Терско-Сунженского междуречья. Причём, если В.А. Кузнецов осторожно оговаривает свои сомнения и оставляет решение «этого дела специалистам-сарматоведам», то для И.С. Каменецкого «автоматический пересмотр» терско-сунженской группы погребений очевиден, ибо, как он считает, их ориентировка, тождественная ориентации манычских захоронений, явилась «главным и единственным доказательством при их определении» как сиракских могил.
________
5 К. Smirnov. Repartition des tribus sarmates en Europe Orientale. Les rapports et les informations des archéologues de l'URSS.M., 1962; К.Ф. Смирнов. Савроматы.M., 1964; В.Б. Виноградов. Сиракский союз племён на Северном Кавказе. CA, 1965, 1; Р.М. Мунчаев. Новые сарматские памятники Чечено-Ингушетии. CA, 1965, 2.
6 В.А. Кузнецов. Рец.: В.Б. Виноградов. Сарматы Северо-Восточного Кавказа. Тр. Чечено-Ингуш. НИИ, VI, Грозный, 1963. CA, 1964, 4; И.С. Каменецкий. Ахардей и сираки. Материалы сессии, посвящённые итогам археологических и этнографических исследований 1964 г. в СССР (тезисы докладов). Баку, 1965.
7 М.П. Абрамова. Сарматская культура II в. до н.э. — I в. н.э. CA, 1959, 1.
8 M.П. Абрамова. Сарматские погребения Дона и Украины II в. до н.э. — I в. н.э. CA, 1961, Те же. Культура сарматских племён Поволжско-Днепровских степей II в. до н.э. — I в. н.э. Автореф, канд, дис.М., 1962, стр. 9.

У меня не создаётся впечатления столь простой очевидности. И дело тут не только в том, что изучение нарративных источников показывает заселенность терско-сунженских равнин до нашей эры именно сираками. Господствующая западная ориентировка сарматских погребений этого района опять выделяет их из остальной массы сарматских могил последних веков до нашей эры в Подонье, Поволжье и Приуралье и роднит их только лишь с сарматскими погребениями до нашей эры близ Ахардея-Маныча, да ещё Восточного Прикубанья, где присутствие сираков никем не оспаривается (см, ниже). Но И.С. Каменецкий проявляет неосведомлённость, называя западную ориентировку «главным и единственным доказательством» при определении могил бассейна Терека. Обращение к соответствующим работам9 показывает, что кроме западной ориентировки (весьма важной самой по себе) для терско-сунженских сарматских погребений III-I вв. до н.э. постоянно отмечается значительное сходство погребального инвентаря (керамика, оружие, конская сбруя, украшения и пр.) с меото-сарматскими памятниками Прикубанья. Сходство это и само по себе показательное становится определяющим (наряду, а порою и независимо от западной ориентировки10), если помнить, что сиракские племена — ближайшие из всех сарматов соседи прикубанских меотов, а сиракский союз в пору своего расцвета (II в. до н.э. — I в. н.э.) — это объединение сарматов и части меотов, имеющее свой центр в Верхнем Прикубанье.
Следует заметить, что сейчас мы можем несколько пополнить количественно терско-сунженскую группу сарматских могил последних веков до нашей эры. К известным уже комплексам ныне следует прибавить ещё полтора десятка впускных погребений с западной (в двух случаях — восточной) ориентировкой костяков, раскопанных в различных местах Притеречья (у с. Бамут — Р.М. Мунчаевым11, у селений Терек, Этоко, Зольская — В.И. Горемыкиной12, у селений Савельевская, Червленная и г. Грозного — В.Б. Виноградовым13). Они подкрепляют вывод о близости терско-сунженских могил памятникам Приманычья и Прикубанья и отличие их от остальных сарматских погребений конца I тысячелетия до н.э.
В этой связи более чем проблематичным выглядит мнение И.С. Каменецкого об интерпретации манычских и терско-сунженских погребений как аорских. Причём автор исходит из своего толкования этнокарты Страбона14.
