Багира

Вторник, 11 21st

Последнее обновлениеСр, 08 Нояб 2017 2pm

Тайны истории на Дзене — Дзен-канал «Тайны истории»
Тайны истории в Telegam — Телеграмм-канал «Тайны истории»

Битва при мысе Акциум стала крупнейшим морским сражением Античности со времён Саламина. Разница заключалась лишь в том, что при Саламине противостояли греки и персы, Восток и Запад. При Акциуме друг с другом бились граждане Римской республики — государства, в истории которого эта битва поставит финальную точку.

Брошенный флот

Журнал: Военная история №6, июнь 2017 года
Рубрика: Морской бой
Автор: Олег Покровский

Антоний проиграл решающую битву из-за к Клеопатре!

Фото: сражение при АкциумеК началу I века до н.э., подчинив себе всё Средиземноморье, Римская республика вступила в период внутриполитического кризиса. Для Юлия Цезаря, начинавшего как борец против олигархов, демократические лозунги маскировали претензии на роль единоличного правителя.

Наследники Цезаря

Выиграв гражданскую войну, он в 44 году до н.э. был убит сенаторами-аристократами, выступавшими под лозунгами защиты республики. Через два года эти олигархические республиканцы, в свою очередь, были разбиты при Филиппах наследниками Цезаря в лице триумвирата, состоявшего из его внучатого племянника Октавиана и двух военачальников — Марка Антония и Эмилия Лепида.
Затем начался делёж наследства. Лепиду достались провинции Африка (Тунис, часть современного ливийского и алжирского побережья) и Испания. Антонию — Греция с Македонией, часть Малой Азии, Палестина и оставшаяся часть Северной Африки. Октавиану — северная Италия, Иллирик (современная Хорватия) и Галлия. Находясь в Риме, Октавиан постепенно наложил руку и на считавшуюся совместным владением Италию. В 36 году до н.э. Лепид попытался бросить ему вызов, но в результате оказался удалён в ссылку, где впоследствии и умер.
Избавиться подобным же образом от Антония оказалось сложнее, поскольку тот был личностью харизматичной, популярной в войсках и обладал несравнимо большими ресурсами. К тому же ближайший соратник Цезаря вступил в альковно-политический альянс с бывшей любовницей своего патрона царицей Египта Клеопатрой. Под влиянием страсти он изгнал законную супругу Октавию (сестру Октавиана). Но ещё более серьёзной ошибкой стал сделанный им подарок Клеопатре в виде Киликии, Палестины и Кипра — провинций, передачу которых, хотя бы для приличия, следовало согласовать с сенатом и народом Рима (34 год до н.э.).
Октавиан выступил с речью, в которой доказывал, что его соперник попал под влияние Клеопатры. Сенат и народ единодушно высказались за то, чтобы лишить забывшего о своих корнях подкаблучника всех его прав и полномочий. Война стала неизбежной.

Море или суша?

