Багира

Среда, 08 23rd

Последнее обновлениеСр, 23 Авг 2017 1am

Имя Рас-Шамры в настоящее время знаменито в мире археологов и хорошо известно образованным людям, но в публике не знают толком, что собственно представляет собою Рас-Шамра, в чем суть и значение находок, сделанных в указанном месте, расположенном на Сирийском побережье, напротив острова Кипра, в пятидесяти километрах к югу от устья Оронта.

Рас-Шамра или вновь найденная финикийская литература

Журнал: Вестник древней истории, №1, 1937 год
Автор: проф. Ш. Виролло*

Первоначальным открытием мы обязаны случаю, как это, впрочем, часто бывает в области археологии. В апреле 1928 г. проходивший здесь крестьянин нашёл на берегу несколько глиняных черепков, которые он принёс домой. В течение двух дней об этом стало известно по всей округе, а на третий день известие это было передано в Бейрут губернатором ближайшего города, каковым является Латтакиэ, главный город алауитов. Отдел древностей немедленно произвёл расследование. Оказалось, что эти фрагменты сосудов являются остатками инвентаря небольшой, но очень хорошо сооружённой могилы, тип которой совершенно неизвестен в Сирии, но даёт полную аналогию с некоторыми гробницами, найденными когда-то на побережье Кипра и относящимися к XII столетию до н.э.
Академия надписей и литературы решила немедленно произвести раскопки вокруг этой гробницы.
Начиная с марта 1928 г. приступила к работе экспедиция под руководством г. Клода Шэфер; с тех пор были проведены восемь кампаний, и девятая проводится в настоящее время.
Из этих раскопок мы узнали, что здесь был между XX и XI столетиями большой город, под названием Угарит, который имел деловые связи со всеми странами восточной часты Средиземного моря.

________
* Проф. Ш. Виролло (Ch. Virolleaud, Porta) — член французской Academic d’insriplions et des belles lettres — виднейший ориенталист. Открытием, расшифровкою и изданием текстов Рас-Шамры паука о значительной степени обязана ему.

Приблезительно в 1100 г. город этот был навсегда разрушен завоевателями, пришедшими с запада и с севера с Эгейских островов и из Малой Азии.
Большое количество всякого рода предметов было найдено в развалинах Угарита, и многие из них представляют значительный интерес для истории древних цивилизаций Передней Азии. Но рядом с изобразительными памятниками здесь оказались остатки библиотеки которая состояла, как и библиотеки Вавилона и Ниневии, из глиняных табличек, покрытых с обеих сторон знаками, которые принято называть клинообразными. Однако в то время письмена в Месопотамии состоят из нескольких сот знаков.
Каждое из которых представляет собой одно слово или один слог, письмо Рас-Шамры имело только тридцать знаков; таким образом, спазу же, ещё до того, как было расшифровано хотя бы одно слово, можно было с уверенностью сказать, что здесь мы имеем дело с настоящим алфавитом. Расшифровка представляла много трудностей,
так как не имелось хотя бы самого короткого текста двух- или трёхязычного. Но здесь не место излагать, каким образом эта задача была решена, так как наша цель — дать просто короткое обозрение документов, которые странным образом почти все относятся к мифологии, а именно — к мифологии финикийцев.

***

Конечно, и до 1930 г. были хорошо известны боги Финикии, в частности, имя Ваала и производные от него, как Велзевул и Баал-Пегор. Но история этих богов, легенда о них, их природа, их личность — всё это было нам почти совершенно неизвестно. Теперь дело существенно изменилось, так как таблички Расамры представляют собой, в итоге, приблизительно 3000 строк письма. Само собой понятно, что речь не идёт о сплошном тексте; мы имеем липгь разрозненные отрывки, и в этих фрагментах, даже в тех которые сохранились лучше других, затруднения в интерпретации часто весьма велики, хотя язык Рас-Шамры находится в весьма далёком родстве с еврейским в отношении грамматики и ещё больше в отношении лексики.
Однако с этими оговорками, которых не следует упускать из виду, можно сказать, что открытие Рас-Шамры и его мифологиче-табличек является самым значительным открытием, которое когда-либо было сделано в области финикийских исследований, также, в известном отношении, в области библейских исследований.