________
9 В.Б. Виноградов. Продвижение сарматских племён на Северо-Восточный Кавказ по археологическим данным. Тезисы докладов на XXIII студенческой конференции Тбилисского университета. Тбилиси, 1961, стр. 124; К. Smirnоv. Repartition des tribus sarmates…, стр. 4; В.Б. Виноградов. Сарматы Северо-Восточного Кавказа, стр. 68, ел. (ср.: реп, Б.Н. Гракова в CA, 1964, 4, стр. 237); его же. Сиракскпй союз племён…, стр. 110; К.Ф. Смирнов. Савроматы, стр. 290.
10 Так, в терско-сунженской группе есть некоторое число могил с неизвестным обрядом, но с теми же чертами сходства с прикубанскими памятниками в инвентаре. Не замечать их нельзя.
11 P.М. Mунчаев. Ук. соч., стр. 174-179.
12 В.И. Горемыкина. Памятники эпохи бронзы и раннего железа на территории Кабардино-Балкарской АССР. Краеведческие записки, 1, Нальчик, 1961, стр. 93, 94.
13 В.Б. Виноградов. Археологические разведки в Чечено-Ингушетии в 1964 г. Археолого-этнографический сборник, Грозный, 1966, стр. 113-117.
14 И.С. Каменецкий. Ахардей и сираки, стр. 99.

Но, во-первых, само это толкование вызывает серьёзные возражения и представляется мне неприемлемым15. А во-вторых, даже оставляя в стороне эти наши разногласия, нужно признать, что мнение И.С. Каменецко-го не подкрепляется археологическим материалом. Из совершенно бесспорных свидетельств Страбона вырисовывается основная территория обитания аорсов (собственно таковых и «верхних аорсов») — степи Нижнего Подонья и Северного Прикаспия. В этих районах известны весьма многочисленные сарматские памятники последних веков до нашей эры. Если исходить из тезиса И.С. Каменецкого, то следовало бы ожидать большего, если не полного сходства предкавказских погребальных памятников с могильниками этих близких территориально и, несомненно, аорских областей сарматского мира. Ведь доказано, что сарматские памятники Нижнего Подонья характеризуются «полной тождественностью рядовых могил Дона с собственно сарматскими погребениями Поволжья и Приуралья (по обряду погребения, ориентировке, инвентарю могил)»16. Но ничего подобного мы не можем сказать о сарматских памятниках Предкавказья. Они, сохраняя архаические савроматские детали похоронного обряда (западная и реже восточная ориентировка впускных погребений) и многие общесарматские элементы культуры, демонстрируют тем не менее резкое отличие от памятников более северных районов, заметно тяготея (это особенно видно по составу погребального инвентаря) к древностям Прикубанья. Думается, что объяснение этому может быть лишь одно: манычские и терско-сун-женские погребения представляют собой памятники иного, нежели аорсы Подонья и Прикаспия, сарматского этнического массива. В противном случае картина была бы иной, подобной той, которую мы наблюдаем в грунтовых могильниках Северного Дагестана — зоны контакта аборигенов и аорсов. Здесь налицо именно поволжский и северопржкаспийский характер сарматских элементов, проникающих в местную среду17 (Таркинский, Карабудахкентские и другие могильники).
Теперь о кубанской группе погребений. Её связь с сираками полностью признает В.А. Кузнецов18 и допускает И.С. Каменецкий, оговаривая, однако, что выделение конкретных сиракских памятников к востоку от р. Лабы «из массы других представляется в настоящее время невозможным из-за отсутствия надёжных критериев»19. Подобный скептицизм может означать лишь одно: сомнение И.С. Каменецкого в сиракской принадлежности известных погребений так называемого «зубовско-воздвиженского типа» в междуречье Лабы и Кубани. Я лишён возможности судить о степени основательности этих сомнений, но полностью разделяю точку зрения К.Ф. Смирнова, согласно которой преимущественно впускные, довольно обширные могильные ямы с деревянными конструкциями, господствующей западной ориентировкой костяков (при прочих весьма выразительных деталях сарматского похоронного обряда) и смешанным сармато-меотским погребальным инвентарём — есть могилы прикубанской части сираков, более всех других сиракских племён воспринявших многие местные элементы материальной и духовной культуры в результате длительного и тесного соприкосновения (и даже частичного слияния) с меотами20.