Скрестить оружие предстояло на Балканах, причём силы Антония (19 легионов) поначалу даже превосходили войска Октавиана (16 легионов). К тому же на стороне своего любовника выступила Клеопатра, предложившая ему не только свои армию и флот, но и казну в 20 тысяч талантов (на эту сумму Антоний мог содержать свою армию в течение 20 лет).
Будучи посредственным полководцем, Октавиан доверил руководство армией и флотом своему верному соратнику — Марку Випсанию Агриппе. Умело комбинируя удары на суше и на море, тот овладел ключевыми пунктами на побережье Эпира и вынудил Антония сосредоточить флот в Амбракийском заливе. Узкий выход из него оказался блокирован эскадрами Октавиана, сухопутные войска которого контролировали и северный берег залива. На южном берегу горловину залива перекрывал мыс Акциум, где и расположились оказавшиеся в ловушке легионы Антония.
Положение Октавиана было намного выгоднее, поскольку его флот находился на оперативном просторе и вполне обеспечивал возможность подвоза припасов для армии. Для Антония же морской путь снабжения оказался полностью перекрытым, а немногочисленные проложенные через гористую местность коммуникации не могли обеспечить полноценное снабжение огромного войска. Продукты жизнедеятельности скученной на небольшом пространстве массы людей загадили местность, что привело к массовым заболеваниям.
Начав войну с огромным (примерно 500 судов) флотом, к весне 31 года до н.э. Антоний обнаружил, что после зимовки естественная убыль в его войсках достигла трети от общей численности. Самыми невосполнимыми оказались потери опытных моряков. Тогда он попросту сжёг устаревшие корабли своего флота. Однако устроенное на берегу грандиозное аутодафе, произведя на подчинённых тяжёлое впечатление, так и не дало ответа на вопрос, что делать дальше.
В сущности, имелось два варианта. Можно было сжечь флот, пробиться с сухопутной армией в Македонию и, расположившись в удобной для снабжения местности, ждать подкреплений. По провинциальным сусекам Антоний имел шанс наскрести не меньше 11 легионов, а казны Клеопатры хватило бы до конца боевых действий. В общем, в финансовом плане он находился в положении более выгодном, чем Ок-тавиан, который едва находил средства на выплату жалования войску.
Второй вариант предполагал посадку на корабли самых надёжных частей с последующим прорывом флота в Александрию. Главные силы армии в таком случае оставались бы в блокаде, что ещё не означало их разгрома. Собственно, операцию по порыву из залива Антоний мог поручить опытному флотоводцу, а сам, как опытный военачальник, должен был возглавить оставшиеся на берегу легионы и руководить их отступлением в Македонию. Такой вариант был самым разумным.
Однако Антоний доверил войско Публию Канидию Крассу, а сам предпочёл морскую стихию. На корабли он смог погрузить лишь около 20 тысяч легионеров и две тысячи лучников — примерно каждого четвёртого. Прочим оставалось лишь возмущаться: «Ах, император, ты больше не веришь этим шрамам и этому мечу и все упования свои возлагаешь на коварные бревна и доски! Пусть на море бьются египтяне и финикийцы, а нам дай землю, на которой мы привыкли стоять твёрдо, обеими ногами, и либо умирать, либо побеждать врага!». Но укоры не действовали. Судьба гражданской войны решалась именно в море.
Численность флота Антония, помимо 60 судов Клеопатры, оценивается от 220 до 300. Об их мощности можно судить по количеству рядов весел — от четырёх (у квадрирем) до 10 (у децимрем).
Силы Октавиана выглядели внушительней — около 400 единиц, примерно с 35 тысячами воинов на борту. Однако при большей манёвренности размеры кораблей были меньше — от либурн (два ряда) до гексер (шесть рядов).
Антоний сделал всё, чтобы морское сражение велось по правилам сухопутного боя, установив на кораблях машины и башни для метания камней и зажигательных снарядов. Борта наращивались в высоту и укреплялись дополнительным деревянным поясом для защиты от таранных ударов. Но, конечно, на скорости и балансировке кораблей все это отражалось отрицательно.
Вероятно, главная ставка делалась на «плавучие крепости», которых было, впрочем, не так уж и много. Согласно подсчётам историков, Антоний мог снарядить максимум 20 судов более крупного класса, чем у противника, — пять децимрем, четыре эннеры (девять рядов), пять октер (восемь рядов) и шесть септер (семь рядов).
Основу флота Октавиана составляли либурны, конструкция которых была заимствована у пиратов. При длине не более 30 метров, эти суда вмещали не более 120 человек.
Вероятно, Агриппа планировал повторить сценарий битвы при Саламине, где сгрудившиеся на узком пространстве тяжёлые корабли персов подвергались атакам вертких трирем греков. Подобные исторические ассоциации подкреплялись и тем фактом, что силы Антония состояли не только из римлян, но и из представителей Востока — помимо египтянки Клеопатры, в его союзниках числились властитель Верхней Киликии Тархондем, Архелай Каппадокийский, Филадельф Пафлагонский, Митридат Комма-генский.