***

Во главе финикийского пантеона находится бог Эл, имя которого означает именно «бог». Эл является действительно богом par exellence; он является отцом всех других богов, а также и отцом людей; его называют также творцом мира; но тексты, которые до нас дошли, не содержат никакого намёка, кроме этих кратких опитетов, на сотворение мира или на сотворение человека. Они не восходят так далеко; мало того, они не восходит даже до потопа!
Фрагменты, которыми мы располагаем, станят нас перед вселенной, уже вполне организованной, и к тому же довольно плохо организованной, как будто. И действительно, все эти боги и богини, а их имеется 70, находятся в постоянной борьбе друг с другом; они ссорятся беспрестанно, и эти ссоры заканчиваются обычно бойнями и убийствами.
Из всех детей Эла двое играют выдающуюся роль и являются главными действующими лицами, а именно: бог Ваал и богиня Анат. История или миф о Ваале и Анат представляется нам в настоящее время, как наиболее древняя форма другой истории, которая была весьма известна в течение долгих столетни: истории Адониса и Астарты.
Таким образом, имена героев этой драмы изменились, вернее, по остались точно теми же: если ваал означает хозяин, то адон, из которого греки сделали Адонис, означает господин; мы имеем здесь, следовательно, однозначащие термины. Впрочем, существованию различия между мифом о Ваале и мифом об Адонисе удивляться не следует, так как, по крайней мере, 10 столетий протекло от эпохи, когда таблички Рас-Шамры были составлены, до того времени, к которому восходят наиболее древние классические документы, касающиеся Адониса. Но если детали разнятся, то сущность та же: именно это я хотел бы доказать или, по меньшей мере, показать.