Из всех сарматских памятников Предкавказья, приписываемых сиракам, прикубанские (и в частности зубовско-воздвижевские курганы) — самые «видоизмененные» под влиянием меотов. Эту группу памятников, возможно, будет точнее именовать сирако-меотской, учитывая глубокое культурное и этническое взаимопроникновение двух этнических массивов.
________
15 В.Б. Виноградов. Локализация Ахардея…
16 М.П. Абрамова. Культура сарматских племён…, стр. 9.
17 Е.И. Крупнов. Ук. соч., стр. 225 ел.; К.Ф. Смирнов. Археологические исследования…, стр. 265 ел.
18 В.А. Кузнецов. Аланские племена Северного Кавказа. МИА, 106, 1962, стр. 69-72.
19 И.С. Каменецкий. Ахардей и сираки, стр. 99.
20 К.Ф. Смирнов. Основные пути развития…, стр. 14, 15.

И всё-таки основа культуры тех племён, которые оставили нам зубовско-воздвиженские курганы, — сарматская. Это признанный факт. Тем более интересно и важно, что и в этой группе погребальных памятников мы встречаемся с господством западной ориентировки, постепенно распространяющейся и в грунтовых могильниках меотских племён.
Для И.С. Каменецкого появление и последующее доминирование западной ориентации могил у меотов есть следствие каких-то внутренних причин. Этот тезис автор готов подкрепить весьма скрупулезными подсчётами, произведенными в своей кандидатской диссертации. В автореферате её читаем: «В Прикубанье в III-II вв. до н.э. повсеместно преобладает восточная и смежные с нею ориентировки. В I в. до н.э. — I в. н.э. выделяются два локальных варианта: западный и восточный… Граница проходит в районе станицы Усть-Лабинской… Во II-III вв. эти локальные варианты продолжают существовать, но граница между ними, насколько можно судить, теперь проходит западнее, где-то между станицами Воронежской и Пашковской. При этом, если судить по могильнику Ясеновая поляна, течение Лабы по-прежнему остаётся в границах западного варианта»21. Перед этим автор оговаривает, что вывод сделан на основании исследований материалов грунтовых могильников Прикубанья.
Действительно, в III-II вв. до н.э. в грунтовых могильниках Прикубанья преобладает восточная ориентировка22. Но ведь утверждение её преобладания (в предшествующие века в Прикубанье примерно на равных правах сосуществовали южная и восточная ориентации с отклонениями) происходит параллельно и одновременно с чётко прослеживаемым увеличением западной ориентации, до тех пор эпизодической, а с III-II вв. до н.э. (т.е. со времени появления в междуречье Лабы и Кубани сарматских погребений с западной ориентировкой) становится все более массовой и, наконец, основной для грунтовых могильников I в. до н.э. — III в. н.э. на значительном участке Среднего Прикубанья, выделяемого и И.С. Каменецким в локальный вариант меотской культуры. И если восточное направление могил в прикубанских памятниках последних веков до нашей эры закономерно связывать с эволюцией исконного меотского погребального обряда, то истоки западной ориентировки, несомненно, лежат вне Прикубанья. Она принесена в среду аборигенных племён и внедряется попутно с другими элементами сарматской культуры. Весьма показательно, что западную ориентировку восприняли те прикубанские племена, которые соседили на востоке и юго-востоке с населением междуречья Лабы и Кубани, оставившем зубовско-воздвиженскую группу впускных погребений, дающую господство западной ориентировки могил при наличии случаев восточной ориентации костяков. Возможно, что последнее (случаи положения погребённого головой к востоку) есть результат меот-ского влияния на сираков.