Бегство вместо порыва

Утром 2 сентября 31 года до н.э. флот Антония стал выдвигаться из Амбракийского залива.
Двум сухопутным армиям (по 60-70 тысяч каждая), расположившимся по северному и южному берегам, предстояло наблюдать за происходящим.
Сам Антоний и Попликола командовали правым крылом, Марк Октавий и Марк Инстей — центром, Целий — левым крылом. Клеопатре с 60 судами отводилась роль эскорта казны и резерва.
Флот Октавиана, словно подковой, охватывал выход из залива, причём сам наследник Цезаря практически не вылезал из каюты, страдая от морской болезни. Всю баталию провёл Агриппа, расположивший корабли в две линии, причём вторая использовалась в качестве резерва.
Выйдя из залива, Антоний два часа ждал вражеской атаки, надеясь, что его корабли сумеют отбить её, а затем, пользуясь сумятицей, нанесут контрудар и вырвутся в отрытое море. Поняв, что надежда напрасна, он решил начать первым. Двигаться предстояло по прямой, стремясь уйти как можно дальше от берега, чтобы поймать попутный ветер и миновать подрезавший маршрут порыва остров Лефкас.
Плутарх так описывал сражение: «Наконец завязался ближний бой, но ни ударов тараном, ни пробоин не было, потому что грузные корабли Антония не могли набрать разгон, от которого, главным образом, и зависит сила тарана, а суда Октавиана не только избегали лобовых столкновений, страшась непробиваемой медной обшивки носа, но не решались бить и в борта, ибо таран разламывался в куски, натыкаясь на толстые четырёхгранные балки кузова. Борьба походила на сухопутный бой или, говоря точнее, на бой у крепостных стен. Три, а то и четыре судна разом налетали на один неприятельский корабль, и в дело шли осадные навесы, метательные копья, рогатины и огнемёты, а с кораблей Антония даже стреляли из катапульт, установленных в деревянных башнях».
Когда ударные фланги Антония вырвались вперёд, Агриппа попытался охватить их, используя численное превосходство. На своём левом фланге он даже начал выходить в тыл неприятеля, и, чтобы перекрыть ему путь, Публикола развернул свою эскадру с линии север — юг на линию восток — запад.
В плотном строю Антония образовался разрыв. Агриппа, в свою очередь, приказал кораблям центра и правого фланга совершить тактический отход, а затем развернуться и снова атаковать противника. Этот ложный отход, принятый капитанами Антония за настоящий, привёл к тому, что они слишком резко рванули вперёд. Количество разрывов в строю увеличилось, а лёгкие либурны успешно занялись их расширением.
Наступил решающий момент, когда исход битвы могла решить атака ещё не задействованного флота Клеопатры. Для этого египтянам следовало атаковать плотной массой. Но они просто рванули вперёд, просачиваясь через образовавшиеся разрывы. Правило «Сам погибай, а товарища выручай» к ним явно не относилось.
Почти все 60 египетских кораблей действительно смогли вырваться, после чего за ними устремились и самые быстрые суда римских союзников. Для лёгкости хода с некоторых из них сбрасывали башни, метательные машины и даже бортовую защиту. Сам Антоний пересел на одну из квинкверем (пять рядов весел) и устремился вслед за любимой.
Как нравоучительно заметил Плутарх: «Вот когда Антоний яснее всего обнаружил, что не владеет ни разумом полководца, ни разумом мужа, и вообще не владеет собственным разумом, но — если вспомнить чью-то шутку, что душа влюблённого живёт в чужом теле, — словно бы сросся с этою женщиной и должен следовать за нею везде и повсюду. Стоило ему заметить, что корабль Клеопатры уплывает, как он забыл обо всём на свете, предал и бросил на произвол судьбы людей, которые за него сражались и умирали».
Защитники Антония, впрочем, утверждают, что он изначально не рассчитывал на успех, а главную задачу видел в том, чтобы спасти Клеопатру и деньги, на которые можно было нанять новую армию. Однако, вероятней всего, эгоизм царицы действительно его ошарашил. Догнав корабль Клеопатры, он, если верить Плутарху, два дня в одиночестве сидел на носу корабля, обхватив голову руками.
А битва вовсе не была заведомо проигрышной. В отсутствие Антония его подчинённые продолжали храбро сражаться. Лишь к вечеру бой затих, после чего Октавиан на своём судне плыл от одного вражеского корабля к другому и, обращаясь к экипажам, рассказывал им о бегстве Антония и Клеопатры, после чего вопрошал: за кого они, собственно, продолжают сражаться?
Поскольку ответить было нечего, сначала флот, а к 9 сентября и находившиеся на берегу легионы Антония перешли на сторону победителя.
Соперник Октавиана вместе с возлюбленной прибыл в Александрию, где действительно пытался собрать новую армию. Но даже деньги уже не могли спасти того, кто в нужный момент не продемонстрировал решительность в битве.
Весной следующего года силы Октавиана с двух сторон вторглись в Египет. Антоний ухитрился выиграть одну битву, но затем был брошен своими сторонниками и совершил самоубийство (1 августа 30 года до н.э.). Через несколько дней покончила с собой и Клеопатра.
Октавиан в честь приёмного отца принял титул «цезарь» и ещё один титул «август» (священный), открыв список владык Римской империи.

Канал сайта

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Тайны истории Древний мир Брошенный флот