***

Адонис был молодым охотником, которого богиня Астарта встретила в лесу Ливана в сезоне анемон, т.е. весной. Через несколько месяцев после этого, во время охоты, Адонис был убит диким зверем, по мнению одних — кабаном, по мнению других — медведем. Астарта, оставшись одинокой и безутешной, решила сойти в землю, в подземный мир, для того, чтобы отобрать Адониса у смерти. Ей удалось, действительно, вернуть молодого бога к свету дня. Тогда она омыла ему раны, помазала его редчайшими благовониями и добилась, к своей великой радости, возвращения ему жизни.
Вот, в двух словах, сюжет этой трагической идиллии, которую рассказынали не только в Финикии, но и в Александрии, в Афинах и почти повсюду на берегах Средиземного моря. То не была просто легенда, каких много, то было также в поэтической форме религиозное учение, причём одно из наиболее популярных; его популярность, без сомнения, обусловливалась и его поэтической формой. Это учение имело ещё приверженцев в конце IV столетия нашей эры, так как св. Иероиим передаёт, что при его жизни женщины собирались вблизи Вифлеема в определённые дни года, чтобы сообща оплакивать смерть Адониса.
Если мы вернёмся теперь к Рас-Шамре и проанализируем легенду о Ваале и Анат в том виде, в каком она изложена на наших глиняных табличках, мы получаем следующую общую картину.
Анат является, по существу, богиней жизни. Благодаря Анат, только благодаря ей, дыхание передаётся от рода к роду для того, чтобы расширять грудь живущих.
Что же касается Ваала, то он представляет собой не вечную жизнь, а жизнь перемежающуюся, жизнь, которая рождается или возрождается каждой весной, которая распускается в течение лета, чтобы зачахнуть и, наконец, исчезнуть осенью. Ваал в сущности — жизнь растений, тех растений, от которых зависит сущеетвование животных и существование людей, а также и богов, поскольку они могут существовать лишь при условии, что люди будут заботиться об их питании. А чем другим люди могли бы питать богов, как не мясом животных? Чем могли бы они их напоить, если не кровью виноградника, как говорят по-финикийски?
Почему прекрасные дни так скоро прошли? Почему растительность живёт лишь несколько месяцев? Почему земля не производит в течение всего года того, что необходимо для жизни созданий?
На этот вопрос отвечали: это потому, что Эл, отец богов, не захотел, чтобы это так было, а бог Мот — имя которого означает смерть.
также не захотел. И так они решили, Эл и Мот, по взаимному согласию начала времён и навеки, что Ваал, хотя он и сын бога и сам бог, не будет бессмертным.
Необходимо было, следовательно, чтобы так или иначе Ваал имел защитника или защитницу. Именно эта роль и предоставлена богине Анат. Вся деятельность Анат устремлена к этой единственной цели: поддержать авторитет Ваала, и, если с ним случится какое-либо несчастье, иначе говоря, если он умрёт, то вернуть его к жизни. С самого начала поэмы, в том виде, в котором она перед нами, Анат тоном, не допускающим возражений, приказывает различным лицам, плохо определённым, вследствие пробелов в тексте, служить Ваалу и почитать его и прежде всего давать ему есть и пить. Мужчины и женщины, которым она дала распоряжение, начали служить Ваалу и почитать его по мере своих сил. Но со временем, или, может быть через короткое время, — причём нельзя выяснить причину этого — рвение поклонников остыло, культ Ваала оказался вскоре в пренебрежении, а возможно, и был заброшен полностью.
Тогда Анат, охваченная самым яростным гневом, бьёт сплеча: она истребляет, во-первых, людей города; имеется просто город — нельзя определить, где происходит действие. Затем она уничтожает населенне берега моря, очевидно Средиземного моря. Наконец она убивает человечество Востока, людей, живущих на восходе солнца, как это значится в тексте. Насытившись убийствами, богиня с величайшим удовольствием взирает на возвышающуюся у её ног кучу голов, которые она отрубила, в то время, как в воздухе над ней тучей саранчи летают руки, которые она также отрубила. Тогда она берёт эти руки и головы и привязывает или вешает их в виде трофеев на холм, где построен её храм; затем она радуется от всей души, или, повторим сильное выражение поэта, печень её наполняется смехом, а сердце радостью.
Вот какова была Анат, когда дело шло о том, чтобы отомстить за честь Ваала. Между тем, честь Ваала находилась постоянно под угрозой, и не только честь, но и жизнь. Для того, чтобы Ваал жил, необходимо было, чтобы он имел свой собственный дом. Анат хочет, чтобы этот дом был построен на Цафоне, горе Севера. Не теряя времени, богиня посылает партии дровосеков в лес Ливана или Сприона, который называется также Хермоном; и дровосеки рубят кедры, множество кедров, и самых красивых, из которых сделают бревна для двери и всю мебель дворца Ваала.