Следует отнестись с большой осторожностью к попытке противопоставить западную и восточную ориентировку в плане этнической интерпретации сарматских курганных могил Прикубанья. Обе ориентировки и вправду сосуществуют здесь и представлены в зубовско-воздвиженских курганах. Но ведь они мирно уживались и у савроматов в VII-IV вв. до н.э., когда значительный процент могил от общего числа (около 14%) имел восточную ориентацию покойников23. Известна восточная ориентировка и в памятниках III-I вв. до н.э. Терско-Сунженского междуречья при полном господстве западной.
________
21 И.С. Каменецкий. Население Нижнего Дона в I-III вв.М., 1966, стр. 10-12. Автореф, канд. дис.
22 Хотя, по-видимому, и не повсеместно. Весьма многочисленная группа погребений III-I вв. до н.э. в Усть-Лабинском могильнике №2 даёт предпочтение южной ориентации покойников с отклонениями. Н.В. Анфимов. Меото-сарматский могильник у станицы Усть-Лабинской, стр. 169 сл.
23 К.Ф. Смирнов. Савроматы, стр. 91. Западная и северо-западная ориентировка составляла 58%.

В сарматских могильниках верховий Кубани это соотношение как будто бы несколько изменяется в пользу восточного направления, хотя сейчас и весьма затруднительно определить преобладающий обряд. Но нельзя эту локальную особенность, объяснимую здесь, очевидно, «встречей» широтной (с преобладанием западной) ориентации сарматов-сираков и восточной (тоже широтной и не чуждой сарматам) ориентации аборигенов-меотов, возводить в разряд доводов для противопоставления кубанской группы приманычским и терско-сунженскпм сарматским погребениям. Ведь как бы ни решился вопрос о преобладающей ориентировке в сарматских могилах Кубани, она всё равно в целом будет широтной (так же, как и в Приманычье и в бассейне Терека и Сунжи), в отличие от меридиональной на остальных сарматских территориях. И если даже сарматские курганы зубовско-воздвиженского типа в междуречье Лабы и Кубани, а также сарматские памятники типа «Золотого кладбища» демонстрируют в последних веках до нашей эры необычно значительный удельный вес восточной ориентации, при преобладании всё-таки западной, то не забудем мы и того, что в соседних грунтовых могильниках Среднего Прикубанья (Усть-Лабинский, Тахтамукаевский, Пашковский 2, Ясеновая поляна, Краснодарские и др.) со II в. до н.э. и ближе все ощутимее внедряются элементы сарматской культуры совместно с западной ориентировкой, до тех пор чуждой аборигенам. Последнее можно объяснить только влиянием сарматов-сираков.
В этой связи важно заметить, что известный Таркинский могильник 1 в. до н.э. — III в. н.э. в Северном Дагестане, оставленный местным, но сильно сарматизированным племенем, демонстрирует тяготение к южной ориентировке костяков, а по характеру сарматских элементов в нём прямо связывается с памятниками Северного Прикаспия24. Это и понятно, ибо могильник оставлен смешанным сармато-горским населением Прикаспия («утидорсами»), жившим на южной границе аорских владений, простиравшихся по побережью Каспия. Сами «утидорсы» произошли, по-впдимо-му, от слияния албано-дагестанского племени «удинов» («утов») и части сармато-аорсов. Другие одновременные памятники Дагестана (Карабудах-кентские, Мамайкутанский и другие могильники) также тяготеют к поволжскому варианту сарматской культуры, составляя вместе с Таркинским могильником исключение на фоне древностей остальной части Предкавказья.
Словом, нельзя игнорировать того бесспорного факта, что область распространения широтной (в массе своей западной) ориентировки и меотских черт в инвентаре (а для кубанской группы, самой ближней к меотам, и в обряде) сарматских могил Предкавказья последних веков до нашей эры удивительно точно совпадает с границами с и-ракских владений на рубеже нашей эры, обрисованными античными писателями и в первую очередь Страбо-н о м. Именно поэтому вывод И.С. Каменецкого о невозможности выделения сиракских памятников из всей массы сарматских кажется мне излишне пессимистическим. Он противоречит результатам анализа всей суммы материалов.
Иной вопрос, только ли сиракам в Предкавказье были присущи в последних веках до нашей эры широтная (главным образом западная) ориентировка и прикубанские черты материальной культуры. Сейчас не место и не время освещать сложный вопрос об истоках тесных взаимосвязей племён Прикубанья с населением остальной части Предкавказья, а также анализировать динамику широтной ориентировки у аборигенных племён, для части которых она, возможно, являлась атрибутом собственного ритуала или была заимствована от степняков ещё в скифское время.
________
24 Е.И. Крупнов. Новый памятник древних культур Дагестана, стр. 208 ел.; В.Б. Виноградов. Сарматы Северо-Восточного Кавказа, стр. 50 ел.

Сейчас речь идёт о другом: о западной ориентировке и прикубанских деталях инвентаря в курганных сарматских захоронениях и тут уже несомненно, что в обширном сарматском мире западная (и реже восточная) ориентировка, продолжающая погребальную традицию савроматов VII-IV вв. до н.э., на несколько веков прочно сохраняется лишь у сарматов Предкавказья. Больше того, именно при их содействии, наслаивавшемся на более ранние (скифо-савроматские) влияния, произошло утверждение этой ориентировки (вместе с вытянутым положением костяка, и, порою, обрядом сооружения курганов) в среде целого ряда автохтонных племён независимо от того, господствовала ли у них широтная ориентировка прежде или нет. Устойчивость и сила отмеченной погребальной традиции проявилась в Предкавказье и в первых веках нашей эры. Широтная ориентировка продолжает бытовать не только в «традиционно сиракских» древностях, но и воспринимается частью новых сарматских племён, появившихся в районах Сиракены. Особенно хорошо это видно на примере катакомбных и подбойных захоронений, связь которых в Предкавказье с аланами и аорсами общепризнана. Многие из них25 дают западную и восточную ориентировку (неизвестную этим погребальным сооружениям на иных сарматских территориях). Прав К.Ф. Смирнов, объясняя этот факт разноплеменным составом населения, совместным бытованием сиракских и аланских племён, слиянием сиракской и аланской племенной аристократии26.
К сказанному остаётся добавить, что обширный сиракский союз племён в разное время мог принимать в свой состав (и принимал, конечно) отдельные роды и небольшие племена выходцев из других сарматских конфедераций. Кроме того, должна учитываться более или менее постоянная мирная или сопряжённая с военными действиями инфильтрация инородных сарматских этнических групп, столь естественная во взаимоотношениях соседей. Поэтому, оставляя за сираками, господствующими в Предкавказье, те критерии и эталоны, о которых шла речь выше, нужно признать вполне закономерное наличие в пограничных районах и центрах союза памятников иных сарматских типов-подбоев, катакомб, диагональных и меридиональных впускных захоронений и пр. Так, в районе Армавира известны поволжские типы погребений рубежа двух эр (диагональное погребение с юго-западной ориентировкой покойника, могилы с заплечиками с южной ориентировкой и с меловой подсыпкой дна, узкие могилы с подстилкой из луба с южной ориентировкой костяков и т.д.)27. Самые ранние курганы знаменитого «Золотого кладбища»28 относятся ко времени ещё до нашей эры. Весьма интересно, что эти катакомб-аые могилы, среди которых собственно сиракских типов погребений отмечено всего лишь несколько, дают на первых порах преобладание западной ориентировки и частные случаи восточной, и только в дальнейшем и, очевидно, в связи с массовым появлением в Прикубанье алан — выходцев из Прикаспия — здесь утверждают своё господство южная и северная ориентировки. Подобные примеры (правда, всего два) можно привести и за счёт хуже изученных районов Терско-Сунженского междуречья (погребение III-II вв. до н.э. в подбое с западной ориентировкой костяка у г. Грозного и курганное захоронение III в. до н.э. у с. Кулары с западной ориентировкой покойников и приуральским похоронным обрядом)29.