А так как стены этого дворца или храма должны быть из кирпича, то Анат решает, что эти стены будут покрыты золотом и серебром, главным образом, золотом: золота будет в 10 раз больше, чем серебра. А потом надо иметь золото также и для того, чтобы изготовить сосуды, которые будут служить для приношений и жертвенных возлияний: будут, следовательно, тысячи серебряных сосудов и миллиарды золотых сосудов.
Сама Анат становится во главе экспедиции. Она заявляет об этом с гордостью: «Я пойду, — говорит она, — и я завоюю золото» — золото, которое на финикийском языке называется харус; греки впоследствии переделают его в хризос.
Однако клад, к которому стремилась она, хорошо охранялся, как все клады во всех мифологиях. И действительно, свирепые чудовища бодрствовали возле него и защищали подступы к нему, и в особенности двое из них, имена которых пишутся так: Тнн и Лтн.
Но Тнн — это Таннин, дракон Ветхого завета, а Лтн — это Лотан, Ливиатан Ветхого завета, которого мы называем Левиафаном.
Лотан, говорят, имел несколько голов, именно 7, и это был змей извивающийся и неуловимый.
Мы уже знаем, через пророка Исайю, что Левиафан был змеем извивающимся и неуловимым, а также, что он имел несколько голов. И оказывается, что не только представление о Левиафане, но и слова, которыми он описывается, точно совпадают в тексте Рас-Шамры и у Исайи, хотя между эпохами этих текстов имеется промежуток в восемь столетий.
Анат удаётся сломить все препоны; она не доходит, однако, до того, чтобы убить Таннина или Левиафана; она удовлетворяется тем, что заставляет их молчать, и для этого она их связывает и надевает на них намордники.
Теперь, когда Анат обладает всем тем золотом, в котором она нуждается, богиня, как будто, получила возможность без дальнейшего промедления построить, согласно своему пламенному желанию, храм, в котором Ваал найдёт, наконец, убежище.
Всё же кой-чего ещё нехватало. Нехватало, если можно так сказать, даже самого существенного, а именно — разрешения отца богов. Анат следовало, как будто, подумать об этом раньше; она этого не сделала, и тогда только она чувствует границы своей власти. Итак, безусловно необходимо, чтобы она отправилась к богу Элу и умолила его снять запрет, который он наложил когда-то на своего сына Ваала.
Перед тем как сделать этот решительный шаг, Анат, хотя она храбра и так предприимчива, явно колеблется. Но в то время, когда она в таком состоянии, один из богов, имя которого Алейян, подходит к ней и сообщает ей тайну. Он, Алейян, сумел узнать случайно, о чём шепчутся между собой деревья в лесу, и даже то, о чём чуть слышно говорят камни на горе. Ему удалось, кроме того, уловить признания, которые небеса делают ночью земле, а также понять смысл тех стонов, которые исходят неустанно из чрева океана и восходят к звёздам.
Все эти шумы, смутные или чуть различимые, которые может уловить лишь ухо бога, Алейян передаёт богине Анат, он открывает ей их смысл и значение.
О чем шептали или чуть слышно говорили все эти голоса? О чем посылали они весть, как говорит поэт? Это ясно не сказано, но, принимая во внимание предшествующее и последующее, словом, принимая во внимание контекст, можно — и без сомнения должно — признать, что протяжную жалобу, которая в разных выражениях проходит через всю природу и потрясает её как бы дрожью, можно выразить словами, которые постоянно повторяются в нашей поэме, как рефрэн, и которые, очевидно, представляют собой упрёк по адресу бога Эла: Ваал не имеет дома, как другие боги.
При этом единодушном протесте всех стихий, в ответ на этот громкий голос, раздающийся из всех царств природы, и отзвук которого сообщил Алейян, Анат, воспрянувшая духом, решает пойти к богу Элу и заступиться за Ваала.
Итак, она идёт, попирая землю ногой.
Она направляется в ту страну, где реки впадают в «оба океана» — очевидно, Средиземное и Красное моря, — там, на границах Аравии — в Южной Палестине, или Идумее, пребывает обычно, если не постоянно, бог Эл.
Как только бог замечает издали идущую к нему Анат, он начинает говорить и произносит великую клятву, смысл которой, впрочем, трудно уточнить. Потом он предлагает Анат изложить, в чем состоит ходатайство. Но Анат на этот раз не решается говорить; она, очевидно, более способна действовать, чем говорить. И когда, наконец, она, в свою очередь, начинает говорить, то она это делает только для того, чтобы добиться благожелательного отношения высшего бога; чтобы успеть в этом, она даёт ему обещание: она обязуется сделать его более молодым или, но крайней мере, вернуть седым или редеющим волосам и бороде бога их первоначальный цвет, который, оказывается, был красным, или даже, как кровь, красным.
Бог Эл, вероятно, не остался нечувствительным к обещаниям богини Анат, но он бог весьма осторожный; он не берёт на себя обязательства необдуманно, поэтому он отвечает лишь в двух словах:

«Я знаю, о моя дочь, что ни одна из богинь не столь ловка, как ты.
Но что желаешь ты точно, скажи мне».

И Анат, возобновляя речь, собирается сказать ему, чего она точно желает. Однако сразу она этого не говорит. Она ограничивается тем, что выражает своё преклонение перед богом-отцом. И она это делает в самых общих выражениях:

Твое решение, — говорит она, — ото сама мудрость.
Такая же правда, что ты обладаешь вечной жизнью.
Мудрость — твой удел,
И поэтому твое решение — закон для нас.

Таким образом, Анат заранее подчиняется распоряжениям бога, полагается на него, во всяком случае она ото говорит.
Наконец, она приступает к цели своего ходатайства; она напоминает, — впрочем, очень кратко, — что боги взволнованы тем особым положением, которое создано для Ваала, для Ваала, который не имеет собственного дома.
Хотелось бы знать, что ответил тогда бог Анат своей дочери. Но здесь у нас нет текста, и ничто в данное время не позволяет его дополнить. Между тем, нет сомнении, что ответ был благоприятный, так как, когда текст возобновляется, то видно, что архитекторы заняты собиранием материалов, необходимых для постройки дома Ваала, тогда как золотых дел мастера направляются к своей кузнице и берут в руки свои клещи.
Вскоре дом оказывается законченным, и происходит торжественное открытие его. Делаются обильные возлияния и приносятся бесчисленные жертвы, начиная с шнроковыйных быков и кончая годовалыми ягнятами и телятами. Мы имеем здесь, с весьма малой разницей, такой же ритуал, как и тот, который ознаменует впоследствии открытие иерусалимского храма царём Соломоном.
Тогда Ваал садится на трон и даёт распоряжения об управлении миром, хозяином которого он стал в свою очередь.
Но суждено было богу Ваалу иметь лишь кратковременные успехи. И действительно, тем временем враги его сговорились. Ваалу удалось восторжествовать, главным образом, если не единственно, благодаря поддержке своей сестры Анат; но в этом доме, построенном с большим трудом и дорогостоящем, не долго придётся ему жить.
Действительно, это было, говорит поэт, в сезон, когда поникает оливковое дерево — произведение земли; однажды, когда Ваал бродил по нолям, он встретил вдруг на своём пути вместо ланей или газелей, которых он искал, свору свирепых созданий, которых зовут пожирателями; они имели рога, как быки; Мот — бог смерти — поставил их здесь нарочно.
И в этот день, так как бдительность Анат ослабла, Ваал, хоти он и боролся изо всех сил, вскоре пал. Он падает на землю, и тело его остаётся лежать на равнине.
Смерть эта причиняет Анат, естественно, сильнейшее огорчение. Она горько плачет и пьёт свои собственные слезы, «как если бы это было вино», как если бы в её горе таилась какая-то радость или какая-то большая надежда.
Затем с помощью богини Солнца — для Солнца смерть Ваала тожн была великим горем — Анат уносит на своей спине бога; она уносит его на вершину горы Севера, где она его хоронит.
Потом Анат приносит на могилу Ваала шесть жертв, причём каждая из них состоит из 70 животных, 6 гекатомб, или около того: 70 волов, 70 буйволов, 70 овец, 70 баранов, 70 каменных баранов и 70 антилоп. И всё это для того, чтобы дать возможность богу просуществовать, плохо ли, хорошо ли, в течение его отсутствия или, если так сказать, в течение его смерти.
Мы находимся, действительно, в стране и в эпоху, в которой, как это уже сказал Ренан, смерть не понималась, как жестокая и как окончательная; в ней видели нечто опасное, но привлекаое, ей отдают себя и в ней усыпают.
Во всяком случае хорошо знала, что смерть Ваала была такого рода. Её поклонники тоже это знали, благодаря опыту; ведь с незапамятных времён смерть эта наступала раз в году, и каждый год, не позже, чем через 6 месяцев, Ваал воскресал.
Но, несмотря на опыт или на привычку, каждый год поклонники Анат, а может быть и сама Анат, испытывали всегда в течении краткого времени беспокойство или томительную тоску, особенно, когда задерживались первые дожди или когда они выпадали в недостаточном количестве.