Все эти факты — доказательство разноплеменности и этнической неоднородности обширного союза племён во главе с сираками в пору его расцвета.
________
25 К.Ф. Смирнов. Основные пути развития…, стр. 15; В.Б. Виноградов. Сарматы Северо-Восточного Кавказа, стр. 71 ел.
26 К.Ф. Смирнов. Основные пути развития…, стр. 16.
27 OAK за 1902 г., стр. 87, 88; OAK за 1903 г., стр. 61-65.
28 Н.И. Веселовский. Курганы Кубанской области в период римского владычества. Тр. XII, AC. I, M., 1905.
29 В.Б. Виноградов. Сарматы Северо-Восточного Кавказа, стр. 49-52.

Едва ли можно сомневаться, что сиракский союз, как и все другие объединения сарматов, включал в себя и родственные сиракам сарматские племена. Но доминировали в союзе все же сираки-хранители сав-роматских традиций и прямые потомки геродотовых савроматов. Они, очевидно, и оставили нам основную массу сарматских погребений III в. до н.э. — начала нашей эры в Предкавказье, об отличительных чертах которых говорилось выше. Весьма важно, что теперь, после открытия подобных памятников в степных районах Центрального Предкавказья (у сел. Терек, Верхний Акбаш, Этоко, Зольская), ликвидируется прежний территориальный разрыв между всеми тремя группами археологических объектов, приписываемых сиракам. Вырисовывающаяся по данным письменных источников Сиракена, раскинувшаяся от Маныча до Лабы, кавказских предгорий и устья Сунжи, неуклонно заполняется характерными погребальными памятниками, отрицать связь которых с сираками очень трудно.
И последнее. Хорошо известно, что I в. до н.э. — I в. н.э. — время бурных военно-политических событий на Северо-Западном Кавказе. Митридатовы войны, включение Боспором в свои владения восточного побережья Меотиды вплоть до Танаиса, непрекращающийся натиск сарматов на границе Боспорского царства, длительные сирако-аорские неурядицы, завершившиеся крупным разгромом сираков в 49 г. союзным римско-аор-ским войском — все эти коллизии, участие в которых сираков было очень активным, нарушали изолированность и первоначальную стабильность сиракского союза племён. Они определили появление в Предкавказье выходцев из среды более северных сарматских племён. Они привели к перекройке границ сиракского союза, к потере сираками значительных районов, прежде контролируемых ими. Этот процесс нашёл отражение и в письменных свидетельствах, и в археологических материалах30.
В свою очередь подонско-поволжские сарматские племена потеснившие сираков Предкавказья, конечно, должны были испытать определённое воздействие их культуры. Вероятно, именно этим нужно объяснять заметное увеличение широтной (в основном западной) ориентировки в сарматских погребениях тех районов Нижнего Подонья и Калмыкии, которые соседили с традиционными землями Сиракены. В курганах конца I тысячелетия до н.э. — первых веков нашей эры на Дону и восточнее Маныча нередко фиксируется эта деталь похоронного обряда. Её появление в пограничной зоне областей безраздельного и длительного господства меридиональных ориентировок можно связывать с влиянием сираков и их частичной инфильтрацией в среду местных сарматских племён.
Разработка конкретной истории сиракского союза племён, как и всей сарматской эпохи на Северном Кавказе, несомненно потребует ещё многих усилий со стороны археологов, историков, филологов и лингвистов. Однако сейчас совокупность всех доступных источников позволяет надеяться, что изложенные соображения по сиракской проблеме соответствуют истине.
________
30 В.Б. Виноградов. Сиракский союз племён на Северном Кавказе, стр. И8. 119.