В общем каждый год возникал вопрос, не близится ли конец света, называлось, что можно избежать катастрофы или задержать конец света отдалялся, кого следовало благодарить, если не богиню Анат?
Действительно, воскресение Ваала не происходило, так сказать, автоматически, оно не было самопроизвольным! Недостаточно было оплакиватьь Ваала или даже приносить жертвы на его могиле, нужно кроме того и главным образом, разыскать и преследовать виновника — убийцу Ваала, т.е. Мота, голько, когда его нашли, настигли и наказали, когда его разрубили пополам и рассеяли по ветру его останки, тогда только Ваал мог показаться вновь; тогда земля покрывалась снова растительностью, которая не является только простым украшением и как бы м. жизни, но есть сама жизнь; без неё люди, а также и боги умер ли бы все до последнего…
Но убежище, где прячется убийца Ваала, знает только Анат. Анат преследует его, Анат спрашивает у него, что он сделал с Ваалом — своим братом. И Анат, наконец, низвергает убийцу ударом подобно тому, как жнец срезает колос, гавную роль, следовательно, играет Анат, которую, настанет время назовут Астартой. Хотя смысл этого имени — Анат — нам неизвестен (так же, впрочем, как и имя Астарты), очевидно, что богиня Кстарта, как называли её египтяне — эта богиня с двойным именем действительно представляет собой жизнь. Она не является силой природы наряду с другими; она сама мощь природы, иначе говоря — душа вселенной. Чтобы добиться своей цели, богиня ни перед чем не останавливается. Она уничтожает, если надо, целые народы, — мы это видели, не жестокость с её стороны или действие каприза: Анат просто идёт прямо к своей цели, которая состоит в том, чтобы обеспечить спасение мира.
Так финикийцы объясняли постоянный круговорот вещей и саму сущность вещей.
Мы это, правда, угадывали и раньше, поскольку нам была известна, и очень давно, легенда об Адонисе. Но легенда об Адонисе нам была передана писателями александрийской и римской эпох, когда мифологи сравнивали легенды Востока с легендами Греции и старались объяснить одни легенды другими, поэтому точно не было известно, что имелось восточного или оригинального в мифах о божественном охотнике и об Астарте — его любимой.
Теперь мы это видим лучше, потому что мы обладаем в настоящее время первоначальным текстом, и хотя этот текст и неполон, но он, по крайней мере, без интерполяций, без ошибок переписчиков, и каких бы то ни было ретушировок.
Поэмы Рас-Шамры являются, действительно, единственными подлинными документами финикийской литературы. Правда, древние говорили, что Финикия с очень далёких времён давала историков и поэтов. Но учёные не решались верить этим древним свидетельствам, к тому же не было решительных доказательств. Мы не знаем, имела ли Финикия действительно историков, но раскопки в Рас-Шамре доказали, что во всяком случае Финикия имела уже своих поэтов в середине второго тысячелетия до нашей эры.
И случилось так, что эта финикийская литература, которая считалась навеки потерянной, была открыта как бы чудом не в Тире или Сидоне — этих метрополиях Финикии, но в развалинах одного из городов Верхней Сирии, покинутого три тысячи лет назад.

***

Приблизительно полвека назад, сидя у камина, Анатоль Франс увидел, как возникла перед ним тень старого Кадма, того Кадма, который олицетворял в глазах греков Финикию и финикийцев.
Кадм явился в тот вечер А. Франсу и имел на голове синий колпак, сделанный в виде рыбьей головы и усеянный звёздами. Он был одет в пурпурное платье, на котором вышиты были изображения животных, и держал в одной руке весло, а в другой — табличку.
Сон Анатоля Франса сегодня сбылся. Потомки старого Кадма действительно писали на табличках и, можно добавить, на глиняных табличках.
Что же они писали на этих табличках?
Легенды вроде тех, которые я рассказал на этих нескольких страницах.

Канал сайта

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Тайны истории Древние цивилизации Рас-Шамра или вновь найденная финикийская литература